— Да пусть едут, Денис. Пусть едут всем табором, с тёщей, пуделем и своими бесконечными аппетитами. Мы им устроим такой курорт, что они дорогу в нашу деревню забудут навсегда.
Варя аккуратно вытерла руки кухонным полотенцем и посмотрела на мужа с пугающим спокойствием. Денис нервно сглотнул. Он только что имел неосторожность сообщить жене пренеприятнейшую новость. Конец апреля выдался на редкость тёплым, природа просыпалась, птички пели, а вместе с природой проснулись и родственники. Дядя Гена — Геннадий Степанович — позвонил полчаса назад и радостно ошарашил племянника. Мол, на все майские праздники они планируют вырваться из душного города. Подышать свежим воздухом. Покушать мяска с дымком. И не одни, разумеется. С супругой Ларисой, её мамой Зинаидой Юрьевной, тремя детьми-подростками и истеричным карликовым пуделем Чарли.
Ну... Денис человек мягкий. Безотказный. Как бы отказать родному дяде, который в детстве ему велосипед чинил? Никак. Вот он и промямлил в трубку что-то вроде «конечно, ждём». А теперь стоял на кухне загородного дома, ожидая справедливой бури.
Варя бурю устраивать не стала. Она слишком хорошо помнила прошлогодний визит этой дивной делегации. Тогда они только-только перебрались за город ради здоровья Алисы — дочка часто простужалась, врачи советовали сосновый воздух. Варя вложила всю душу в обустройство участка. Высадила сортовые тюльпаны. Засеяла газон. А потом приехал дядя Гена. Газон вытоптали. Тюльпаны сожрал пудель. Подростки оставили после себя горы фантиков и огрызков во всех углах. Сама Варя трое суток не отходила от плиты и раковины, обслуживая ораву отдыхающих. Лариса тогда только томно вздыхала в шезлонге, жалуясь на аллергию на пыльцу, а Зинаида Юрьевна критиковала степень прожарки мяса и качество покупного кваса. Никто даже тарелку за собой не помыл. Родня ведь приехала отдыхать.
Денис ждал скандала.
Супруга подошла к окну, посмотрела на пустующий участок за домом и хищно улыбнулась. У неё созрел план. Идеальный, коварный и абсолютно неоспоримый с точки зрения семейных ценностей.
На следующее утро к воротам их участка подъехал грузовик. Денис, щурясь от яркого весеннего солнца, вышел на крыльцо и оторопел. Двое крепких парней сгружали на землю упаковки сотовых поликарбонатных листов, мотки проволоки и тяжеленные металлические профили. Следом, обдав округу густым специфическим ароматом, въехал самосвал. Кузов с грохотом поднялся, и на заботливо расчищенную площадку вывалилась гигантская гора отборного коровьего перегноя. Третьим рейсом доставили кубометр необрезной доски.
Муж переводил ошарашенный взгляд с перегноя на поликарбонат. Варя стояла рядом, попивая утренний чай из кружки, и светилась неподдельным энтузиазмом.
— Варенька... А что это? Мы же вроде не планировали масштабные посадки в этом году. Ты же говорила, просто зелень посеем.
— Планы меняются. Раз к нам едет такая мощная бригада помощников, грех этим не воспользоваться. Родня же должна помогать друг другу, правда? Как бы по-семейному. Ты у нас на днях спину потянул, когда колесо менял. Забыл? Вот и отлично. Значит, тяжести тебе таскать нельзя.
Денис начал понимать. Глаза его округлились, а на губах заиграла нервная, но предвкушающая улыбка. Варя никогда не бросала слов на ветер.
Первое мая выдалось жарким. К полудню у ворот засигналили две машины. Геннадий Степанович, одетый в легкомысленные шорты с пальмами и панамку, грузно вывалился из-за руля. Он сладко потянулся, разминая затёкшую поясницу, и громко скомандовал своему семейству на выход. Лариса поправляла солнцезащитные очки размером с два блюдца. Зинаида Юрьевна недовольно отчитывала внуков за то, что они всю дорогу пялились в телефоны. Пудель заливался пронзительным лаем. Гости предвкушали ленивое возлежание на травке, сытную еду и полное отсутствие забот.
Калитка распахнулась. На пороге стояла Варя. На ней был чистенький, хрустящий фартук. В руках она держала огромное блюдо с ещё горячими, умопомрачительно пахнущими пирожками с мясом. А на сгибе локтя висела целая связка новеньких, прорезиненных рабочих перчаток.
— Дорогие наши! Приехали! Наконец-то! — голос Вари звенел от неподдельной радости. — Проходите скорее, разбирайте пирожки с дороги.
Родственники радостно загомонили. Руки потянулись к выпечке. Геннадий Степанович откусил половину пирожка, зажмурился от удовольствия и похлопал племянника по плечу.
— Ну, Дениска, ну уважили. Воздух-то тут какой! Сейчас мы вещи кинем, да мангальчик растопим. Я там шейку замариновал по особому рецепту.
Варя ласково посмотрела на дядю и протянула ему пару перчаток.
— Ой, дядь Ген. Какой мангал прямо сейчас. Мы же вас так ждали, так ждали! Прямо как манну небесную. У Дениса спина отнялась, радикулит проклятый скрутил, ничего тяжелее кружки поднять не может. А нам теплицу привезли. Семь метров! И перегной нужно по участку раскидать, пока он не пересох. Кто же нам поможет, если не самые близкие люди? Родня — она же в беде познаётся!
Геннадий Степанович поперхнулся пирожком. Панамка на его голове предательски съехала набок. Он растерянно посмотрел на перчатки, потом на жену, потом на кучу земли, возвышающуюся у забора.
— Варя... Понимаешь, мы вообще-то погостить приехали. На природу. Отдохнуть после города.
Гостеприимная хозяйка всплеснула руками, на лице отразилось искреннее сочувствие.
— Так смена деятельности — лучший отдых! Физический труд на свежем воздухе, агрофитнес, так сказать. Вы же сами хотели природы! А мы в долгу не останемся. Вы нам поможете, а я вам вечером такой стол накрою — пальчики оближете! Вы же не бросите больного племянника в беде?
Отказываться было категорически неудобно. Варя смотрела на них большими, полными надежды глазами. Денис, проинструктированный женой, стоял чуть поодаль, держась за поясницу, и старательно изображал мученическую гримасу. Деваться было некуда. Родственный долг оказался ловушкой, из которой просто так не выбраться.
Работа закипела. Варя действовала с грацией опытного полководца, маскируя стальную хватку под безграничную заботу.
Геннадию Степановичу вручили подробную инструкцию от теплицы, шуруповёрт и отряд из трёх недовольных сыновей. Мужчина, привыкший руководить отделом продаж в мягком кресле, с кряхтением ползал на коленях по земле, пытаясь состыковать металлические дуги. Подростки, оторванные от интернета, уныло таскали листы поликарбоната, то и дело роняя их в весеннюю грязь.
Женскую половину делегации Варя заботливо отвела в дальний конец участка. Ларисе досталась тяпка. Зинаиде Юрьевне — ведро для сорняков.
— Ларисочка, дорогая, у тебя такие ручки аккуратные. Помоги, пожалуйста, клубнику прополоть. А то она совсем заросла. Только корни не повреди! А вы, Зинаида Юрьевна, просто рядышком посидите, сорняки в ведро складывайте. Я бы сама, но мне же нужно вам грандиозный ужин готовить!
Возразить было нечего. Варя действительно не присела ни на минуту. Она порхала между грядками и строящейся теплицей, словно добрая фея. Каждые пару часов она выносила на подносе пузатый кувшин с ледяным домашним квасом, нарезанные дольками яблоки и свежие булочки.
— Геннадий Степанович, ну какой же вы молодец! — восхищалась она, подавая холодный напиток потному, красному как рак дяде. — Денис бы три дня с этим каркасом возился, а вы за пару часов половину собрали! Инженерная мысль, сразу видно! Пейте квасок, освежитесь. И вон ту дугу чуть левее прикрутите, пожалуйста.
Гости пыхтели, потели, стирали мозоли, но продолжали работать. Жаловаться было невозможно. Хозяйка кормила, поила, хвалила без остановки. Варя создала абсолютно непробиваемую атмосферу доброжелательной каторги. Лариса, забыв про аллергию, остервенело рубила тяпкой пырей. Зинаида Юрьевна, с трудом сгибая колени, собирала траву, периодически шипя на внуков, чтобы те не отлынивали от сборки теплицы. Пуделя Чарли Варя предусмотрительно заперла на веранде, выдав ему гигантскую говяжью кость, так что собака была занята делом и не путалась под ногами.
Солнце клонилось к закату. К семи часам вечера каркас теплицы гордо возвышался над землёй, обтянутый блестящим пластиком. Две огромные грядки с клубникой были вычищены до состояния идеального порядка.
Варя сдержала слово. Стол на просторной веранде ломился от угощений. Запечённая в травах картошечка, свежие овощи, пузатые банки с хрустящими солёными огурчиками, домашний хлеб и огромные блюда с истекающим соком шашлыком. Никаких горячительных напитков на столе не было — Варя твёрдо заявила, что после физических нагрузок организму нужен только правильный водный баланс. Клюквенный морс и травяной чай с мёдом лились рекой.
Родственники рухнули за стол. Они были настолько вымотаны непривычным трудом, что сил на долгие разговоры просто не осталось. Ели в полной тишине, лишь изредка постанывая от удовольствия и усталости. Геннадий Степанович умял три шампура мяса, выпил литр морса и тяжело опёрся на спинку стула. Глаза его слипались. Подростки даже не достали телефоны — они клевали носами прямо над тарелками. Лариса украдкой рассматривала сломанный маникюр.
К девяти часам вечера гости дружно разбрелись по выделенным комнатам. Никаких ночных бдений. Никаких воплей под гитару. Никаких требований «продолжения банкета». Дом погрузился в блаженную, лечебную тишину.
Денис сидел на крыльце, обнимая жену за плечи. Он смотрел на новую теплицу, блестящую в лунном свете, и тихо посмеивался.
— Ты гений, Варя. Просто гений. Они же завтра сбегут.
— Рано им завтра сбегать, — шепнула Варя, уютно устраиваясь на плече мужа. — У нас ещё куча перегноя не раскидана. И доски надо в сарай перенести. Пусть отрабатывают ночлег.
Утро второго мая началось не с пения птиц, а с бодрого стука в двери гостевых спален. На часах было ровно восемь.
— Подъём, работнички! Завтрак на столе! — голос Вари разносился по всему дому, бодрый и звонкий, как пионерский горн.
Родня выползала на кухню медленно и печально. Геннадий Степанович держался за поясницу по-настоящему. Лариса демонстрировала красные ладони. Зинаида Юрьевна молча пила чай, грозно сверкая глазами. Но на столе их ждали горы горячих блинчиков с творогом, сметана в глиняной плошке и ароматный ягодный компот. Варя суетилась, подкладывая лучшие кусочки.
— Покушали? Сил набрались? — радостно спросила она, когда последняя тарелка опустела. — А теперь за дело! Погодка-то шепчет! Вчера мы так здорово размялись, просто душа радуется. Сегодня план такой: мальчики берут тачки и раскидывают перегной по дальним грядкам. А мы с вами, девочки, начнём старый забор шкурить под покраску. Инструменты я уже приготовила!
В столовой повисла мёртвая тишина. Геннадий Степанович посмотрел на жену. Лариса посмотрела на маму. Подростки с ужасом уставились на тачки, сиротливо стоящие во дворе.
Первым сломался глава семейства. Он вдруг резко охнул, схватился за спину и скорчился на стуле.
— Ой... Ой-ой-ой. Варенька. Что-то мне совсем худо. Видать, вчера перетрудился. Радикулит прострелил. В город надо, к мануальщику моему. Срочно.
Лариса мгновенно подхватила инициативу, всплеснув руками с поразительной театральностью.
— Точно! А я утюг забыла выключить! То есть, не утюг, а соседка звонила, у нас там трубы подтекают в ванной. Надо срочно возвращаться, спасать ремонт! Мама, дети, собирайте вещи! Быстро!
Началась паника. Гости метались по дому, запихивая пожитки в сумки с космической скоростью. Никто больше не вспоминал о свежем воздухе и шашлыках. Главной целью было как можно скорее покинуть эту территорию трудовой повинности.
Варя стояла посреди коридора, прижав руки к груди. Лицо её выражало крайнюю степень отчаяния и разочарования.
— Как же так? Уже уезжаете? А как же перегной? А забор? Мы же так здорово вчера поработали! Я вам на обед борщ наварила, пирог испекла...
— В другой раз, Варенька, всё в другой раз! — бормотал дядя Гена, забрасывая сумки в багажник. — Здоровье, сама понимаешь. Подкачало здоровье.
Варя тяжело вздохнула, метнулась на кухню и вернулась с двумя огромными пластиковыми контейнерами.
— Вот, хоть в дорогу возьмите. Тут котлетки домашние, огурчики. Чтобы не голодали. Вы уж простите, если что не так. Обязательно приезжайте на следующие выходные! Нам под картошку поле копать надо, без вас ну никак не справимся! Вся надежда только на родню!
Геннадий Степанович судорожно вырвал контейнеры из её рук, пробормотал что-то нечленораздельное, запрыгнул в машину и дал по газам. Шины взвизгнули на гравии. Две машины сорвались с места, поднимая облако весенней пыли, и скрылись за поворотом.
Тишина опустилась на загородный участок. Пели птицы. Гудели шмели над распустившимися яблонями.
Денис подошёл к жене, приобнял её за талию и громко рассмеялся. Варя довольно улыбалась, глядя на пустую дорогу.
— Картошку копать? Серьёзно? Мы же её вообще сажать не собирались.
— А им это знать необязательно, — хмыкнула Варя. — Зато теперь у нас есть теплица, прополотая клубника и абсолютная уверенность в завтрашнем дне.
В семье Геннадия Степановича с тех пор появилась новая легенда. Всем остальным многочисленным родственникам они авторитетно заявляли: к Варе с Денисом на дачу ездить нельзя ни в коем случае. Там не отдых, там настоящая каторга, рабский труд от зари до зари. И кормят вкусно только для того, чтобы силы были пахать.
Остальная родня впечатлилась рассказом. Звонить стали реже, напрашиваться в гости перестали совсем. Если и приезжали, то максимум на пару часов, со своими тортами и готовыми салатами, робко интересуясь, не нужно ли помочь по хозяйству.
А Варя была только рада. Она осталась в статусе самой хлебосольной и гостеприимной хозяйки, сохранив при этом свои клумбы, нервы и идеальный порядок в доме. Отношения с мужем расцвели новыми красками. Денис теперь смотрел на жену не просто с любовью, а с безграничным уважением, точно зная, что его семья находится под надёжной, умной и очень хитрой защитой. Вечера они проводили вдвоём на уютной веранде, попивая чай и любуясь тем, как красиво переливается на солнце новая, собранная чужими руками теплица.