Большинство из нас учило английский в школе, институте… но лишь немногие овладели им в совершенстве. Один из таких — Игорь Статенин, бортрадист из «Волга-Днепра». Его безупречное британское произношение произвело неизгладимое впечатление на военных лётчиков-истребителей Её Величества, которые сопровождали наш «Руслан» при посадке на Фолклендские острова. Радиообмен при подлёте к аэродрому звучал так, будто он шёл прямиком из Лондона.
За плечами Игоря — английская школа, университет, а затем три года подготовки в школу КГБ. Не взяли только потому, что он не был членом партии.
А что говорить про таких, как я? До 37 лет не знал ни слова по-английски и начал его изучать лишь потому, что очень хотелось летать за границу. А без освоения хотя бы азов английского — точнее, курсов по фразеологии — никуда.
Пришлось четыре месяца по 14 часов в день грызть гранит науки. Всё-таки великая вещь — МОТИВАЦИЯ: творит настоящие чудеса. Я успешно сдал экзамен и получил допуск.
И последнее, тем, кто верит чудо, что достаточно попасть в англоязычную среду — и он заговорит, — не верьте. Это могут только дети, и то не все. Вот мой знакомый Славик Клейман: в 14 лет попал в США, говорит свободно, но акцент - ближе к одесскому.
А уж про наших «меньших братьев» из Средней Азии, которые во времена Байдена понаехали в США тысячами, и говорить не приходится: только единицы смогли выучить язык, да и то в основном те, кто учил его ещё дома, в Ташкенте.
Да и я сам: приехал в США с уровнем B2, а через 21 год вернулся уже с B1 — уровень стал ниже, чем тогда, когда я проходил курсы у Эллы Васильевны. А ведь она настойчиво советовала: «Владимир, вам нужен ещё год, и всё будет отлично». Не послушал — так и остался недоучкой. Жалею сейчас.
Забавный случай произошёл со мной летом 2017 года, прямо перед страшным ураганом Ирма. В то время я жил на одном из островов, которые тянутся от Майами на юг — к конечному острову Кей-Уэст. Длина этой гряды — 90 миль.
Вечером я зашёл в местный магазин купить что-то по мелочи, поздоровался с продавщицей и вежливо спросил, во сколько сегодня закрывается магазин.
Продавщица, к моему удивлению, ответила мне на чистом русском:
«Было бы лучше, если бы вы говорили на русском, так как ваш английский настолько плох, что я ничего не могу понять».
Я был в шоке не от оценки моего языка (я и без неё знал, что он не совершенен), а от русской беспардонности и хамства. За 15 лет, что я был в США, я уже начал отвыкать от всего этого.
На мой вопрос — как долго она находится в США? — ответ был:
«Две недели».
«Надо же, — говорю я, — а я уже 15 лет, и все эти годы работаю только среди американцев, и ни один из них не догадался сказать мне об этом».
Обменявшись ещё парой «любезностей», я направился к выходу. Почти у двери я спросил:
«Извините, а из какого города вы приехали?»
«Я москвичка», — ответила она гордо.
«Ну что ж, теперь мне понятно, почему остальная часть россиян так не любит москвичей», — ответил я и тут же удалился.
Больше этой «красавицы» на нашем острове я не встречал — видимо, перебралась поближе к Майами.
Американцы в этом отношении очень деликатны: если они видят, что твой уровень далёк от C1, они начинают говорить медленнее и проще, стараясь помочь.
Заранее прошу прощения перед всеми москвичами, которые воспитанные и интеллигентные — конечно, я люблю вас.
V.G. Maltsev 20.09.2025