— В смысле, Алиса, ты не можешь поехать в субботу на дачу копать хрен, потому что у тебя «приёмка товара»? — Ольга Петровна произнесла это словосочетание так, будто речь шла о контрабанде запрещенных веществ через границу. — Ты заигралась в хозяйку медной горы. Пора и честь знать.
Алиса вздохнула и поправила сползающую лямку фартука. На кухне стоял густой, осязаемый запах жареного минтая — того самого, «бюджетного и полезного», который свекровь притащила из магазина по акции, хотя в холодильнике Алисы лежала приличная форель. Но Ольга Петровна считала, что форель — это «буржуазное излишество», а минтай — это скрепы.
— Ольга Петровна, у меня пять магазинов, — мягко, как ребенку, напомнила Алиса, вытирая липкое пятно от варенья на столешнице. — Если я не приеду, паллеты встанут посреди торгового зала. Люди за шампунем пришли, а там коробки до потолка. Кто их будет в базу заносить? Вова?
Вова, законный супруг и по совместительству человек-невидимка в вопросах быта, в этот момент как раз зашел на кухню. Он выглядел как классический персонаж из комедий Гайдая — в трениках с вытянутыми коленями и с выражением лица «я тут просто мимо проходил, не бейте».
— А почему бы и не Вова? — подхватила свекровь, победно вонзая вилку в несчастную рыбину. — Мальчику сорок пять лет. Он у тебя в этих своих «консультантах» по объявлению копейки получает. А ты, как атаманша на лихом коне, всё скачешь. Пора передать бразды правления мужчине. Семья — это когда муж добытчик, а жена — берегиня.
Алиса едва не хмыкнула. Свекровь про «берегиню» вычитала в каком-то календаре для дачников и теперь вставляла это слово везде, даже когда речь шла о мытье полов.
— Мама, какой из меня директор косметики? — подал голос Вова, осторожно присаживаясь на край стула. — Я в помадах только два цвета знаю: «красная» и «какая-то не такая».
— Не паясничай! — отрезала Ольга Петровна. — Алиса тебя научит за неделю. Ты мужчина, у тебя стратегическое мышление. А Алисе пора заняться девочками. Римма скоро школу кончает, у нее в голове одни танцы и женихи, а Лия в своем университете совсем от рук отбилась, вчера видела ее в косухе. Это что, будущий юрист или байкер в юбке?
Алиса посмотрела на свои руки. Маникюр был свежим, но кожа уже выдавала годы, проведенные в борьбе за каждый квадратный метр аренды. Свой первый магазин на рынке она открывала еще в те времена, когда товар возили в клетчатых сумках, а «маркетингом» называли умение громче всех крикнуть «Девочки, берем тушь, сама такой пользуюсь!». За двадцать лет этот «рыночный огрызок» превратился в сеть «Алиса-Бьюти». И теперь свекровь, которая всю жизнь проработала в архиве, перекладывая папки с места на место, решила, что бизнес — это как передача эстафетной палочки: просто отдай палку Вове, и он побежит.
— Вова не хочет, я не хочу. Кому это нужно? — Алиса открыла шкаф и достала стопку тарелок. — У нас кредит за машину еще не выплачен, Лие обучение оплачивать через месяц. Если бизнес просядет из-за «стратегического мышления», мы хрен без соли доедать будем.
— Вот именно! — Ольга Петровна аж подпрыгнула на стуле. — Потому и просядет, что у бабы на уме только тряпки да склянки. А Вова возьмется, расширит, может, автозапчасти в углу поставит.
Алиса представила себе полку, где рядом с французским кремом лежит коленвал от «Нивы», и почувствовала легкий укол мигрени.
— Автозапчасти в магазине косметики? — переспросила она. — Оригинально. Может, еще и отдел с рыболовными крючками открыть? Чтобы мужикам не скучно было, пока жены пудру выбирают?
— А что? — серьезно ответил Вова. — Мам, а в этом что-то есть. Диверсификация рисков.
Алиса поняла, что вечер перестает быть томным. Когда Вова начинал использовать слова длиннее трех слогов, это означало, что мамино влияние достигло критической массы.
В комнате хлопнула дверь — это вернулась Римма. Семнадцать лет — возраст, когда мир делится на «нормальных людей» и «предков, которые ничего не понимают». Римма зашла на кухню, швырнула рюкзак на пол и сразу полезла в холодильник.
— Мам, мне нужны деньги на новые кроссовки, — заявила она, не оборачиваясь. — Те, что ты купила в прошлом месяце, уже не актуальны. В них только за хлебом ходить.
— Актуальность стоит пять тысяч, — заметила Алиса. — Твои кроссовки стоят как мой недельный запас бензина. Подождешь до зарплаты.
— Вот! — торжествующе вскинула палец Ольга Петровна. — Видишь? Мать — кремень, сухарь. Ребенку обуться не во что, а она бензин считает. Был бы Вова хозяином, он бы дочке не отказал.
Вова виновато шмыгнул носом и уткнулся в телефон. Он вообще мастерски умел сливаться с местностью в моменты финансовых конфликтов.
— Лия где? — спросила Алиса, игнорируя выпад.
— Лия на митинге за спасение каких-то редких жаб, — буркнула Римма. — И ей тоже нужны деньги на плакаты и проезд.
Алиса присела на табурет. Перед глазами стояла картина маслом: она сидит дома, вяжет носки и «бережет очаг», пока Вова пытается отличить хайлайтер от затирки для швов, а свекровь раздает указания, как правильно расставлять гели для душа по алфавиту.
— Значит, план такой, — Ольга Петровна отодвинула пустую тарелку и вытерла губы салфеткой, которую она всегда аккуратно складывала вчетверо. — Завтра вы с Вовой едете в твой центральный офис. Оформляешь на него доверенность. Полноценную. И вводишь в курс дела. А с понедельника — ты на хозяйстве. Уборка, нормальная еда, за девочками присмотр. А то у тебя в углах пыль, как в заброшенном замке, а в холодильнике — один йогурт и тоска.
Алиса посмотрела на мужа. Вова смотрел на люстру.
— Вова, ты действительно этого хочешь? — спросила она. — Ты готов к проверкам пожарных, к капризным продавщицам, у которых то декрет, то понос, к поставщикам, которые норовят всучить просрочку?
— Ну... — Вова замялся. — Мама говорит, что у меня потенциал. И вообще, я устал в своем офисе сидеть. Там скучно. А у тебя... движуха. Красивые женщины кругом.
Алиса почувствовала, как внутри что-то тихонько щелкнуло. Как старый предохранитель в щитке. Значит, «движуха»? Красивые женщины?
— Хорошо, — вдруг легко согласилась Алиса. — Будь по-вашему. С понедельника я — официальная домохозяйка. Буду печь, стирать и следить за пылью.
Ольга Петровна просияла. Она явно ожидала долгой позиционной войны, а тут — капитуляция в первом раунде.
— Вот и умница! — похвалила она. — Сразу бы так. А то «бизнес-вумен», «бизнес-вумен»... Прости господи, слово-то какое матерное.
Суббота и воскресенье прошли в странном затишье. Алиса не поехала на приёмку. Она действительно осталась дома и начала демонстративно натирать зеркала в ванной.
— Алиса, а где ключи от склада? — спросил Вова в воскресенье вечером, суетливо собирая портфель, с которым он не ходил со времен института.
— В тумбочке, Вовочка. Там же и блокнот с паролями от кассовых аппаратов. И телефон главного поставщика, Арама Суреновича. Он человек сложный, любит, чтобы с ним о жизни поговорили, прежде чем заказ обсуждать.
— Разберемся, — бодро ответил Вова, приглаживая остатки волос на макушке. — Главное — системный подход.
В понедельник утром Алиса проводила мужа на «царствование». Вова ушел, нацепив свой единственный приличный пиджак, который был ему слегка тесноват в плечах и подозрительно напоминал наряд тамады на сельской свадьбе.
Ольга Петровна пришла к десяти часам — проконтролировать «вступление в должность» новой домохозяйки.
— Ну, за работу, Алис! — скомандовала она с порога. — Начни с антресолей. Там, небось, еще вещи Лииного детсадовского периода лежат. Надо всё перебрать, выкинуть, перестирать.
Алиса послушно залезла на стремянку. Пыль там была знатная, историческая.
— И приготовь что-нибудь дельное к обеду, — продолжала свекровь, располагаясь в кресле с журналом «ЗОЖ». — Чтобы Вовочка пришел с работы, а на столе — первое, второе и компот. Ему теперь силы нужны, он теперь Глава.
К часу дня Алиса закончила с антресолями. К двум — приготовила обед. К трем — перемыла все окна в гостиной. К четырем — выслушала лекцию о том, что окна надо мыть только газетой, потому что «химия — это яд», и вообще, Алиса слишком много тратит воды.
— Кстати о тратах, — заметила Алиса, вытирая руки. — Ольга Петровна, раз уж я теперь не работаю, у меня нет личных денег. Ну, тех, что «на шпильки». Раньше я брала из оборота, а теперь... Вова же Глава?
— Конечно, Вова! — подтвердила свекровь. — У него и проси. Учись быть слабой женщиной. Это так возвышенно.
— Ну хорошо, — смиренно кивнула Алиса.
В пять часов зазвонил телефон. Это был Вова. Голос его звучал как-то неуверенно.
— Алис... тут такое дело... Пришел какой-то человек, говорит, что он из энергосбыта. Требует какой-то акт поверки счетчиков. Иначе говорит — отключит свет во всем ТЦ «Планета». А у нас там три точки.
— Вовочка, ты же Глава, — ласково ответила Алиса, поправляя фартук. — У тебя стратегическое мышление. Поговори с ним по-мужски. Диверсифицируй риски.
— Но он не хочет говорить! Он хочет акт! Где этот акт?
— Понятия не имею, дорогой. Я теперь домохозяйка. Могу рассказать, как лучше пыль с плинтусов вытирать — сухой тряпкой или влажной. Хочешь?
На том конце трубки послышалось тяжелое сопение и звук чего-то падающего. Судя по всему, Вова пытался найти документ в стопках бумаг, которые Алиса годами содержала в идеальном, понятном только ей порядке.
Через полчаса телефон зазвонил снова. На этот раз это был Арам Суренович.
— Алиса-джан, дорогая, это что за чудо в перьях ты мне прислала? — гремел в трубке голос поставщика. — Пришел твой муж, говорит, что цены надо снизить на тридцать процентов, потому что у него «новая стратегия». Я ему говорю: «Дорогой, инфляция, логистика!», а он мне цитирует учебник по экономике за девяносто восьмой год! Он мне чуть весь бизнес не развалил за пятнадцать минут!
— Арам Суренович, я на пенсии, — со вздохом ответила Алиса. — Занимаюсь «бережничеством». Теперь все вопросы к Владимиру. Он у нас теперь главный помаз по губам.
— Какая пенсия? Какой помаз? — возмутился Арам. — Вернись в семью, в смысле, в бизнес! Он мне заказ на лаки для ногтей отменил, сказал, что «в кризис женщины ногти не красят, они их грызут»!
Алиса вежливо попрощалась и отключила звук.
К вечеру обстановка в доме накалилась. Римма пришла из школы в слезах — ей отказали в покупке кроссовок, потому что папа «взял паузу для анализа бюджета». Лия вернулась злая — папа не дал денег на жаб, обозвав их «бесполезными земноводными».
Наконец, в дверях появился Вова. Вид у него был такой, будто он только что вернулся с лесоповала, причем валил деревья голыми руками. Пиджак был в пятнах от кофе, галстук съехал набок.
— Ну как первый день, сынок? — радостно встретила его Ольга Петровна. — Много великих дел совершил?
Вова молча прошел на кухню, открыл кран и начал жадно пить воду прямо из-под крана.
— Там... там всё не так, — прохрипел он. — Там люди злые. Они не хотят работать по системе. Продавщица из третьего магазина уволилась, потому что я запретил ей сидеть в телефоне. А у нее ключи от кассы! И она унесла их с собой!
— Ничего, — строго сказала свекровь. — Это естественный отбор. Новые придут. Зато теперь ты — Хозяин.
Алиса стояла у плиты и меланхолично помешивала суп. Она видела, как в глазах Вовы медленно угасает огонек «стратегического величия».
— Кстати, Вова, — подала она голос. — Завтра нужно заплатить за квартиру. И за интернет. И Лие за курсы. И Римме на кроссовки. Вот счета.
Она положила на стол пачку квитанций. Вова посмотрел на них так, будто это были повестки в суд.
— А где деньги? — тупо спросил он.
— Как где? В кассе. Ты же теперь директор. Бери выручку, оформляй через бухгалтерию... Ах да, бухгалтера ты сегодня тоже довел до истерики, она сказала, что уходит на больничный с нервным срывом.
Вова сел на стул и обхватил голову руками. Ольга Петровна поджала губы.
— Ничего-ничего, — пробормотала она. — Москва не сразу строилась. Завтра я с тобой пойду. Помогу порядок навести. Я в архиве тридцать лет...
Алиса улыбнулась. Она знала, что поход Ольги Петровны в ТЦ — это будет эпическое зрелище. Это как если бы инквизитор пришел с проверкой в магазин нижнего белья.
— Вот и отлично, — сказала Алиса. — А я завтра займусь генеральной уборкой балкона. Там столько хлама...
Ночью Алиса долго не могла уснуть. Она слушала, как Вова ворочается на кровати и что-то бормочет про «дебет» и «кредит». Она знала, что ее магазины сейчас находятся в состоянии легкого хаоса, но знала она и другое: иногда нужно позволить дому немного подгореть, чтобы все поняли цену огнетушителя.
Утром Вова и Ольга Петровна ушли на фронт. Алиса проводила их долгим взглядом, а потом... нет, она не пошла на балкон. Она налила себе кофе, открыла ноутбук и зашла в систему видеонаблюдения своих магазинов.
То, что она увидела на экране, заставило ее расхохотаться. В центральном магазине Ольга Петровна пыталась переставить стойку с тестерами по фэншую (хотя она отрицала его существование, суть была та же), а Вова в это время пытался объяснить покупательнице, почему ей не нужен антивозрастной крем, а достаточно «просто высыпаться и пить больше воды». Покупательница выглядела так, будто собиралась ударить его сумочкой.
Алиса закрыла ноутбук. У нее был свой план. И этот план не включал в себя смиренное вытирание пыли до конца жизни. Она достала из сейфа папку, которую подготовила еще в субботу.
Когда вечером семейный десант вернулся домой, в квартире было подозрительно тихо. Пахло не едой, а дорогими свечами. Алиса сидела в гостиной в своем лучшем платье, с бокалом сока и пачкой документов на коленях.
— Всё, — выдохнул Вова, рухнув на диван прямо в ботинках. — Мама, я больше не могу. Они там все сумасшедшие. Там пришла женщина, хотела вернуть помаду, потому что она «не подошла под цвет глаз ее кота». Я пытался объяснить ей закон о правах потребителей, а она начала кричать, что я женоненавистник!
— А я! — взвизгнула Ольга Петровна, присаживаясь на край кресла. — Я нашла у них в подсобке коробки с какими-то пробниками. Хотела их аккуратно в стопочки сложить, так на меня эта... администраторша... наорала! Сказала, что я нарушаю какую-то мерчандайзинговую раскладку!
Алиса отпила сок.
— Ну как же так? — сочувственно спросила она. — А как же стратегическое мышление? Как же берегиня?
— К черту берегиню! — в сердцах крикнул Вова. — Алис, иди завтра и разберись. Я пас. Я лучше буду консультантом за копейки, чем еще один день с этими «цветами глаз кота».
— Ну нет, — Алиса отложила бокал. — Так дело не пойдет. Вы же сами сказали: я заигралась. Я устала. Я хочу тихой жизни. И я уже приняла меры.
Ольга Петровна напряглась.
— Какие еще меры?
Алиса протянула им лист бумаги. Это был предварительный договор о продаже сорока процентов акций сети «Алиса-Бьюти» крупному федеральному холдингу.
— Я продаю часть бизнеса, — спокойно сказала Алиса. — Новым владельцам плевать на «стратегию» Вовы. Они ставят своего управляющего. Жесткого профессионала. А я остаюсь просто акционером. Буду получать дивиденды. Небольшие, на жизнь хватит, но на кроссовки Римме и курсы Лие — уже нет. Теперь за их хотелки будет платить Вова. Со своей зарплаты консультанта.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате Лия перелистывает страницу учебника.
— Как это... продаешь? — пролепетала свекровь. — А как же... наше родовое гнездо? Наше дело?
— Наше? — Алиса приподняла бровь. — Ольга Петровна, это дело было моим за пять лет до того, как ваш Вова научился отличать дезодорант от освежителя воздуха. Но раз вы решили, что я должна сидеть дома — я буду сидеть дома. Квартира, кстати, записана на фирму. И по условиям сделки...
Алиса сделала паузу, наслаждаясь моментом. Она видела, как побледнел Вова и как задергался глаз у Ольги Петровны. Но муж и представить не мог, что на самом деле удумала его жена, и какая подпись стоит на последней странице договора.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜