На часах было три ночи. Сорокатрехлетняя Галина аккуратно выводила кремовые вензеля на третьем ярусе свадебного торта. Пахло ванилью, сахарной мастикой и отчаянием. Спину ломило так, словно по ней проехался каток, а перед глазами плыли белые пятна.
Днем Галина работала старшим бухгалтером на небольшом мебельном производстве, а по ночам пекла торты на заказ. Спала она по четыре часа в сутки.
В соседней комнате раскатисто храпел муж, Павел. Ему было сорок пять. Он работал охранником в торговом центре, график — сутки через трое. В свои выходные Павел предпочитал «восстанавливать силы»: лежал на диване, смотрел видео про рыбалку и рассуждал о том, как несправедливо устроена экономика в стране, иначе он бы давно стал миллионером.
Они прожили вместе четырнадцать лет. Детей Бог не дал. Жили они в просторной трехкомнатной квартире, которая принадлежала свекрови, Людмиле Ивановне. Сама свекровь лет пять назад перебралась в уютную «однушку» на окраине, заявив:
— Живите, дети! Я женщина пожилая, мне много ли надо? А вам простор нужен. Квартира старая, конечно, еще с советским ремонтом. Но вы молодые, руки есть. Сделаете капитальный ремонт — и я сразу же дарственную на Павлика перепишу. Будет ваше, семейное гнездо!
Галина тогда расцвела. Свое жилье! Пусть и через ремонт. И она впряглась.
Последние три года их жизнь превратилась в бесконечную стройку. Галина брала подработки, пекла торты до кровавых мозолей на руках, откладывала каждую копейку. Они поменяли проводку, выровняли стены, залили полы. Все материалы Галина оплачивала со своей карты. Павел лишь изредка помогал наемным рабочим выносить строительный мусор, гордо называя себя «прорабом».
Ремонт подходил к концу. Квартира преобразилась. Светлый ламинат, итальянские обои, дорогая сантехника. Оставалось только дождаться доставки шикарного кухонного гарнитура со встроенной техникой и дизайнерской мебели для гостиной, на которые Галина взяла кредит, так как ее накопления иссякл
В воскресенье Галина стояла у плиты, дожаривая котлеты. Должна была прийти Людмила Ивановна и младший брат Павла — тридцатилетний Денис со своей новой невестой Миланой.
Денис был абсолютной противоположностью брата. Хваткий, нагловатый, он нигде подолгу не работал, но всегда был одет с иголочки. Людмила Ивановна души не чаяла в младшем сыне, называя его «нашей надеждой».
Гости ввалились шумной гурьбой. Милана, девушка с накачанными губами и надменным взглядом, брезгливо оглядела прихожую, где еще стояли нераспакованные коробки с новыми светильниками.
За столом Людмила Ивановна торжественно подняла бокал с компотом:
— Ну, дети мои! Повод у нас сегодня двойной. Во-первых, Денисочка с Миланой решили пожениться! А во-вторых, ремонт в нашей трешке почти закончен! Галочка, ты молодец, постаралась на славу. Квартира — картинка!
— Спасибо, Людмила Ивановна, — устало улыбнулась Галина. — На следующей неделе привезут кухню и мебель. И можно будет праздновать новоселье. Кредит, правда, еще три года платить, но зато свое.
Людмила Ивановна как-то странно переглянулась с Павлом, но Галина не придала этому значения.
После обеда Галина убирала со стола, а свекровь подозвала Павла в коридор. Денис с невестой вышли курить на балкон. Галина понесла поднос с грязной посудой на кухню и невольно услышала разговор свекрови и мужа, который они вели вполголоса у входной двери.
— Паш, ну ты жене-то своей когда скажешь? — шипела Людмила Ивановна. — Денису с Миланой после свадьбы куда-то заезжать надо. А тут готовая квартира, с евроремонтом. Девочка она городская, в хрущевку не пойдет.
Галина замерла, прижавшись спиной к стене. Поднос в ее руках мелко задрожал.
— Мам, да погоди ты, — бубнил Павел. — Пусть она сначала кухню установит и технику оплатит. На следующей неделе привезут же. Установит — и скажу.
— Смотри, не тяни! А то Миланочка нервничает. А вы с Галкой ко мне в однушку переедете. Я вам там в комнате диван поставлю, а сама на кухне буду. Галка готовит хорошо, будет за мной ухаживать на старости лет. Она баба покладистая, проглотит. Куда ей идти-то? В свои сорок с лишним кому она нужна? Попсихует и успокоится. Главное — квартира в семье осталась.
— Да понимаю я, мам. Денису старт нужен. Я-то что, я потерплю.
Галина закрыла глаза. Ей показалось, что пол уходит из-под ног. В ушах звенело.
Она не пошла в коридор. Она не стала бить тарелки об их головы. Она бесшумно поставила поднос на кухонный стол, оперлась руками о столешницу и глубоко, судорожно вздохнула.
Четырнадцать лет. Она обслуживала его, стирала его вещи, слушала его нытье. Она убила свое здоровье, работая на двух работах, чтобы отремонтировать чужую квартиру. Ее просто использовали как бесплатную рабочую силу, как спонсора для красивой жизни любимого младшего сыночка. А теперь, когда черновая работа сделана, ее, как старую мебель, планировали перевезти в тесную однушку в роли бесплатной сиделки.
«Попсихует и успокоится». «Проглотит».
Галина открыла глаза. Взгляд ее, еще минуту назад уставший и потухший, стал холодным и расчетливым...
На следующий день Галина взяла на работе отгул. Ей нужно было многое успеть.
Первым делом она поехала к юристу, захватив с собой все чеки и договоры, которые аккуратно собирала в отдельную папку. Привычка бухгалтера хранить первичную документацию оказалась как нельзя кстати.
Юрист, пожилой мужчина в очках, внимательно изучил бумаги.
— Ситуация, Галина Викторовна, до банальности частая. Квартира принадлежит свекрови. Все неотделимые улучшения — заливка полов, штукатурка, обои — вы, конечно, можете попытаться компенсировать через суд, доказав, что вложили свои личные средства. Но это годы судов, экспертиз и нервов. И не факт, что высудите полную сумму.
— А отделимые улучшения? — тихо спросила Галина.
— О, а вот это ваше по праву! — юрист оживился. — Любая мебель, техника, двери, люстры — если у вас есть именные чеки или договоры на ваше имя, оплаченные с вашей карты, вы имеете полное право забрать это с собой. Свекровь к этому имуществу не имеет никакого отношения.
Галина кивнула. В ее голове созрел идеальный, математически выверенный план.
Она вышла от юриста и села на лавочку в парке. Открыла банковское приложение. У нее был тайный счет, о котором Павел не знал. Туда она откладывала небольшие «чаевые» от благодарных клиентов за торты и премии с работы. Сумма накопилась не космическая, но достаточная для первоначального взноса за крошечную, но свою студию в строящемся доме на окраине. До сдачи дома оставалось полгода, но застройщик предлагал варианты уже с ключами, чуть дороже.
Она сделала несколько звонков. Сначала риелтору. Затем в мебельный салон, где была заказана кухня. Потом — в магазин бытовой техники.
— Алло, служба доставки? Это Галина. У меня на пятницу запланирована доставка кухни и встроенной техники. Я хочу изменить адрес доставки и сборки. И еще один момент... Доставка оплачена, но я хочу перенести ее на склад временного хранения. На месяц.
Затем Галина позвонила бригадиру, который делал им черновой ремонт и с которым у нее сложились отличные отношения.
— Михалыч, выручай. Мне нужны твои орлы на среду. Нужно кое-что демонтировать. Очень аккуратно. И купить на строительном рынке самое дешевое барахло на замену...
В среду Павел заступил на очередную суточную смену. У Галины были ровно сутки.
В десять утра в квартиру зашли четверо крепких рабочих. Михалыч, оценив фронт работ, почесал затылок.
— Галина Викторовна, вы уверены? Жалко же. Такая красота.
— Ломать — не строить, Михалыч. Главное, стены не попортите. Свекровь расстроится.
Работа закипела.
Галина стояла с планшетом и сверяла списки.
Дорогие межкомнатные двери из массива дуба, за которые Галина отдала сто пятьдесят тысяч, были аккуратно сняты с петель. На их место рабочие на монтажную пену посадили кривые, самые дешевые картонные двери с рынка, купленные по тысяче рублей за штуку. Двери не закрывались и скрипели.
Итальянские хрустальные люстры и бра были демонтированы. С потолка теперь сиротливо свисали провода, к которым прикрутили обычные «лампочки Ильича» в пластиковых патронах.
Дорогую немецкую сантехнику — тропический душ, шикарные смесители, белоснежный безободковый унитаз — рабочие заменили на б/у раковину с отбитым краем и самый дешевый пластиковый унитаз с заедающей кнопкой, купленные на барахолке.
Розетки и выключатели под бронзу уступили место копеечному белому пластику, прикрученному вкривь и вкось.
Галина собрала все свои вещи. Всю посуду, полотенца, постельное белье. Она выгребла из квартиры всё, что было куплено на ее деньги.
Квартира представляла собой жалкое зрелище. Идеально ровные стены с дорогими обоями дико контрастировали с ржавой раковиной, лампочками на проводах и картонными дверьми.
Вещи и демонтированные двери с сантехникой уехали на арендованный склад. Туда же, куда должны были привезти ее новую кухню и мебель. Галина оплатила аренду камеры хранения на два месяца — ровно столько ей нужно было, чтобы оформить ипотеку на готовую студию и сделать там легкий косметический ремонт. А пока она сняла скромную комнату в общежитии.
Вечером в пустой квартире Галина оставила на кухонном подоконнике (стола больше не было) ключи, копии своих именных чеков и записку.
Она вышла из подъезда, вдохнула прохладный вечерний воздух и впервые за много лет поняла, что у нее не болит спина...
В пятницу утром Павел вернулся со смены. Галина на его звонки не отвечала со вчерашнего вечера. Он злился, предвкушая, как отчитает жену за невнимание. К тому же сегодня мама, Денис и Милана должны были приехать смотреть «готовую квартиру» перед тем, как он объявит Галине об их выселении.
Павел открыл дверь своим ключом и шагнул в прихожую.
Он потянулся к выключателю, но рука нащупала лишь дешевый пластик, который болтался на стене. Свет моргнул. С потолка на него смотрела голая лампочка.
— Галя?! — крикнул он. Тишина.
Он прошел в гостиную и обомлел. Вместо массивных дубовых дверей зияли кривые картонные полотна. В ванной комнате вместо сияющей сантехники стоял ржавый кошмар. Квартира была абсолютно, звеняще пустой. Ни занавесок, ни мебели, ни посуды.
В дверь позвонили. На пороге стояли сияющая Людмила Ивановна, Денис и Милана.
— Ну что, хозяева! Принимайте гостей! — пропела свекровь, заходя в прихожую. И осеклась.
Милана брезгливо сморщила нос.
— Фу, чем тут пахнет? Паш, а где свет? И что это за двери из туалетной бумаги?
Людмила Ивановна медленно прошла по комнатам, хватаясь за сердце.
— Паша... нас ограбили?! Вызывай полицию! Где всё?! Где кухня, которую сегодня должны были привезти?!
Павел, бледный как мел, подошел к кухонному подоконнику. Там лежал файл с бумагами и связка ключей.
Он взял записку.
«Уважаемая Людмила Ивановна и Павел.
Ремонт окончен. Квартира готова к проживанию молодой семьи.
Всё, что было куплено на мои личные деньги, я забрала с собой (копии чеков прилагаются, можете показывать их полиции, если захотите). За выравнивание стен и дорогие обои можете не благодарить — считайте это моей платой за аренду вашего чудесного помещения в течение этих лет.
Кухня, бытовая техника и мебель, за которые Я плачу кредит, доставлены по другому адресу.
Павел, вещи твои я оставила в шкафу (шкаф тоже оставила, он старый). Заявление на развод подам в понедельник.
Приятного новоселья и счастливой семейной жизни Денису и Милане.
Галина».
Павел медленно опустился на корточки, закрыв лицо руками.
Людмила Ивановна выхватила бумажку, прочитала и заголосила на всю пустую квартиру.
Милана, поняв, что роскошного гнездышка не будет, а предстоит жить в полупустой квартире с ржавой раковиной, развернулась на каблуках.
— Денис, ноги моей здесь не будет. Ищи нормальное жилье, или свадьбы не будет! — хлопнула она входной дверью.
Прошел год...
Развод Галины прошел без осложнений. Делить им с Павлом было нечего — кредиты были на ней, чеки тоже. Долги за мебель и технику она платила сама, но теперь эти вещи стояли в ее собственной, светлой и уютной студии.
Она перестала печь торты по ночам. Высыпалась. Записалась на йогу и с удивлением обнаружила, что жизнь в сорок четыре года может быть наполнена спокойствием и радостью. На работе ей предложили должность финансового директора, и она с легкостью справлялась с новыми обязанностями, потому что больше не тратила энергию на обслуживание чужих интересов.
Судьба бывших родственников сложилась предсказуемо. Милана бросила Дениса через месяц, найдя себе более перспективного кавалера с машиной и готовой квартирой.
Павел с матерью и Денисом так и остались жить в той самой трешке. Денег на новую мебель у них не было — зарплаты Павла хватало только на еду, а Денис по-прежнему «искал себя». В квартире стояли старые, продавленные диваны, которые свекровь привезла со своей однушки (однушку пришлось сдать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами).
Идеально ровные стены с дорогими итальянскими обоями стали немым укором их жадности. А кривые картонные двери, которые они так и не смогли поменять, каждый раз противно скрипели, напоминая о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, которую они сами для себя и поставили.
***
Галина думала, что закрыла эту главу навсегда. Развод, новая квартира, новая жизнь. Но через год после той памятной пятницы её телефон зазвонил в десять вечера. На экране высветился номер Людмилы Ивановны. Палец Галины завис над кнопкой отбоя. А потом она всё-таки нажала «принять».
Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей...