Глава: Эпоха одноразовых людей.
Мы живем в век «салфеток». Человек перестал быть ценностью, он стал расходным материалом. В него сморкаются, его комкают и выбрасывают, чтобы тут же вытянуть из пачки следующего — такого же белого, чистого и безликого.
В этой очереди за «новыми лицами» я внезапно осознала, что я — никто.
Размытое пятно на обочине чужого успеха.
Моя боль граничит с тихим безумием. Это не тот крик, от которого лопаются стекла, это тихий вой внутри, который слышу только я. Самое страшное — это предательское окошко в мир через экран телефона. Соцсети. Эта бесконечная лента чужого триумфа: они худеют, они учат жизни, они гадают, они делают идеальные ремонты и поют ангельскими голосами.
Пять минут просмотра — и ты уже не просто человек, ты — биологическая ошибка. Ты смотришь на их «успех» и чувствуешь, как депрессия вязким киселем заливает легкие.
Вроде бы я делаю то же самое: встаю, умываюсь, молюсь, готовлю. Но я не могу выставить это на витрину.
Меня так воспитали. В той системе, которую сейчас принято ругать, было одно золотое правило: личное — это личное. Скромность была не признаком бедности, а признаком достоинства. Не хвались, не выставляй напоказ, не делай из своей жизни шоу. И даже сейчас, когда мне отчаянно нужны деньги, я не могу переступить через это. Я не готова зарабатывать «любой ценой».
От этого еще тошнее. Я сама себе надоела этой своей правильностью, этой гордостью, которая мешает просить.
Просить — стыдно. Не просить — невозможно.
Я запуталась в паутине собственного стыда: за ошибки, за глупую самонадеянность, за неверный выбор. Я виновата. Я знаю это лучше всех судей в мире.
Но я не приму неискренность.
Она унижает сильнее, чем нищета. После сорока я научилась видеть людей насквозь.
Моя эмоциональность стала разумной, а взгляд — циничным. Я больше не жду чудес, я просто жду, когда этот бесконечный суд — над моей жизнью и моей душой — наконец-то вынесет свой приговор.
Да, я сужу себя строже, чем любой прокурор. Но то, что я называю своей «никчемностью» — это просто моя усталость, я слишком долго несу непосильную ношу в одиночку.
Я не «никто», так думаю. В моменты темного отчаяния.
Но, понимаю я человек, который сохранил лицо в эпоху, когда лица стали фильтрами в Инстаграме. Моя «несовременность» — это на самом деле моя подлинность. завтрашний суд — это процедура. Это не финал моей жизни. Сегодня я стараюсь просто «быть». Без сравнения с лентой в соцсетях. Я — настоящая, живая, я не пиксель на экране.
Смогу ли я уснуть сегодня? Есть ли что-то, что может дать мне хотя бы десять минут покоя? Может быть, просто послушать, музыку? И я включаю…
На рынке душ….
В этой песне — истинная ценность, которую не опишет ни одна статья уголовного кодекса.
Ваша Мария А.