Ночь на 5 сентября 1972 года. Восемь мужчин в спортивных костюмах Adidas с сумками стоят у забора в Олимпийской деревне в Мюнхене. Их вид не сильно настораживает: многие спортсмены перелезают через забор, когда уходят из Олимпийской деревни — так проще. Группу мужчин в спортивной одежде замечают канадские ватерполисты. Они смотрели хоккейную суперсерию Канада — СССР и после победы своих возвращаются по комнатам в приподнятом настроении. Они с радостью помогают мужчинам с сумками перебраться через забор и продолжают движение домой.
Канадские ватерполисты ещё не знают, каким ужасом всё обернётся. «Они пришли вместе с нами, мы подумали, что это другие спортсмены. Спустя пять или десять минут мы услышали звук выстрелов, но думали, что кто-то выиграл медали и запускает фейерверки», — вспоминал игрок сборной Канады по водному поло Роберт Томпсон.
Люди, которых канадцы пустили в лагерь, — не спортсмены. Это члены палестинской террористической организации «Чёрный сентябрь». А в сумках — вовсе не безобидный спортивный инвентарь и не алкоголь, а оружие. Только утром канадским ватерполистам расскажут о захвате заложников в корпусе напротив. Никто из 11 израильтян, которые попались в руки террористов, не выживет.
Идёт вторая неделя Мюнхенской Олимпиады. Вторая мировая закончилась почти 30 лет назад, но Западная Германия всё ещё избавляется от нацистского прошлого. «Игры счастья и радости» — под таким лозунгом новая Германия демонстрирует миру облик открытой и дружелюбной страны. Приезд в Мюнхен команды Израиля, в составе которой есть бывшие узники фашистских концлагерей, лишний раз подчёркивает переход от угнетения прошлого к дружелюбию и открытости.
Небольшая израильская делегация на Играх состоит из трёх десятков человек: 15 спортсменов и 15 официальных лиц, среди которых тренеры, судьи, спортивные чиновники. В новенькой Олимпийской деревне им выделили первый этаж небольшого корпуса под номером 31 на восточной окраине, неподалёку от центральных ворот.
Ещё перед Олимпиадой израильтяне беспокоились за свою безопасность. Главу делегации Шмуэля Лаalkина смущала уязвимость места размещения, тревожили отсутствие вооружённой охраны и пропускного режима в Олимпийской деревне. Организаторы отмахивались от претензий и пожеланий усилить безопасность — ведь это противоречило объявленной немцами философии «счастливых Игр». Роль полиции, вооружённой одними рациями, сводилась к борьбе против билетных спекулянтов и пьяных.
Террористическая организация «Чёрный сентябрь», созданная в начале семидесятых радикальными палестинскими арабами, вовсе не многочисленна. Её идейный вдохновитель — Али Хасан Саламе, ближайший соратник будущего палестинского лидера Ясира Арафата. Название «Чёрный сентябрь» группировка взяла после сентябрьского вооружённого конфликта в Иордании, где проживали многочисленные палестинские беженцы, изгнанные Израилем. В той войне, по разным подсчётам, погибло около 10 тысяч палестинцев, а ещё 150 тысячам пришлось бежать в соседний Ливан.
В Германию боевики «Чёрного сентября» выезжают до начала Олимпиады. Они тщательно готовятся: делают фальшивые документы, делятся на группы и заезжают через Италию и Болгарию. Оружие и боеприпасы — а это внушительный список: 8 автоматов Калашникова, 30 магазинов к ним с полным боекомплектом, несколько пистолетов ТТ и 24 ручные гранаты — направляют в Мюнхен через дипломатическую почту ливийского посольства.
Спустя несколько десятилетий, когда документы об операции рассекретят, выяснится, что за три недели до Игр немецкие власти получили от осведомителя из Ливана информацию о планах террористов во время Олимпиады, но легкомысленно её проигнорировали.
Ночь на 5 сентября. Израильские спортсмены спят. Накануне у них был насыщенный вечер: олимпийцы сходили на мюзикл «Скрипач на крыше», поужинали с известным израильским актёром, прогулялись по ночному Мюнхену. Всего израильская делегация занимает пять комнат на первом этаже корпуса номер 31. Правда, не все живут там: тяжелоатлеты Охана и Зеэв, пловчиха Шломит Нир разместились в другой части Олимпийской деревни, а яхтсмены поселились в городе Киль, где проходят парусные гонки.
Террористы отлично ориентируются в Олимпийской деревне. Они приехали задолго до начала Олимпиады, когда деревня ещё даже не была достроена, потратили несколько недель на наблюдение, изучение местности. Двое из них устроились разнорабочими. Поэтому они быстро доходят до корпуса — всего 70 метров от забора — и своими ключами открывают комнату номер один, в которой живут израильские тренеры и судьи.
Арбитр по борьбе Йосеф Гутфройнд просыпается от шороха в замочной скважине и спросонья кидается к открывающейся двери. Своим небольшим весом он какое-то время сдерживает вооружённых людей в балаклавах на пороге. Одному из его соседей по комнате, тренеру тяжелоатлетов Тувье Соколовскому, этого хватает, чтобы спастись через разбитое окно. «Я проснулся от криков Гутфройнда, вскочил с кровати и через полуоткрытую дверь, которую он пытался удержать, увидел людей с чёрными масками на лицах с оружием, — вспоминал Соколовский. — В этот момент я понял, что должен бежать. Я разбил стекло, выпрыгнул через окно и побежал в сторону соседнего здания. Террористы стреляли мне вслед, так что я мог слышать свист пуль».
Шестерым оставшимся жителям первой комнаты суждено оказаться в заложниках и погибнуть. Но сначала захватчики требуют показать им остальные комнаты, в которых спят израильтяне. Тренер по борьбе Моше Вайнберг, уже раненный в щёку во время потасовки с одним из террористов, проводит их мимо комнаты номер два, где живут стрелки, фехтовальщики и легкоатлеты, в комнату номер три — к борцам и тяжелоатлетам. Вайнберг рассчитывает, что физически сильные спортсмены смогут оказать отпор, но их достигают во сне и практически без сопротивления берут в заложники.
Теперь у террористов 12 пленников. Остальным израильтянам удаётся незаметно покинуть захваченный корпус. На обратном пути в первую комнату Вайнберг и тяжелоатлет Йосеф Романо набрасываются на боевиков. Это губит их, но спасает ещё одного заложника — борца лёгкого веса Гадда Цабари, который, воспользовавшись замешательством, сбегает через подземную парковку.
Судьба Вайнберга и Романа предрешена. Тренера убивают на месте. Романа сначала просто обезвреживают, но как только его заводят в комнату, он достаёт спрятанный нож для чистки овощей и снова нападает на боевиков. Тогда его тяжело ранят, но не убивают, а подвергают жутким истязаниям прямо на глазах у остальных. Затем бросают окровавленный труп к ногам оставшихся заложников, чтобы те усвоили урок.
Одна из уборщиц Олимпийской деревни проходит мимо корпуса на работу в 4:47 утра. Она слышит подозрительные звуки, похожие на выстрелы. Позже станет понятно, что это была стрельба Вайнберга и Романа. Как только женщина добирается до телефона, она сразу звонит в службу безопасности. Безоружного охранника отправляют разобраться со звонком. Как раз в тот момент, когда он подходит к двери захваченного террористами корпуса номер 31, дверь открывается, и в проёме появляется боевик в маске с автоматом. Охранник изумлённо обращается к нему сначала по-немецки, потом по-английски: «Что это означает? Кто вы?»
В 5:50 утра около корпуса появляется первый сотрудник мюнхенской полиции. Он тщательно вглядывается в окна, но ничего не видит, пока не открывается одно из них. Оттуда падают два листа бумаги. Это ультиматум «Чёрного сентября» с требованием освободить более 200 палестинцев из тюрем Израиля и стран Западной Европы. Иначе каждый час будут убивать по одному заложнику.
Полицейский всё ещё не до конца осознаёт, что происходит. Тогда боевики в знак серьёзности своих намерений показываются из окон с автоматами, а их босс по кличке Исса выходит на крыльцо и отдаёт какую-то команду на арабском. После этого из окна вываливается труп уже убитого Вайнберга.
Израильские власти отказываются вести какие-либо переговоры об освобождении и предлагают Германии собственный отряд спецназа с опытом по освобождению самолёта, захваченного как раз боевиками «Чёрного сентября». Бойцы готовятся к вылету, но в израильский МИД приходит отказ: иностранные военные не получили право действовать на территории Германии.
До 16 часов 5 сентября на Играх продолжаются спортивные соревнования. Только после смерти двух заложников организаторы берут паузу.
В Олимпийской деревне — шок, паника и любопытство. Спортсмены следят за захваченным зданием со своих балконов. Журналисты снимают репортажи, вокруг крутятся официальные лица и переговорщики. «Нам пришлось молчать про жуткий захват террористами заложников. Все страны передавали тогда репортажи в прямом эфире, — рассказывала советский спортивный комментатор Нина Ерёмина. — А мы приезжали на место трагедии и делали вид, что тоже передаём. Снимали выключенной камерой. Мы с нашим корреспондентом Толей Малявиным тайно пошли в деревню, и всё это происходило. Было страшно. Когда террористы выглядывали из окон, просто ужасно. Я мечтала поскорее уехать домой».
Сборная СССР жила в соседнем корпусе, вспоминал врач Савелий Мышалов: «Мы видели террористов, когда они шастали в масках». Боевики действительно часто появляются на балконе, осматривая прилегающую территорию. В середине дня они под дулом автоматов выводят на балкон двух заложников — тренеров Андрея Шпицера и Кехата Шора — для демонстрации того, что те ещё живы.
Полиции по-прежнему немного. Небольшая вооружённая группа немецких пограничников оцепила тревожную зону Олимпийской деревни в ожидании дальнейших указаний. Но никакого плана освобождения в немецком кризисном штабе ещё просто не придумали.
К вечеру террористы объявляют новые условия: самолёт и экипаж до Каира. Чтобы добраться до аэропорта, они требуют пригнать в Олимпийскую деревню два вертолёта, до которых их должны были доставить на автобусах от захваченного здания.
Израильской пловчихе Шломит Нир тогда не было и двадцати, но забыть страшные события более чем 40-летней давности ей не удаётся до сих пор: «Из окна девятого этажа мы хорошо видели, как приехали два автобуса. Из первого вышли четыре спортсмена с завязанными глазами и скрещенными руками. Их посадили в первый вертолёт. Затем ещё пять заложников сошли со второго автобуса и поднялись на второй вертолёт. Тогда мы видели их в последний раз».
На военном аэродроме Фюрстенфельдбрук террористов уже ждёт Boeing 727, внутри которого — переодетые в членов экипажа полицейские. По плану они должны ликвидировать двух боевиков, которые поднимутся осмотреть борт, а нейтрализацию остальных доверили снайперам. Кризисным штабом руководят министр внутренних дел Баварии Бруно Мерк, министр внутренних дел Западной Германии Ханс-Дитрих Геншер и шеф полиции Мюнхена Манфред Шрайбер.
Но план неожиданно разваливается из-за цепочки провальных действий. Полицейские, переодетые в лётчиков, в последний момент отказываются от участия в операции и самовольно покидают самолёт. Они испугались боевиков. Предполагалось, что террористов четверо или пятеро — оценка базировалась на наблюдениях. Но их восемь. Пятеро снайперов — на самом деле обычные полицейские, посещавшие по выходным тир. Они вооружены винтовками с обычным оптическим прицелом, который в условиях плохой видимости неэффективен. А на лётном поле нет освещения. У снайперов нет никакой связи с руководителями операции. Бронетранспортёры опоздали на операцию из-за пробки по дороге в аэропорт. Террористы показываются у самолёта, когда ничего не готово.
Всё это приводит к тому, что начинается хаотичная перестрелка. Кто-то из снайперов не дожидается команды и стреляет. Вслед за ним — остальные. Боевики отвечают пальбой из Калашниковых и кидают гранаты. Все девять заложников, которые сидят связанными в вертолётах, и один полицейский погибают.
Из восьми террористов пятеро уничтожены в аэропорту, трое взяты живыми. Тела пятерых убитых террористов Германия отправляет в Ливию по настойчивому требованию Муаммара Каддафи. Там их хоронит 30-тысячная толпа с геройскими почестями. Троих оставшихся в живых немцы отказываются выдать Израилю, обещая судить по местным законам. Но через пару месяцев их освобождают, выполняя требования угонщиков самолёта «Люфтганзы». Тех троих восторженно встречают в той же Ливии.
«Я горжусь тем, что я сделал в Мюнхене, потому что это очень помогло палестинскому делу», — говорит один из террористов, Джамаль Аль-Гаши, на пресс-конференции в Ливии после торжественного возвращения. «До этого момента мир не знал о нашей борьбе, но в тот день слово "Палестина" прозвучало во всём мире».
Израильские власти в бешенстве. Премьер-министр Израиля Голда Меир поручает «Моссаду» — израильскому ведомству спецзадач — разработать секретную операцию под названием «Гнев Божий» по уничтожению всех причастных к организации теракта на Мюнхенской Олимпиаде. «Моссад» добавляет к своим целям ещё пару десятков человек. Двадцать лет непрерывной охоты на членов «Чёрного сентября» приводят к тому, что 13 боевиков уничтожены в разных точках мира: в Риме, Париже, Афинах, Лиллехаммере.
Аль-Гаши, которому уже за шестьдесят, — единственный из трёх освобождённых террористов, которому удалось избежать возмездия. Он скрывается от продолжающегося преследования Израиля в одной из североафриканских стран.
На следующий день после трагедии на Олимпийском стадионе Мюнхена организовали траурную церемонию с участием трёх тысяч атлетов и 80 тысяч зрителей. От участия в ней отказались только 10 арабских стран.
СССР наша страна не признавала Израиль, но наши борцы и штангисты возмущались, что их не пустили на стадион. Ведь многие погибшие были выходцами из Советского Союза, рассказывал врач Савелий Мышалов.
Поддержи автора перейдя по ссылке и не забудь подписаться!