Холодный ветер спускался с Уральских хребтов, забираясь под воротник старой штормовки. Демид сидел на поваленном сухом стволе сосны, вытянув гудящие от дневного перехода ноги к тлеющим углям. В котелке над пламенем медленно закипала вода, распространяя терпкий аромат еловых веток и крепкой заварки. В низине, у самой кромки бурлящей речки, мерно переступали копытами три десятка лошадей. Его табун.
Позади стояла груженая повозка с провизией и свернутыми брезентовыми тентами. Демиду предстояло гнать лошадей еще трое суток до ближайшего крупного поселка, где их уже ждал покупатель.
Мужчина потянулся за холщовой рукавицей, чтобы снять котелок, когда позади хрустнула сухая ветка. Звук был тяжелым, неуклюжим. Звери так не ходят. Медведь ступает мягко, лисица вообще не издает ни звука. А тут кто-то явно спотыкался о выступающие корни в полной темноте.
Демид не стал вскакивать. Он плавно опустил руку на массивную рукоять фонаря, лежащего рядом на бревне, и чуть сдвинулся в тень. В этих краях до ближайшей асфальтированной трассы было километров сорок по разбитой лесовозной колее. Случайных путников здесь не бывает.
Из-за густого куста можжевельника в слабое желтое пятно света шагнула человеческая фигура.
Демид прищурился. Это была молодая женщина. Ее легкое городское полупальто цвета светлого песка было насквозь пропитано влагой и перепачкано сырой глиной по самый подол. Тонкие кожаные ботиночки деформировались от сырости. Она обхватила себя руками, пытаясь унять сильную дрожь, от которой ее всю колотило. Спутанные русые волосы прилипли к бледным щекам.
Она замерла у границы света, будто дичилась. Смотрела не на Демида. Ее взгляд был намертво прикован к танцующим языкам пламени.
— Можно мне погреться у твоего костра? — прошептала она. Голос сорвался, превратившись в сиплый выдох. — Только до рассвета. Я тихо посижу.
Демид молча поднялся. Он был высоким, широкоплечим, с густой недельной щетиной. При его движении незнакомка инстинктивно дернулась назад, готовая бежать обратно во мрак, но колени у нее подогнулись. Она чудом удержала равновесие, ухватившись за ствол березы.
— Садись, — коротко сказал он, указывая на широкий чурбан у самых углей. — Пока совсем не слегла.
Она сделала несколько неверных, деревянных шагов и буквально рухнула на предложенное место. Вытянула посиневшие ладони к источнику тепла. Демид снял с соседнего камня свой запасной ватник — тяжелый, пропитанный запахом дыма и лошадиного пота — и бросил ей на колени.
— Надень. Тут ночами заморозки.
Она не стала спорить. Трясущимися, непослушными пальцами просунула руки в широкие рукава, закутавшись в плотную ткань. Демид налил в металлическую кружку обжигающий черный чай, щедро сыпнул туда сахара из жестяной банки и поставил на плоский камень прямо перед ней.
— Пей мелкими глотками. Сразу не глотай, горло обожжешь. Как звать?
— Таисия, — ответила она, не отрывая взгляда от кружки.
— Демид. Откуда ты тут взялась, Таисия? Туристические тропы проходят сильно западнее. А здесь только лесовозы ездят, да и то раз в неделю.
Она обхватила кружку обеими ладонями. Сделала один крошечный глоток. Прикрыла глаза. Лицо у нее было осунувшееся, под глазами залегли темные круги, выглядела она совсем измотанной.
— Я шла от развилки. Там старая заправка. Думала, дорога выведет к какой-нибудь деревне, а она закончилась тупиком и вырубкой. Дальше шла просто наугад.
Демид подбросил пару сухих поленьев.
— И от кого бежим в такой спешке, что даже вещи потеплее не надели?
Таисия вздрогнула. В ее взгляде мелькнуло явное опасение, но бежать ей было некуда. Тепло постепенно возвращало ее к реальности, а вместе с ним приходило осознание ее незавидного положения.
— От родного брата, — тихо сказала она. Дыхание ее выровнялось. — И от человека, которому он должен.
Демид не перебивал. В горах никто никуда не торопится, а слушать он умел.
— Матвей, мой старший брат, решил заняться крупным бизнесом. Взял под реализацию огромную партию дорогого оборудования у одного местного дельца. Вадима. Человека со связями и очень скверным характером. Товар везли на нанятой фуре. Водитель уснул за рулем, произошел несчастный случай на дороге. Оборудование всмятку. Сумма долга оказалась такой, что нам пришлось бы продать родительскую квартиру и еще лет десять работать на этого Вадима бесплатно.
Таисия смотрела на угли.
— Вадим приехал к нам домой. Осмотрелся. Посмотрел на меня. И предложил Матвею сделку. Долг списывается полностью. Но я переезжаю к нему в загородный дом. В качестве... красивого дополнения к интерьеру. Законной жены, если угодно, но суть от этого не меняется.
Она криво, устало усмехнулась.
— И брат согласился? — ровным тоном спросил Демид, нарезая толстыми ломтями ржаной хлеб.
— Матвей убеждал меня, что Вадим нормальный мужик. Что у меня будет обеспеченная жизнь, брендовые вещи. Мама просто плакала на кухне и твердила, что я должна спасти семью от улицы. Они назначили роспись на завтра. А я вчера вечером сказала, что пойду в аптеку за каплями. Вышла в чем была. Села на первый попавшийся проходящий автобус, потом на попутный грузовик. Водитель высадил на той самой развилке.
Стало тихо, только дрова потрескивали, выбрасывая в воздух снопы золотистых искр. Демид смотрел на эту худую, измученную городскую девчонку, которая предпочла замерзнуть в тайге, но не стать разменной монетой для родственников.
— Ложись, — он кивнул на расстеленный туристический коврик и толстый спальник. — Утром решим, как с тобой быть.
Таисия легла прямо в ватнике. Уснула она мгновенно, едва ее голова коснулась свернутого свитера, заменявшего подушку. Демид еще долго сидел в темноте. Табун нужно было гнать быстрее, но одному справляться с лошадьми и груженой повозкой становилось все сложнее.
Утром Таисия проснулась от того, что в лицо бил яркий свет. Костер уже прогорел. Демид сосредоточенно затягивал ремни на сбруе крупного мерина.
Девушка попыталась встать и тихо охнула. Мышцы с непривычки свело так, что спина не разгибалась. Сырость и холодная ночевка давали о себе знать.
— Держи, — Демид бросил ей стопку одежды. — Твои городские ботинки тут не помощники. Наденешь толстые шерстяные носки и вот эти сапоги. Они мне маловаты, тебе в самый раз будут, если шнурки туже затянуть.
Таисия переоделась за раскидистой елью. Застиранные плотные штаны, толстый флисовый свитер и тяжелые рабочие сапоги сидели мешковато, но зато они надежно хранили тепло.
Она подошла к Демиду, неловко переступая в непривычной обуви.
— Куда ты собираешься? — спросила она.
— Гнать табун в поселок. Трое суток пути. Оттуда ходят регулярные рейсовые автобусы до областного центра. Сможешь уехать, куда решишь.
Он посмотрел на нее оценивающе, прикидывая ее физические возможности.
— Я не посажу тебя в седло. Без подготовки ты к вечеру ходить не сможешь. Поедешь на повозке.
Он указал на скрипучую телегу, запряженную мощным, широкогрудым тяжеловозом пегой масти.
— Его зовут Буран. Он спокойный, никуда не понесет. Твоя задача — сидеть на козлах, держать вожжи и следить, чтобы повозка не отставала от основного стада. Поведешь телегу — заплачу за работу. Мне сейчас нужен человек, который присмотрит за припасами.
Таисия согласно кивнула.
Первые несколько часов пути показались ей просто долгой тряской поездкой. Но к середине дня деревянное сиденье телеги начало казаться каменным. Каждый ухаб, каждый камень на лесной дороге отдавался ноющей ломотой в пояснице. Грубые кожаные вожжи натирали ладони. Она ехала, крепко стиснув зубы, стараясь не выпускать из виду спину Демида, который верхом направлял табун впереди.
Вечером, когда они остановились на ночлег у мелкой речушки, Таисия буквально сползла с телеги. Ноги подкосились, и она ухватилась за деревянное колесо, чтобы не осесть на сырую землю.
Демид подошел молча. Протянул ей маленькую жестяную баночку.
— Мазь на живице. Намажь ладони на ночь. Если сотрешь ладони совсем, завтра не сможешь держать поводья.
— Спасибо, — тихо ответила она. Лица на ней не было от усталости. — Я сильно тебя задерживаю?
— Задерживаешь, — честно ответил он. — Но не критично. Иди к воде, умойся, сейчас кашу с тушенкой разогрею.
Следующий день превратился в бесконечное испытание на прочность. Погода резко испортилась. Небо затянуло плотной серой пеленой, начал накрапывать мелкий, пронизывающий осенний дождь. Дорога раскисла, превратившись в скользкое месиво из мокрой глины и луж.
Лошади нервничали. Они то и дело пытались уйти с тропы в спасительные заросли. Демид метался верхом, загоняя отстающих обратно. Повозка Таисии ехала тяжело. Колеса вязли в слякоти.
На одном из крутых подъемов тропа делала резкий изгиб, огибая глубокий скалистый овраг.
Левое заднее колесо повозки попало в глубокую колею, залитую водой. Телега опасно накренилась в сторону обрыва. Буран испуганно всхрапнул, дернул упряжь, но тяжелый груз потянул его назад. Копыта тяжеловоза заскользили по мокрой земле.
Таисия не стала кричать или паниковать. Она понимала, что Демид далеко впереди и за шумом дождя ничего не услышит. Она неуклюже спрыгнула с козел прямо в жидкую слякоть. Сапоги мгновенно увязли по щиколотку.
Она бросилась к голове Бурана.
— Тише, тише, хороший мой, стой! — едва переводя дух, твердила Таисия, хватая коня за мокрый недоуздок.
Животное тревожно переступало ногами, телега продолжала медленно крениться. Таисия огляделась. Возле обочины валялся толстый обрезок бревна — видимо, кто-то из лесорубов бросил.
Она отпустила коня, подбежала к бревну. Оно было тяжелым, насквозь пропитанным водой. Девушка уперлась ботинками в землю, подхватила деревяшку и, напрягая все силы, подтащила ее к заднему колесу, бросив прямо под обод.
Телега вздрогнула и замерла, упершись в преграду.
В этот момент из-за поворота выскочил Демид. Оценив ситуацию за секунду, он спешился, достал из седельной сумки прочный трос, зацепил его за ось повозки и привязал к седлу своего мерина.
— Отойди! — крикнул он.
Короткая команда, рывок — и повозка со скрипом выбралась из опасной колеи на ровный участок.
Таисия стояла у обочины. Куртка перепачкана сырой землей, по лицу стекают капли дождя вперемешку с потом. Она тяжело дышала, растирая ноющее за колесо запястье.
Демид подошел к ней вплотную. Его взгляд был напряженным.
— Ты соображаешь, что делаешь? — голос его был низким. — Телега весит полтонны. Если бы она пошла вниз, тебя бы просто снесло в овраг вместе с ней. Надо было отцеплять коня и бросать груз!
Таисия выпрямилась. Запястье неприятно саднило, мокрая одежда липла к телу.
— Если бы мы бросили груз, нам нечего было бы есть и негде спать, — отрезала она. — Я закрепила колесо. Буран цел. Я не маленькая девочка, чтобы стоять в стороне и плакать, когда все рушится.
Она отвернулась и пошла к повозке.
Демид тяжело выдохнул. Он подошел к ней, взял за плечо и развернул к себе.
— Промокла насквозь. Тут в паре километров есть старая пастушья стоянка под скалой. Загоним лошадей под навес, переждем дождь.
Под скалистым козырьком было сухо. Демид быстро развел костер из припасенных сухих веток. Пламя осветило неровные каменные своды.
Таисия сидела на перевернутом ящике, обхватив колени руками. Ее била мелкая дрожь. Демид достал из своего рюкзака запасной свитер из грубой шерсти.
— Переоденься. Я отойду к лошадям, проверю подковы.
Когда он вернулся, она уже сидела в его огромном свитере. Мокрую одежду она развесила на рогатинах у источника тепла.
Демид налил горячий отвар в кружки. Протянул одну ей.
— Сильно приложилась? — спросил он уже совершенно другим, спокойным тоном.
— Жить буду, — Таисия попыталась улыбнуться. — Извини, что огрызнулась. Просто... я устала быть беспомощной. Всю жизнь кто-то решал, что для меня лучше. Сначала родители, потом брат. Я больше не хочу быть багажом.
Демид сел напротив, помешивая угли короткой палкой.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я ведь тоже уехал сюда не от хорошей жизни. У меня была своя небольшая логистическая компания в городе. Работал сутками. А мой партнер по бизнесу, с которым мы со школы дружили, потихоньку переоформил все активы на свою жену. Выставил меня за дверь с пустой сумкой. Сказал, что я слишком прямолинейный для современных реалий.
Таисия посмотрела на него. На глубокую морщинку на лбу, на мозолистые, крепкие руки.
— И ты уехал в глушь?
— Купил на остатки сбережений первых жеребят у местного заводчика. Начал разводить. Тут все понятнее, Тая. Животное не предаст из-за куска земли. Если лошадь злится — она прижимает уши. А люди улыбаются тебе в лицо, пока подписывают документы, чтобы забрать твое последнее.
В его голосе не было надрыва. Только глухая усталость человека, который давно сделал свои выводы об окружающем мире.
— Ты не прямолинейный, Демид, — тихо сказала Таисия. — Ты просто честный.
Он поднял глаза. Впервые за эти дни он смотрел на нее не как на случайную попутчицу, которую нужно довести до поселка, а как на равного человека. Человека, который понимал его лучше, чем кто-либо за последние годы.
Остаток пути они проехали почти в молчании. Но это было комфортное спокойствие людей, которым не нужно заполнять пустоту лишними разговорами. Таисия научилась уверенно управлять повозкой, а Демид больше не оглядывался каждую минуту, проверяя, справляется ли она.
К полудню третьего дня они вышли к широкой долине. Вдали показались шиферные крыши крупного поселка. В воздухе запахло дымом из труб и сырым асфальтом.
Покупатель уже ждал их у больших деревянных загонов. Это был тучный, суетливый мужчина в дутой жилетке. Он долго и придирчиво осматривал лошадей, торговался за каждую копейку.
Демид отвечал ровно, без эмоций, не уступая ни рубля сверх того, что наметил заранее. Таисия стояла в стороне, придерживая тяжеловоза Бурана за недоуздок, и смотрела на фермера. За эти дни она привыкла к его широкой спине впереди, к запаху дыма от его куртки, к его немногословной, но постоянной заботе. И сейчас, глядя на суету поселка, она чувствовала, как внутри становится тоскливо.
Сделка завершилась. Покупатель пересчитал пачку купюр и передал Демиду. Тот убрал их во внутренний карман штормовки.
Они дошли до местной автостанции — крошечного бетонного здания с одной платформой. Рядом тарахтел старый пригородный автобус, собиравший пассажиров до областного центра.
Демид остановился. Достал из кармана несколько свернутых купюр.
— Это твоя доля. За помощь с повозкой и припасами. Тут хватит, чтобы снять комнату на первое время в городе и купить нормальную куртку.
Таисия взяла деньги.
— Спасибо, — голос ее прозвучал глухо.
— Автобус через пятнадцать минут, — Демид кивнул на тарахтящий транспорт. — В городе найдешь работу. Главное, не звони родне, пока не встанешь на ноги. Иначе снова затянут в свои проблемы.
Он переминался с ноги на ногу. Человек, который уверенно управлял диким табуном, сейчас явно не знал, как правильно попрощаться.
— Береги себя, Таисия.
Он развернулся и сделал шаг прочь, в сторону строительного рынка.
Таисия посмотрела на купюры в своей ладони. Потом на серый бетон автостанции. На людей с клетчатыми сумками, которые раздраженно толкались у дверей автобуса.
Она вспомнила холодную квартиру матери. Вспомнила липкий, оценивающий взгляд Вадима. Вспомнила слякоть на горной дороге и то, как Демид накинул ей на плечи свой теплый свитер.
— Демид! — громко окликнула она.
Он остановился и обернулся.
Таисия подошла к нему. Она отсчитала половину полученных купюр и решительно протянула ему обратно.
— Я никуда не поеду.
Он нахмурился.
— Тая, не выдумывай. В городе у тебя больше перспектив.
— На что? Найти работу кассиром, снимать угол у чужих людей и каждый день вздрагивать от телефонных звонков? — она говорила быстро, глядя ему прямо в глаза. — Мне не нужно в город.
— А куда ты хочешь? — он смотрел на нее тяжело и испытующе.
— У тебя ферма. Тебе нужны рабочие руки. Я могу готовить, следить за домом. С повозкой, как видишь, я уже справляться научилась. Не пропаду.
Демид молчал. Ветер трепал полы его штормовки.
— На ферме тяжело, — наконец произнес он. — Это не загородный отдых. Это сырость по колено весной, мороз за тридцать зимой. Печку топить нужно каждый день, дрова колоть. У меня дом старый, водопровод только летний. Ты городская девчонка, ты взвоешь через месяц.
— Я сбежала от жениха накануне росписи, в осенних ботинках и без копейки денег, — усмехнулась Таисия. — Ты правда думаешь, что меня напугает колотая на дрова береза или колодец во дворе?
Она сделала еще один шаг к нему.
— Я не прошу одолжения или жалости. Я предлагаю партнерство. Ты сам сказал — я не стою в стороне. Я просто хочу быть там, где люди стоят того, чтобы им доверять.
Демид долго смотрел на нее. Морщинка на его лбу разгладилась. Он опустил взгляд на деньги, которые она все еще протягивала ему, и вдруг легко коснулся ее руки, отодвигая купюры.
— Оставь себе. Купишь нормальную зимнюю куртку и сапоги по размеру. В моих тебе зимой будет неудобно.
Таисия улыбнулась. Устало, но совершенно искренне.
— И нам нужно купить хороший трос для повозки, — добавил Демид, разворачиваясь в сторону рынка. — Старый совсем истрепался, того и гляди лопнет на следующем подъеме.
Они шли по улице поселка рядом. Не касаясь друг друга, но чувствуя абсолютную уверенность в том человеке, что идет рядом. Таисия больше не была безвольной игрушкой в чужих руках. Она сама выбрала свой путь. И впервые за очень долгое время точно знала, что делает все правильно.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!