Всю ночь после находки я не могла уснуть. Гимнастёрка с загадочной надписью, дневник бабушки, последнее письмо Михаила — всё смешалось в голове, не давая покоя. Я вставала, пила воду, смотрела в окно на луну, снова ложилась. Мысль о том, что Михаил мог быть немцем, не укладывалась в голове. Как это меняло историю? И меняло ли вообще?
Утром, едва рассвело, я пошла к Марку. Он жил неподалёку, в таком же деревянном доме, только поменьше. Я застала его на крыльце — он сидел, смотрел на восход, крутил в руках какую-то деревяшку.
— Не спится? — спросил он, увидев меня.
— Не спится. Марк, можно поговорить?
— Садись.
Я села рядом, рассказала всё. О надписи на гимнастёрке, о дневнике, о том, что Михаил оказался немцем. Марк слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел куда-то вдаль, потом сказал:
— Знаешь, Алиса, я на войне был. И там, на передовой, я понял одну простую вещь.
— Какую?
— Война — это не нации. Не страны, не идеологии. Война — это люди. Которые стреляют друг в друга, потому что им сказали. А внутри они одинаковые. Им страшно, они хотят жить, они любят, они ждут писем из дома.
— Ты хочешь сказать, что национальность не важна?
— Я хочу сказать, что твой бабушкин Михаил — он не враг. Он просто человек, который попал в мясорубку. И ему повезло выжить. А потом его заставили стыдиться того, кем он родился. Разве это справедливо?
Я молчала. Марк говорил то, что я сама чувствовала, но не могла сформулировать.
— Ты знаешь, — продолжал он, — я на СВО видел ребят из Донбасса. Мы же врагами считались. А когда вместе в окопе сидишь, под обстрелом, выясняется, что врага нет. Есть люди. Которым больно, страшно, которые хотят домой. Как и ты.
— И что с этим делать?
— Ничего. Просто помнить. Что любой солдат — чей-то сын, чей-то муж, чей-то отец. И война делает всех одинаково несчастными.
Я смотрела на Марка и видела, как сильно изменился этот парень с нашей первой встречи. Тогда он был злым, сломленным, готовым наброситься на любого, кто скажет не то слово. А теперь — спокойный, мудрый, настоящий.
— Марк, — спросила я. — А ты смог бы простить врага?
— Я уже простил, — ответил он. — Не конкретного человека, а саму войну. Потому что если не простишь — она сожрёт тебя изнутри. А мне ещё жить. И мастерскую открывать, и ребятам помогать.
— Ты правда решился?
— Решился. Даниил обещал помочь с помещением. А я буду учить пацанов столярному делу. Чтобы они не в телефонах сидели, а руками работали. Чтобы голову не забивали глупостями.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время — легко, свободно.
— Знаешь, Марк, ты меня вдохновляешь.
— Я? — удивился он. — Чем?
— Тем, что ты не сдался. Тем, что нашёл в себе силы жить дальше. Помогать другим. Это дорогого стоит.
Он смутился, отвернулся.
— Ладно, хватит комплиментов. Лучше скажи, как я могу помочь с твоим расследованием.
— Ты уже помог, — ответила я. — Помог понять.
Мы сидели на крыльце до полного восхода солнца. Разговаривали о жизни, о войне, о мире, о том, что будет дальше. И я чувствовала, что этот разговор нужен был нам обоим.
Вечером я рассказала Даниилу о нашей беседе.
— Марк молодец, — сказал он. — Он прошёл большой путь.
— Как и я, — ответила я. — Мы все здесь проходим путь.
— Алиса, — Даниил взял меня за руку. — Я хочу, чтобы ты знала: я рядом. Что бы ты ни узнала о Михаиле, кто бы он ни был — это не меняет того, что я к тебе чувствую.
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то такое, от чего сердце замирало.
— Даниил, я...
— Не надо сейчас, — мягко остановил он. — Сначала закончим историю. Потом поговорим.
Я кивнула. Но внутри уже всё поняла. И, кажется, он тоже.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e