Когда-то я задавал себе этот вопрос. Уверен, что и вам знакомо это ощущение.
Мы живём, казалось бы, автономной зрелой жизнью: оплачиваем счета и покупки, имеем дипломы, должности, машины и квартиры, ходим на работу и даже заботимся о ком-то (кто-то о домашнем питомце, а кто-то о детях или пожилых родителях). И всё равно есть ощущение, что мы исполняем некий социальный танец по достижению статусных маркеров, но внутренне мы чувствуем себя неуверенно, как будто подросток решил притвориться взрослым и игра затянулась на годы.
Конечно, я не претендую на универсальность в своём размышлении — каждая персональная история уникальна. В психологической практике требуются месяцы (а иногда и годы) регулярной работы, чтобы рассмотреть уникальность Другого. Здесь я говорю о неких общих закономерностях, свойственных именно актуальному времени, которые могут заставить нас задуматься глубже над этими процессами.
Откуда это ощущение?
Давайте взглянем в недалёкое прошлое: критерии взрослости и зрелости прошлых поколений имели чёткие заданные рамки и маркерные точки — уход из отчего дома, оконченный институт или училище, возвращение из армии, свадьба, рождение детей, приобретение своего жилья.
Казалось бы, эти вехи нашей жизни никуда не исчезли: все они обнаруживаются и в современности. Но присмотримся к ним внимательнее — эти точки располагаются в совершенно других условиях, в другой экономической реальности.
Сейчас уход из отчего дома — это огромное финансовое бремя, которое не по силам большинству студентов. Оконченное училище или институт не гарантируют трудоустройства и заработной платы, на которую можно прожить, а стали просто очередным «стартом» без гарантий. Армия перестала восприниматься как мужская инициатическая практика и уступила место прагматичным (и более долгим) учебно-карьерным трекам.
Свадьба случается сейчас в лучшем случае после долгих лет совместной жизни, на 10–20 лет позже, чем у прошлых поколений, как и рождение детей. Про приобретение своего жилья и говорить нечего — советский человек не знал рыночной ипотеки, не брал многолетних жилищных кредитов. Миллениалы и последующие поколения — первые, кому придётся обслуживать подобные дорогостоящие долги.
Зачем это подробное, но очевидное сопоставление? Это краткая иллюстрация того, что сегодня назвать себя взрослым на основании прежних формальных признаков уже невозможно. Все прежние маркеры потеряли актуальность, трансформировались или могут быть достигнуты с гораздо большим трудом.
В результате, лишившись этих понятных рубежей, мы вынуждены пересобирать концепцию зрелости заново — через активную саморефлексию. Постепенно мы начали осознавать, что зрелость — это всё-таки нечто большее. И что можно оставаться ребёнком, даже имея все внешние признаки взрослого.
Мы росли в атмосфере доверия к концепции взрослости прошлого и ждали её наступления, но этого не случилось. Мир усложнился — усложнились и мы. Многое утратило смысл, а внимание к внутреннему состоянию и психологической сфере кратно возросло.
И сейчас мы оказались в каком-то межвременье: многие из нас научились рефлексировать и увидели, как часто мы зависаем в детской позиции, по-прежнему ожидая «сильной руки», «указующего перста» и других внешних воздействий, которые возьмут над нами шефство. Мир хаотизировался, опоры пошатнулись, и нам всё чаще кажутся соблазнительными мысли о полной сдаче ответственности и вручении собственных жизней «непреодолимым обстоятельствам».
Осознание проблемы часто рождает беспомощность: мы вроде как начали пересобирать современную зрелость, но не знаем, как дальше быть.
Что же делать? Что такое зрелость на самом деле? Кто такой взрослый человек и что его отличает от человека только взрослеющего?
Ответ на это может дать экзистенциальная традиция, о которой мы постоянно говорим на моём канале.
О концепции взрослого человека с экзистенциальной точки зрения - в следующем посте.
А пока вопрос для размышления: что лично для Вас стало уникальным символом взросления? (комментарии приветствуются)