Оксана работала на двух работах. С утра она делала отчёты для одной фирмы, после обеда — для другой. Дмитрий, её муж, лежал на диване и смотрел ютуб.
Так продолжалось уже одиннадцать месяцев.
Раньше Дмитрий работал менеджером в компании по продаже оборудования. Хорошая зарплата, бонусы, перспективы. Потом сказал: «Я выгорел. Отдохну месяц». Оксана поверила.
Месяц прошёл. Дмитрий нашёл новую причину: «Рынок просел, сейчас не время». Потом: «Я жду оффер из крупной компании». Потом: «Мне нужен перерыв, ты же видишь, как я устал».
Оксана видела. Он устал от ютуба. От того, что вставал в полдень. От того, что забывал забрать сына из школы.
Она молчала. Потому что если бы она сказала правду свекру — Виктору Ивановичу, — он бы не поверил.
Виктор Иванович считал сына королём.
Каждое воскресенье они ездили к родителям на ужин. Дмитрий надевал хорошую рубашку — ту, что купила Оксана. Садился за стол, поправлял воротник и начинал спектакль.
— Как дела, сын? — спрашивал Виктор Иванович.
— Хорошо, отец. Договор на три миллиона закрыл.
Оксана смотрела в тарелку. Никакого договора не было. Дмитрий не работал уже год.
— А машину когда успел новую взять? — свекор кивал в окно.
— Месяц назад. Сразу заплатил.
Машина была оформлена на Оксану. Кредит — на Оксану. Она платила пятнадцать тысяч каждый месяц. Дмитрий не внёс ни копейки.
— Молодец, сын, — говорил свекор. И смотрел на Оксану. — А ты, невестка, смотри и радуйся. Не каждой бабе такой муж попадается.
Оксана кивала. Она знала: если она скажет правду, никто не поверит. Скажут — врёт, завидует, хочет опозорить мужа.
Свекровь Тамара Петровна тоже не жаловала невестку.
— Ты Ваньке суп наливаешь? — командовала она. — Ложку ему дай. Опять пролил, вся скатерть в борще. У тебя руки из того места растут, что ли?
Оксана молча вытирала.
— Работает она, — фыркала свекровь. — Сидит дома, в ноутбук тыкает. А мужчина вкалывает.
Дмитрий не поправлял. Он спокойно ел борщ и улыбался. Он знал, что Оксана никуда не денется. Квартира — ипотечная, на двоих. Ребёнок. Кредиты. Если она уйдёт, потянет ли одна?
Он чувствовал свою безнаказанность.
Однажды вечером, после очередного ужина, Оксана сидела на кухне и считала деньги. Зарплата — семьдесят восемь тысяч. Платежи по кредитам — тридцать четыре тысячи. Коммуналка — девять тысяч. Продукты — двадцать пять. Остаётся десять тысяч. На одежду сыну, лекарства, непредвиденное.
Дмитрий приносил в дом ноль.
— Дима, — сказала она. — Ты сегодня опять соврал отцу про договор и про машину.
— Ну и что? — он не оторвался от телефона.
— А то, что он меня дармоедкой считает. А я тащу всё.
— Перестань, — Дмитрий поморщился. — Найду я работу. Всё будет нормально.
Она смотрела на него. Спокойного. Уверенного. Ему не было стыдно. Ему было удобно.
Оксана закрыла ноутбук.
Перед сном она зашла в общий семейный чат. Виктор Иванович написал:
«Вот что значит — настоящий мужик. Димка сегодня порадовал. И машину взял, и контракт подписал. Повезло Оксане с таким мужем».
Тамара Петровна ответила: «Рано радоваться. Она его ещё затаскает. Деревенщина».
Дмитрий поставил смайлик — 😎.
Оксана выключила телефон.
Она знала: если завтра она придёт к свекру и скажет правду, он не поверит. Скажет: «Ты врёшь, потому что ты транжира и неблагодарная. Димка — добытчик. А ты просто завидуешь».
Дмитрий это знал. Поэтому он улыбался.
Он был безнаказан.
Прошёл ещё месяц.
Дмитрий по-прежнему лежал на диване. Оксана по-прежнему работала на двух работах. По воскресеньям они ездили к родителям, и Дмитрий снова врал отцу.
Никто ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает.
Однажды в среду Виктор Иванович позвонил сам.
— Сын, у меня тут сосед хвастается, что дети ему айфон купили. Самый новый. А ты чего? Ты же у меня успешный.
Дмитрий растерялся. У него не было денег. Даже на проезд в автобусе он иногда просил у Оксаны.
— Конечно, пап, — сказал он бодрым голосом. — Какой хочешь?
— Самый новый. Чтобы люди видели — у меня сын заботливый.
— Завтра привезу.
Он положил трубку и повернулся к Оксане. Она стояла в дверях с чашкой чая.
— Слышала? — спросил он.
— Слышала.
— Надо айфон купить. Отцу.
— На какие деньги? — спросила Оксана. — У меня в кошельке три тысячи до зарплаты.
— Возьми в кредит.
— У меня уже три кредита.
— Ну ещё один. Ради отца.
Оксана поставила чашку на стол. Посмотрела на мужа.
— Дима, твой отец считает меня дармоедкой. При всех. Ты слышал это и молчал. И теперь ты хочешь, чтобы я брала кредит на подарок для него?
— Ты просто не понимаешь, — Дмитрий отвернулся. — Мне надо поддерживать репутацию.
— Чью репутацию? Её не существует.
Дмитрий промолчал.
На следующий день Оксана всё-таки поехала в салон связи. Не потому, что согласилась. А потому, что знала: если она этого не сделает, Дмитрий найдёт способ. Он уже так делал год назад — залез в её телефон и перевёл деньги на свою карту.
Она взяла айфон в рассрочку. Оформила на себя.
— Спасибо, — сказал Дмитрий. Он даже не посмотрел на неё. Сразу набрал номер отца.
— Пап, купил. Самый новый. Завтра привезу.
В выходные они снова поехали к родителям. Дмитрий вручил отцу коробку. Виктор Иванович радовался как ребёнок.
— Вот это сын! А то у некоторых дети — только деньги тянут. А ты у меня золото.
Тамара Петровна стояла рядом, сложив руки на груди.
— А невестка наша, — сказала она, — хоть бы пирогов испекла. Приехали — и пустые руки. Вон, у Ленки из сорок пятой невестка каждый раз с гостинцами.
— Я мандарины привезла, — тихо сказала Оксана.
— Мандарины — это не гостинец. Это так, баловство.
Оксана промолчала.
За ужином Виктор Иванович снова хвалил сына.
— Димон, а говорят, у вас на работе сокращения? Не тронут?
— Нет, отец, — Дмитрий жевал пирожок. — Меня начальство ценит. Я проект веду. Большой.
— На сколько?
— На пять миллионов.
Оксана поперхнулась чаем. Ещё месяц назад договор был на три. Теперь на пять. Дмитрий врал всё увереннее.
— А ты, Оксана, — свекор повернулся к ней, — что сидишь, как немая? Муж такие дела делает, а ты хоть бы слово сказала. Поддержала.
— Спасибо, — сказала Оксана.
— За что спасибо? Ты радоваться должна. Не каждая баба может похвастаться таким добытчиком.
Оксана опустила глаза в тарелку.
После ужина женщины мыли посуду. Тамара Петровна командовала:
— Тарелки в левую секцию ставь. Не туда. Глаза разуй. Чашки сначала ополосни, потом мой. Ты что, вообще дома не моешь?
— Мою, — сказала Оксана.
— Не видно.
Оксана мыла молча. Она думала о том, что у неё завтра в семь утра созвон с клиентом. Что Ваньку надо отвести в школу. Что Дмитрий опять забудет его забрать. Что вечером она сядет за ноутбук и будет работать до часу ночи.
А Дмитрий в это время сидел в зале с отцом. Пил чай с пирожками. Слушал, как отец гордится им.
— Сын, — говорил Виктор Иванович. — Ты у меня настоящий мужик. Держи планку. Не то что некоторые… — он кивнул в сторону кухни. — Бабы они и есть бабы. Без мужика — никуда.
— Да ладно, отец, — Дмитрий улыбнулся. — Оксана нормальная.
— Нормальная? — свекор хмыкнул. — Она тебя недостойна. Но раз ты выбрал — значит, так надо.
Оксана слышала этот разговор из кухни. Она выключила воду. Постояла минуту. Потом вытерла руки и пошла одевать Ваньку.
В машине она молчала. Дмитрий сидел рядом, листал телефон.
— Ты слышал, что твой отец сказал про меня? — спросила Оксана на светофоре.
— Слышал.
— И ты ничего не ответил.
— А что я должен был сказать? — Дмитрий не оторвался от экрана. — Он же мой отец. Он старший. Спорить с ним бесполезно.
— Ты мог бы сказать, что я не дармоедка. Что я работаю. Что я плачу за всё.
Дмитрий промолчал.
Оксана нажала на газ.
Дома, когда Ванька уснул, она села на кухне одна. Открыла чат с подругой из другого города.
*«Как там та вакансия?»* — написала она.
Подруга ответила через минуту: *«Ждём тебя. Скажи только когда»*.
Оксана посмотрела на дверь в комнату. Оттуда доносился звук ютуба. Дмитрий смотрел видео про ремонт айфонов.
Она закрыла ноутбук.
Правду надо было говорить. Но не сегодня.
Сегодня она просто выключила свет и легла рядом с Ванькой.
За стеной Дмитрий смеялся над роликом. Ему было хорошо. Ему было спокойно.
Он не знал, что Оксана уже считает дни.
Прошло ещё два месяца.
Дмитрий по-прежнему не работал. Оксана по-прежнему тащила всё на себе. По воскресеньям они ездили к родителям, и Дмитрий снова врал отцу.
Но однажды случилось то, чего Оксана боялась больше всего.
У Ваньки в школе был праздник. Осенний бал. Детей попросили прийти с родителями. Оксана не могла — у неё был важный созвон с новым клиентом. Она попросила Дмитрия.
— Дима, ты сходишь с Ваней? У меня в четыре встреча.
— Схожу, — сказал он, не отрываясь от телефона.
Оксана не поверила. Но выбора не было.
В четыре часа она сидела на созвоне. В пять — тоже. В шесть закончила. Позвонила учительнице.
— Алло, Наталья Сергеевна, а Ваню кто забрал?
— Никто, — ответила учительница. — Я вам уже третий раз звоню. Вы трубку не брали.
Оксана смотрела на телефон. Три пропущенных. Она не слышала — отключила звук на созвоне.
— Я сейчас приеду, — сказала она.
Она набрала Дмитрия.
— Ты где?
— Дома, — сонным голосом ответил он.
— А Ваня?
— А что Ваня?
— Ты должен был забрать его из школы!
— Ой, — сказал Дмитрий. — Забыл.
Не «прости». Не «я дурак». «Забыл».
Оксана бросила трубку. Села в машину. Поехала в школу.
Ванька сидел в раздевалке один. Рюкзак на коленях. Глаза красные.
— Мам, ты пришла, — сказал он и уткнулся ей в плечо.
— Пришла, родной. Поехали домой.
Дома Дмитрий лежал на диване. Тот же ютуб. Та же поза.
— Ты что, серьёзно? — спросила Оксана. — Ребёнок в школе один сидел два часа.
— Ну забыл. Чего ты шумишь?
— Он плакал, Дима.
— Подумаешь. Плакал. Живой же.
Оксана посмотрела на мужа. И вдруг поняла: он не изменится. Он не найдёт работу. Он не станет отцом. Он не станет мужем.
Он просто будет лежать на диване и смотреть ютуб. А она будет тащить. Вечно.
— Знаешь что, — сказала она. — В следующий раз ты едешь к родителям один. Я устала слушать, какая я дармоедка.
— Как хочешь, — Дмитрий пожал плечами.
В ближайшее воскресенье Дмитрий поехал к родителям один. Оксана осталась дома — работать.
Виктор Иванович заметил сразу.
— А где Оксана?
— Работает, — сказал Дмитрий.
— Работает? — свекор усмехнулся. — Что она может работать? Сидит дома, в телефоне тыкает. Это не работа.
— У неё созвон был, — Дмитрий налил себе чаю.
— Созвон, — передразнил свекор. — Скажи лучше, что ленится. Ты на неё слишком много берёшь. Вон, машину сам купил, квартиру тянешь. А она что?
Дмитрий промолчал.
— Ты бы её пожестче, — посоветовал Виктор Иванович. — Баба должна знать своё место. Дом, дети, кухня. А не эти… созвоны.
Дмитрий кивнул.
Тамара Петровна подлила чаю.
— Хорошо, что не приехала, — сказала она. — Нервничать меньше буду. Вечно у неё всё из рук валится.
Дмитрий съел пирожок. Потом второй. Он не защищал жену. Он вообще о ней не думал.
Вернулся домой поздно. Оксана работала за ноутбуком.
— Ну как? — спросила она.
— Нормально. Отец спросил, где ты. Я сказал, работаешь. Он поржал.
— Поржал?
— Ну да. Сказал, что это не работа.
Оксана закрыла ноутбук.
— Дима, ты хоть раз за меня заступишься?
— Зачем? — он искренне удивился. — Они же не со зла. Они старые. Не понимают.
— Они не старые. Они просто тебя любят. А меня — нет. И ты им позволяешь меня унижать.
— Ой, хватит, — Дмитрий зевнул. — Драмы на ровном месте. Спи давай.
Он ушёл в комнату. Через минуту оттуда зазвучал ютуб.
Оксана сидела на кухне одна.
Она думала о том, что если она уйдёт, Дмитрий останется без денег. Без квартиры. Без всего. Он не сможет платить ипотеку. Он не сможет кормить себя. Он даже телефон не сможет оплатить.
Она думала: «А если я не уйду, то сдохну. Просто сдохну на этой кухне с ноутбуком в руках».
Она посмотрела на телефон. Открыла чат с подругой.
«Я скоро решусь», — написала она.
Подруга ответила: «Мы ждём».
Оксана выключила свет.
В комнате Дмитрий уже спал. Ему снилось, наверное, что он король.
Но корона давно съехала набекрень. Просто он этого не замечал.
А Оксана замечала всё.
Прошёл ещё месяц.
Деньги закончились почти совсем. Оксана не спала ночами — считала, считать, пересчитывала. Кредиты, коммуналка, школа, продукты. Дмитрий не приносил в дом ничего.
Она попросила его сходить в магазин.
— Дим, вот список. Хлеб, молоко, гречка, курица. На три дня.
— А деньги? — спросил он, даже не взяв список.
— Вот карта. Там пять тысяч. До зарплаты.
Дмитрий взял карту, ушёл и вернулся через час. С пакетом чипсов, двумя литрами колы и пивом.
— А остальное? — спросила Оксана.
— А что остальное?
— Хлеб, молоко, гречка, курица.
— Забыл, — сказал Дмитрий и лёг на диван.
Оксана смотрела на пакет. Пять тысяч. Она дала ему пять тысяч на еду для всей семьи. Он потратил на чипсы и пиво.
— Дима, — сказала она тихо. — Это был последний раз.
— Что — последний?
— Ты больше не возьмёшь мою карту.
— Да пожалуйста, — он пожал плечами и открыл пиво.
В воскресенье они снова поехали к родителям. Оксана хотела остаться дома, но Ванька попросил: «Мам, поехали, я скучаю по дедушке».
Она поехала.
Виктор Иванович был в хорошем настроении. Рассказывал, как сосед попал в больницу, как новый фельдшер не умеет ставить уколы, как они с Тамарой Петровной купили новый холодильник.
— Димон, — сказал он, разливая настойку. — А ты, говорят, проект большой сдаёшь? На сколько там?
— На восемь миллионов, — ответил Дмитрий.
Оксана подавилась компотом. Месяц назад было пять. Теперь восемь. Он врал всё наглее. Потому что никто не проверял. Потому что отец верил каждому слову.
— А ты, невестка, — свекор повернулся к Оксане, — чего такая кислая? Радоваться надо. Муж вон какие дела делает. А ты сидишь, как варёная.
— Устала, — сказала Оксана.
— Устала она, — передразнила Тамара Петровна. — От чего устала? Дома сидит, в компьютер тыкает. Димка вкалывает, а она устала.
Оксана посмотрела на мужа. Он ел пирожок. Ему было всё равно.
— Знаете, — сказала Оксана. — Я больше так не могу.
Все замолчали.
— Чего это ты не можешь? — спросил Виктор Иванович.
— Врать, — сказала Оксана. — Я больше не могу врать.
Дмитрий замер с пирожком в руке.
— Оксана, — сказал он тихо. — Не надо.
— Надо, Дима. Я устала. Я устала слушать, какая я дармоедка. Я устала брать кредиты на твои подарки отцу. Я устала тянуть на себе всё.
— Оксана! — голос Дмитрия стал жёстче.
— Ты не работаешь уже год, — сказала она. — Год, Дима. Ты не принёс в дом ни копейки. Машину купила я. Кредиты плачу я. Ипотеку плачу я. Ваньку в школу вожу я. А ты лежишь на диване и смотришь ютуб.
Тамара Петровна открыла рот. Закрыла.
Виктор Иванович поставил рюмку на стол.
— Ты что несёшь? — спросил он.
— Правду, — сказала Оксана. — Спросите у сына. Когда он последний раз получал зарплату?
Все посмотрели на Дмитрия.
Он сидел красный. Не от стыда — от злости.
— Она врёт, — сказал он. — У неё истерика.
— Я не вру, — Оксана достала телефон. — Вот выписка из банка. Мои кредиты. Мои платежи. Моя машина. Всё моё. Его там нет.
Она положила телефон на стол.
Виктор Иванович взял его. Посмотрел. Медленно. Цифры, даты, суммы.
— Димон, — сказал он. — Это правда?
Дмитрий молчал.
— Я тебя спрашиваю, сын. Ты работаешь?
— Я… — Дмитрий запнулся. — Я ищу. Просто рынок сейчас…
— Ты не работаешь год? — голос отца стал тихим. Страшным.
— Почти год, — выдавил Дмитрий. — Но я найду. Вот честно. Ещё немного.
Виктор Иванович медленно положил телефон. Встал. Вышел на балкон. Закрыл дверь.
Тамара Петровна сидела белая.
— Ты… ты всё это время врал? — спросила она сына. — И машину? И договоры? И айфон?
Дмитрий молчал.
— Айфон она купила, — сказала Оксана. — В кредит. На себя. До сих пор плачу.
Тамара Петровна схватилась за сердце. Но это не был спектакль. Она действительно побледнела.
— Вы оба, — прошептала она. — Вы оба нас обманывали.
— Я не обманывала, — сказала Оксана. — Я просто молчала. Потому что знала — вы не поверите. Вы всегда верили только ему.
Она встала. Взяла Ваньку за руку.
— Мы уходим.
— Оксана, подожди, — Дмитрий вскочил. — Давай поговорим.
— О чём? Ты год врал всем. Отцу, матери, мне. Ты забыл сына в школе. Ты потратил последние деньги на чипсы и пиво. Что нам обсуждать?
Она надела куртку.
— Оксана, — Дмитрий схватил её за руку. — Не уходи. Я найду работу. Я всё исправлю.
— Ты так говоришь каждый день уже год, — сказала она. — Я больше не верю.
Она выдернула руку.
— Я подам на развод.
Слово повисло в воздухе.
Дмитрий замер. Тамара Петровна закрыла лицо руками. Ванька заплакал — тихо, в мамину куртку.
Оксана вышла. Хлопнула дверью.
На улице было темно и холодно. Она посадила Ваньку в машину — в свою машину. Завела двигатель.
— Мам, — спросил Ванька. — Мы больше не приедем к бабушке?
— Не знаю, родной, — сказала Оксана. — Не знаю.
Она выехала со двора.
В зеркале заднего вида горел свет в окнах свекрови. Там остался Дмитрий. С разбитой короной. С родителями, которые только что узнали, что их сын — не король.
Оксана нажала на газ.
Сзади плакал Ванька. Она сама хотела заплакать, но не могла. Слёзы кончились ещё полгода назад.
После того воскресенья прошло две недели.
Оксана подала на развод. Дмитрий не спорил. Даже не пришёл в суд. Прислал смс: «Как скажешь. Мне всё равно».
Ей было больно это читать. Но не удивительно.
Квартиру оставили за ней — она платила ипотеку, она вкладывала деньги в ремонт. Машину — тоже за ней. Кредиты — её. Дмитрий ушёл с одним чемоданом. В чемодане были его вещи и ноутбук. Ноутбук она купила ему два года назад в рассрочку. Рассрочку она до сих пор платила.
Он не предложил помочь. Не спросил, как они будут жить с Ваней. Просто собрал вещи и ушёл.
К родителям.
Виктор Иванович встретил сына молча. Не обнял. Не сказал «проходи». Стоял в прихожей и смотрел на чемодан.
— Значит, правда была? — спросил он. — Всё, что Оксана сказала?
— Правда, — сказал Дмитрий. Он не опускал глаза. Ему всё ещё не было стыдно.
— И машина не твоя? И кредиты? И айфон?
— Айфон твой, — усмехнулся Дмитрий. — Можешь пользоваться.
Виктор Иванович развернулся и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
Тамара Петровна стояла на кухне. Она не плакала. Она смотрела на сына так, будто видела его впервые.
— Как ты мог, — сказала она. — Как ты мог нас обманывать?
— Легко, — ответил Дмитрий. — Вы хотели верить. Я вам дал то, что вы хотели.
Он прошёл в свою старую комнату. Там всё осталось как в школе. Плакаты на стенах. Старый компьютер. Кровать, на которой он спал двадцать лет назад.
Он лёг и включил ютуб.
Тамара Петровна заглянула в комнату через час. Он уже спал. Она закрыла дверь и вышла к мужу.
— Что будем делать? — спросила она.
— А что делать? — Виктор Иванович сидел в кресле, смотрел в пол. — Сын — неудачник. Невестка ушла. Внука, считай, лишились.
— Это она виновата, — сказала Тамара Петровна. — Не умела сохранить семью.
— Ты сейчас серьёзно? — свекор поднял голову. — Он год на шее у неё сидел. Деньги её тратил. Отцу врал. Ребёнка в школе забыл. А виновата она?
Тамара Петровна замолчала.
Впервые за много лет она не нашлась, что ответить.
Через месяц Оксана оформила развод. Она забрала Ваньку из школы — перевела в другую, ближе к дому. Устроилась на третью работу — на полставки, ночью, делала отчёты для иностранных клиентов.
Спала по четыре часа в сутки. Но впервые за год не чувствовала тяжести.
Дмитрий звонил два раза. Первый раз — спросить, когда забрать свои диски. Второй раз — попросить денег на сигареты.
— Дима, — сказала Оксана. — Ты серьёзно?
— Ну дай триста рублей. Я тебе потом верну.
Она положила трубку.
Он больше не звонил.
В родительском доме Дмитрий прожил месяц. Потом ещё месяц. Тамара Петровна кормила его, стирала его вещи, убирала его комнату.
— Сын, — сказала она однажды. — Ты бы работу нашёл.
— Ищу, — ответил Дмитрий, не отрываясь от телефона.
Он не искал.
Виктор Иванович перестал с ним разговаривать. Сидел в кресле, смотрел телевизор, молчал. Соседи спрашивали, почему Димка дома. Он отвечал: «Отдыхает».
Стыдно было признаться, что сын — никто.
Однажды вечером Виктор Иванович не выдержал.
— Ты будешь что-то делать или так и будешь на шее у матери сидеть? — спросил он.
— А что я должен делать? — огрызнулся Дмитрий. — Работы нет. Кризис.
— А Оксана нашла работу. И вторую. И третью.
— Оксана — дура, — сказал Дмитрий. — Она всегда много работала.
Виктор Иванович посмотрел на сына. Долго. Потом встал и вышел на балкон.
Он курил и смотрел во двор. Там чужая машина стояла на месте, где раньше стояла машина Оксаны. Её машина. Которая никогда не была машиной его сына.
— Дурак ты, — сказал он сам себе. — Дурак старый.
Он поверил в сказку. Потому что хотел верить. Потому что правда была слишком горькой.
А правда была простой: его сын — не король. Его сын — человек, который год врал всем вокруг и не чувствовал вины. Который бросил жену и ребёнка. Который теперь лежит на диване у матери и смотрит ютуб.
Король без королевства. Без армии. Без короны.
Просто мужчина на диване.
Оксана узнала обо всём от соседки. Та встретила её в магазине и выложила всё: и про Димку, и про то, как он сидит на шее у стариков, и как Виктор Иванович похудел, осунулся, перестал выходить во двор.
— Жалко их, — сказала соседка. — Старые уже. А сынок — обуза.
Оксана промолчала.
Дома она села на кухне. Посмотрела на свои руки — потрескавшиеся, уставшие, с обкусанными ногтями. Посмотрела на счета — их стало меньше. На кредиты — их стало не меньше.
Но она больше не платила за Дмитрия. Не покупала ему сигареты. Не брала кредиты на айфоны для его отца.
Она вздохнула. Открыла ноутбук.
С работы набежало двадцать писем.
Она начала отвечать.
В другой комнате спал Ванька. Спокойный, без снов про брошенного папу. Оксана заглянула к нему, поправила одеяло.
— Мы справимся, — сказала она тихо. — Без него.
Ванька не ответил. Он спал.
Через полгода Дмитрий всё ещё жил у родителей. Виктор Иванович перестал называть его сыном. Звал по имени. Сухо. Без гордости.
Тамара Петровна вздыхала, но молчала. Она уже поняла: сама виновата. Сама сделала из сына короля. Сама не дала ему стать человеком.
Дмитрий иногда выходил в магазин за хлебом. Соседи отводили глаза. Он не здоровался.
Он больше не был королём.
Он просто был мужчиной, который потерял всё. Жену. Сына. Уважение отца. Даже свою ложь — и ту разоблачили.
Но он не плакал. Он лежал на диване и смотрел ютуб.
Потому что плакать — это признать вину.
А он не чувствовал вины.
Никогда