записано со слов Надежды Павловны
[см. прим. 1]
Я в тот вечер не сразу села. Постояла сперва у двери, покамест народ разойдётся по вагону, шоб не толкаться. Вечером в электричке все едут молчком. Кто с работы, кто с сумками, кто просто в окно глядит. Я прошла поближе к тамбуру да села у прохода. Авоську меж ног поставила.
В вагоне тепло было, а от окон всё одно тянуло. Свет тусклый. Напротив, через проход, двое сидели. Один постарше, с газетой. Другой помоложе, в тёмном пальте, с блокнотом. Я сперва на них не глядела, а потом всё ж стала посматривать. В пустом вагоне оно само так выходит.
Тот, что с газетой, сидел смирно. Не просто спокойно, а будто нарочно себя держал. Второй то на него смотрел, то в окно, то опять на него. Прямо видно было — не просто так они рядом оказались.
Потом тот, что в пальте, к окну повернулся. И я тоже глянула.
У насыпи кто-то стоял. Я толком не разглядела, тока красное на голове заметила, вроде берета. Лица не видать. Поезд не притормаживал.
Через несколько минут мужчина с газетой и говорит:
— Приехали.
А поезд-то ещё идёт.
Я это хорошо слыхала. Даже голову к нему повернула. Но больше никто будто и не услыхал.
[см. прим. 2]
На своей станции я сошла. Мне домой надо было поспеть к девяти. Я всю дорогу на часы поглядывала, потому как днём мне позвонили и сказали, что я должна одну программу посмотреть. А не посмотрю — помру ночью.
Номер чужой был. Голос бабий. Спокойный такой.
— Надежда Павловна? — спрашивает.
— Ну я.
— Вам сегодня надо быть дома к двадцати одному часу и включить сорок второй канал. Не отвлекайтесь и не переключайте.
Я думаю: ну, ошиблись люди. И спрашиваю:
— Какая ещё программа?
А мне отвечают:
— По началу поймёте.
Я говорю:
— А ежели не включу?
Она примолкла на секунду, а потом и говорит:
— Тогда, скорее всего, вы умрёте этой ночью.
И всё. Связь оборвалась.
[см. прим. 3]
Я сперва подумала: балуется кто-то. А всё ж в голове засело. Хуже всего, что сказано было буднично. Не пугали, не кричали. Будто напомнили про приём.
До дому я шла скоро, насколько могла. Во дворе сыро, лампа у второго подъезда мигала. Поднялась к себе, дверь отперла и первым делом свет включила в кухне да в комнате. Потом на часы глянула. Без десяти девять.
Телевизор у меня в большой комнате стоял, на тумбочке. Я салфетку сверху поправила, села в кресло и пульт взяла. Нашла 42 канал. Там до девяти шло что-то обычное. Я звук притушила.
Ровно в девять экран потемнел.
Появились белые буквы на чёрном:
ПРОГРАММА ДЛЯ ТЕХ, КТО ЕЩЁ ДОМА
Потом музыка пошла. Тихая.
После этого показали мужика в костюме. Лицо мне будто знакомое, а откель — не скажу. Глядит прямо в камеру и говорит:
— Добрый вечер, Надежда Павловна.
Тут я и поняла, что это уже не шутка.
Он дальше и говорит:
— Сегодня вам необходимо досмотреть выпуск до конца. Не вставайте, не переключайте канал и не открывайте входную дверь до окончания программы. В случае отказа последствия не могут быть отменены.
[см. прим. 4]
Потом экран опять потемнел.
Первым делом показали мой подъезд. Съёмка шла снизу вверх. Лестница, перила, ящики. А потом и я в кадр вошла. Иду с авоськой, в том же пальте, в той же шапке. Это меня сняли, как я домой возвращалась несколькими минутами раньше.
Я не поняла, откель снимали.
Потом показали, как я дверь открываю и в квартиру захожу. Потом кухню. Потом комнату. Камера стояла в углу, где у меня ничего нету. Я увидала себя со спины: вот я к креслу иду, вот сажусь.
И как только я в кадре села, на диване у меня за спиной уже кто-то сидел.
Не шевелился. Просто сидел в темноте.
Я вскочила.
Тут же тот ведущий опять на экране объявился и сказал:
— Сядьте на место. У вас осталось мало времени.
Я назад села.
Он говорит:
— Сейчас будет следующий фрагмент. Если узнаете кого-либо, не произносите имя вслух.
И тут показали вагон электрички. Тот самый. С такого места, откудова это тока я и могла видеть. Даже край моего платка в кадре был.
Напротив через проход сидели те же двое: этот с газетой и другой, с блокнотом.
А потом тот, что с газетой, медленно повернул голову в сторону камеры.
Лицо было нечёткое, а рот видать.
И он сказал:
— Не досматривай.
После этого по экрану полосы пошли. Звук пропал, потом обратно вернулся.
И в ту же минуту я услыхала, что в прихожей нажали на дверную ручку.
Не постучали. Не позвонили. А именно ручку вниз повели и отпустили.
Ведущий опять появился и говорит:
— Не открывайте. Это не посетитель.
[см. прим. 5]
Ручку нажали ещё раз.
Я сижу, держусь за подлокотники, а по телевизору дальше моё показывают: двор, окна мои с улицы, лестницу в подъезде, кухню без света, площадку у двери. Потом опять комнату. На этот раз кресло пустое, а диван уже нет.
Ведущий и говорит:
— До окончания программы осталось немного. При соблюдении условий вероятность естественного исхода сохраняется.
Я и спросила:
— Какого ещё исхода?
А он мне отвечает:
— Того, при котором вы останетесь собой.
После этого я уже молчала.
Передача кончилась без титров. Экран почернел. А следом на 42 канале пошло что-то обычное. В прихожей тихо.
Я просидела до половины двенадцатого, потом всё ж поднялась, везде свет повключала и дверь проверила. Заперта. Цепочка на месте. На коврике ничего.
Утром я в кресле и проснулась. Свет в комнате так и горел. Телевизор работал без звука. Шло уже обычное дневное. Я подошла поближе и увидала, что часы на панели сбились. Вместо времени — четыре нуля.
А рядом с пультом на тумбочке лежит карамель в жёлтой бумажке.
Я такую не доставала.
Потом соседке звоню, спрашиваю: не слыхала ли она ночью чего у моей двери. Она сказала, что не слыхала, но около девяти в подъезде кто-то стоял меж этажами. Лица она не видала.
После этого я опять 42 канал включила. Там всё как всегда. Ничего особенного.
Я на листок записала всё, что помнила. Карамель на тумбочке оставила. Вечером пошла мусор вынести и вижу на коврике тонкую телепрограмму. Подняла, домой занесла.
На странице, где 42 канал, напротив времени 21:00 было напечатано:
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК. ДЛЯ НАДЕЖДЫ ПАВЛОВНЫ. ПОВТОР НЕ ПРЕДУСМОТРЕН.
[см. прим. 6]
На другой день надписи уже не было. На том месте стояла обычная передача.
Тогда я решила, что вечером телевизор вообще включать не стану. Вилку из розетки вынула, пульт в сервант убрала и легла пораньше. Свет в коридоре оставила.
В 20:47 зазвонил телефон.
Номер не определился.
Я брать не хотела, а всё ж взяла.
Мужской голос и говорит:
— Вы вчера досмотрели выпуск до конца. Это было правильно. Сегодня будет вторая часть.
Я ему сказала, что телевизор отключён.
А он говорит:
— Мы знаем.
Потом в трубке тихо стало.
И тут я услыхала, как в комнате сам собой включился телевизор.
А 42 канала у меня на нём отродясь не было.
Примечания
[1] См. ст. 12 «О домашнем присутствии зрителя в часы обязательного вещания», Вестник местного эфира, № 4, 1987.
[2] Ср. с заметкой «О недопустимости преждевременного объявления прибытия», Пригородное сообщение и речевые инциденты, вып. 2, 1991.
[3] См. приложение Б к памятке «Порядок телефонного уведомления лиц старшего возраста при угрозе ночного исхода», без выходных данных.
[4] Формулировка частично совпадает с § 8 временного регламента «О действиях зрителя во время специальных выпусков», издание для внутреннего пользования, дата изъята.
[5] Об аналогичных случаях см. обзор «Лица, не являющиеся посетителями: краткое пособие для проживающих одних», библиотека канала, архивная полка 42-Б.
[6] См. статью Е. Н. Арсеньева «Телепрограмма как форма персонального уведомления», Сборник по прикладному вещанию, т. III, без года издания.