Её зовут Ольга.
Ей 32 года.
Она работает директором Дома Культуры в одном из небольших городов.
У неё заботливый муж и две маленьких дочки.
И у неё инсульт.
Она сидит наискосок от меня. Невысокая, очень симпатичная женщина с густыми длинными волосами и невероятно красивыми глазами, несколько склонная к полноте.
-"Вы принимали ОК?"- сразу спрашиваю я её, так как вижу, что ещё немного и она будет плакать.
Нужен резкий старт, перезагрузка.
-"Да!!! Меня так ругали врачи в больнице! Что я слишком долго предохранялась таким способом! Но кто бы мне сказал! Я и подумать не могла! Гинеколог сказала, что это мне подойдёт лучше всего, я ей поверила"
Да. В моей практике это второй случай. Первый был у воспитательницы детского сада. После месячного приёма ОК ту молодую девушку едва спасли. Массивная тромбоэмболия лёгочной артерии.
Оральные контрацептивы имеют один нежелательный эффект: они сгущают кровь.
Это и может быть причиной инфаркта, инсульта или тромбоэмболии.
Всё это жизнеугрожающие состояния.
Поэтому при их назначении важен регулярный контроль врача со сдачей анализов, подбором дозировок и прочего.
Пока Ольга рассказывала свою невесёлую историю, посмотрела её анализы и заключительный диагноз.
Обратила внимание на поставленный неврологом крупноразмашистый тремор правой руки...
-"Как Вы справляетесь с тремором?"
-"Да никак, ничего не могу делать. Даже подпись поставить. Как только пытаюсь сосредоточиться - он усиливается! Ни готовить, ни шить, ни девочек в садик собрать, косички им заплести - ничего не могу. Муж уже замучился с нами тремя! У него уже нервов на нас не хватает..."
Она грустно замолчала и я увидела боль в глазах.
-"А лёжа тремор не уходит?"
-"Нет, лечь вообще не знаю как, очень плохо сплю из-за этого, рука ходуном ходит."
Принимая на лечение таких пациентов, врач берёт на себя повышенную ответственность. Могут быть повторные инсульты. Так, в первый год их частота составляет более 30%.
В том числе, это и инсульты, спровоцированные самими физиопроцедурами: электро-, теплолечением, водными процедурами.
И особенно - лечебной физкультурой.
Но и не помочь нельзя.
Качество жизни у таких пациентов очень низкое. Здесь же, конкретно, ещё и страдает вся семья.
Я взяла пациентку на курс миостимуляции с инфракрасной лазеротерапией.
Начали мы с мышц спины, как наиболее безопасных. Если начать сразу с верхней конечности - получишь отрицательный эффект в виде усиления тремора.
Сразу после процедур ( длились они почти час) Ольга садилась на моё место за столом и складывала гору скрепок в стакан. По-крайней мере, пыталась.
Сначала у неё это не получалось, скрепки так и летели во все стороны. Но она упорно продолжала трудиться.
Затем я выдавала ей лист бумаги:
-"Ну, товарищ директор, подпишите мне заявление на отпуск!"
Ольга смеялась и махала свою подпись на пол-листа...
Так прошло три недели.
Брала я её всегда последней, чтоб нам никто уже не мешал и по ночам думала, как она добралась до дома, как она себя чувствует, не стало ли хуже.
Через три недели спастика с руки ушла и пациентка спокойно складывала скрепки и, пусть и с небольшой дрожью в руке, но уже обычными по размеру буквами, ставила подпись. Этому она была особенно рада.
-"Теперь я могу работать!" - довольная заявляла мне она.
Однако, я не разделяла её восторг.
Самокритика часто страдает после инсульта, нельзя было всерьёз воспринимать эти слова.
Инсульты очень тяжело и далеко не быстро поддаются восстановлению.
Мы закончили лечение, но продолжили переписываться в ВК.
Буквально через пару недель Ольга радостно сообщила мне что её отправляют на реабилитацию в Москву.
Она была счастлива, ей давно хотелось туда попасть.
Мы договорились быть на связи.
Через неделю она позвонила мне из Москвы, вся в слезах.
Бесплатного лечения оказалось очень мало, за всё нужно было доплачивать.
Даже бассейн был бесплатным только полчаса, дальше - плати или вылезай.
Назначенные же врачом, входящие в программу процедуры, были общими, далеко не лечебными. Ольга понимала, что она зря тратит время.
Ценой больших усилий нам с ней удалось уговорить лечащего врача заменить эту программу на наиболее подходящую именно для пациентки, при этом уложившись в разрешённую бесплатную сумму.
Ольга всё-таки осталась и продолжила лечение.
Приехав обратно с санатория, она снова позвонила мне.
Я дала ей задание узнать, какие процедуры есть у неё в поликлинике по месту жительства.
Она оперативно предоставила список от терапевта.
Снова составили программу и пациентка начала регулярно ходить на процедуры, благо, её приняли, не отказали.
Периодически мы усиливали параметры в лечении, добавляли процедуры.
Затем наша связь прервалась года на два.
Как-то летним днём в кабинет зашла женщина с двумя аккуратно заплетёнными девочками в нарядных платьицах, все трое щебетали, как птички.
Это была Ольга и её девчонки. Мы обнялись как родные. Я была очень рада, что у неё всё относительно неплохо. Муж остался с ними, он же и привёз их на встречу.
Удача, что инсульт не задел речевые центры, что не развилась гемиплегия, что она может сама жевать и глотать, что она сама ходит.. И что у девочек есть мама, а у мужа - жена.
Прошло уже лет десять, но и сейчас я иногда захожу на её страницу в ВК и, убедившись, что ей удалось восстановиться и сохранить семью, облегчённо выдыхаю.
Вот такие они эти ОК.
И вот такая цена незаинтересованности врача в пациенте.
Спасибо за внимание.