— Я уже и квартирантов нашла, послезавтра с вещами переезжаю!
Тамара Васильевна по-хозяйски отодвинула пустую чашку невестки в сторону и положила локти на кухонный стол.
— В смысле переезжаешь?
Паша от неожиданности выронил вилку. Она звякнула о край тарелки и упала на ламинат.
— В прямом.
Свекровь откинулась на спинку стула и поправила воротник вязаной кофты.
— Квартиранты тихие, семейная пара. Без животных и без детей. Завтра они залог вносят, послезавтра ключи отдаю. Неплохие деньги, между прочим, платят. Дашка моя хоть вздохнет спокойно.
Лена молча смотрела на женщину. Кусок курицы, который она только что собиралась съесть, вдруг показался резиновым.
— А жить ты где собралась?
Осторожно спросил сын, наклоняясь за упавшей вилкой.
— У вас, естественно. Уплотнитесь немного.
— Мама, у нас двушка. Спальня и гостиная, она же мой кабинет. Куда мы тебя поселим?
— В гостиной диван отличный. Я там лягу. Много места мне не надо. Полочку в шкафу выделите, и хватит с меня. Я человек неприхотливый, чай не барыня.
Паша беспомощно покосился на жену. Лена не произнесла ни слова. Она просто сцепила руки в замок на коленях.
Ипотеку за эту квартиру они платили уже пять лет. Тяжело, с жесткой экономией в первые годы, с отказами от отпусков и нормальной одежды. Тамара Васильевна тогда не дала ни копейки. Сказала, что молодые должны сами пробиваться. А Даше, младшей сестре Паши, она тогда же отдала все свои сбережения на свадьбу. Зато сейчас, когда ремонт был закончен, а платежи стали привычными, свекровь решила, что здесь есть место.
— Мам, ну зачем тебе это?
Паша попытался улыбнуться, но вышло криво.
— Ты же привыкла одна жить. Свой угол, свои порядки, тишина. У нас тут суета постоянная, мы поздно приходим с работы. Тебе же некомфортно будет.
— Ради Дашеньки!
Тамара Васильевна стукнула ладонью по столу так, что сахарница подпрыгнула.
— Девочка в положении. Сестра твоя родная, между прочим. Витя ее копейки получает, на заводе сидит, штаны протирает. Кто им поможет? Я мать, я должна о детях заботиться. Не чужие ведь люди.
— Помогать за наш счет?
Лена наконец подала голос. Он прозвучал сухо и ровно.
— Почему за ваш?
Возмутилась свекровь, резко поворачиваясь к невестке.
— Я свою квартиру сдаю! Деньги от аренды Даше пойдут. На коляску, на витамины, на кроватку хорошую. Я со своей пенсии ей столько не выделю.
— А жить вы будете на наши деньги.
Констатировала Лена. Она скрестила руки на груди.
— Коммуналка увеличится. Продукты вы тоже не святым духом покупать будете. Вода, свет, порошок стиральный. И все это ляжет на наш бюджет. Вы же свою пенсию тоже Даше отдавать начнете, я вас знаю.
— Деточка, ты кусок хлеба для матери мужа жалеешь?
Тамара Васильевна прищурилась. Лицо ее стало жестким, губы сжались в тонкую линию.
— Я вас не объемся. В тесноте да не в обиде. Сами молодые, здоровые, заработаете еще. У вас детей нет, на что вам тратиться?
— Мы платим ипотеку.
Так же ровно ответила Лена, проигнорировав выпад про детей.
— Сами зарабатываем. Нам никто не помогает и не помогал. Когда мы на гречке сидели, вы нам сумки с продуктами не носили.
— И что? Все платят. Не вы первые, не вы последние. А Даше помощь сейчас нужна.
Свекровь тяжело поднялась из-за стола.
— Витя ее вообще не чешется. Тютя, а не мужик. А я не могу смотреть, как моя дочь страдает и экономит на фруктах беременная.
Она поправила ремешок сумки на плече.
— Все, я всё решила. Послезавтра вечером ждите. Ключи у меня есть, вы сами мне запасные давали, когда в Турцию летали. Постельное белье свое привезу, не переживай, деточка, стирать за мной не придется.
Паша открыл рот, чтобы что-то возразить, но так ничего и не сказал. Лена молча начала собирать грязную посуду со стола.
Вечером в понедельник Паша ходил за женой по пятам. Из кухни в спальню, из спальни в ванную.
— Лен, ну ты чего молчишь весь вечер? Ходишь, как туча.
— А что мне говорить? Ты же все слышал.
Лена включила воду в раковине и взяла губку.
— Ну мама приедет. Всего на пару месяцев. Пока Даша не родит и Витя работу не поменяет. Перетерпим как-нибудь. Что нам, жалко дивана в гостиной?
— Она приедет навсегда.
Губка скрипела по фарфоровой тарелке. Движения Лены были ритмичными и резкими.
— Да перестань придумывать. У нее своя однушка. Она там привыкла, у нее там соседки, поликлиника рядом. Кому охота на старости лет по чужим углам мыкаться?
— Которую она сдаст на долгий срок хорошим квартирантам.
Перебила Лена, не оборачиваясь.
— Паша, очнись. Никакие нормальные люди не въезжают в квартиру на пару месяцев с залогом. Она сдала ее минимум на год. Договор подпишет и все.
— Лен, ну потерпи.
Муж прислонился к косяку двери и сложил руки на груди.
— Мама же. Она меня вырастила. Я не могу ее просто на улицу выгнать. Как ты себе это представляешь? Я ей скажу: иди спи на вокзал?
— Я не буду терпеть.
Лена выключила воду. Наступила тишина, прерываемая только гудением холодильника.
— Она решает проблемы Даши за наш счет. Мы с тобой в отпуске три года не были. Экономим на всем, чтобы кредит быстрее закрыть. Я себе сапоги зимние второй сезон купить не могу, старые в ремонт ношу.
— Даша моя сестра. Ей объективно тяжело сейчас. Декретные маленькие будут.
— У Даши есть муж. Здоровый взрослый лоб.
Лена бросила губку в раковину.
— Пусть идет грузчиком по вечерам работать, если денег жене на витамины не хватает. Или в такси садится по выходным. Почему твой Витя должен на диване лежать, а мы с тобой — твою маму содержать?
— Ну не кипятись. Разберемся.
Паша попятился в коридор. Ему было некомфортно. Жена задавала правильные вопросы, на которые у него не было удобных ответов.
Утром во вторник Лена зашла в мобильный банк, чтобы оплатить счет за интернет. И случайно обратила внимание на баланс общей карты, к которой у них с Пашей был совместный доступ.
Сумма была меньше на пятнадцать тысяч.
Лена открыла историю операций. Вчера вечером, в половине одиннадцатого, был совершен перевод. Получатель: Дарья Николаевна В.
Она несколько секунд смотрела на экран смартфона. Значит, мало того, что свекровь переезжает к ним, так еще и муж втихаря начал спонсировать сестру. Из их общего бюджета. Из денег, отложенных на досрочное погашение ипотеки.
Лена набрала номер мужа.
— Да, зай, я на совещании почти.
Голос Паши звучал торопливо.
— Что за перевод Даше на пятнадцать тысяч вчера ночью?
Спросила Лена без предисловий.
В трубке повисла пауза. Было слышно, как Паша вышел из кабинета в коридор.
— Лен, ну ей на УЗИ платное надо было. И коляску там по акции нашли. Мама звонила, плакала, просила добавить. Я с премии перекинул.
— Это были деньги на ипотеку. Мы договаривались.
— Ну в следующем месяце закинем. Лен, ну не начинай, а. Свои же люди. Все, меня шеф зовет.
Он положил трубку.
Лена медленно опустила телефон. Свои люди. Только почему-то эти свои люди всегда решали свои проблемы исключительно за ее счет.
Она выпила кофе. Оделась. И позвонила в сервисную службу по ремонту дверных замков.
Мастер приехал ровно в десять, с тяжелым чемоданчиком инструментов. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти в потертом комбинезоне.
— Менять будем или чинить?
Спросил он, осматривая массивную металлическую дверь.
— Менять. Полностью весь механизм.
Лена стояла в коридоре, кутаясь в кардиган.
— Чтобы старые ключи даже в скважину не вошли. Поставьте самый надежный, какой у вас есть с собой. И чтобы никаких дубликатов из старой партии.
— Понял. Сделаем в лучшем виде. Замочек возьмем сувальдный, с защитой от высверливания. Недешево выйдет, предупреждаю сразу.
— Ставьте.
Мастер принялся за работу. Старый замок, который они с Пашей выбирали вместе с дверью пять лет назад, полетел в мусорный пакет. Лена расплатилась за работу переведом по номеру телефона, проверила новый ключ. Он повернулся в скважине мягко, без единого звука.
Затем она достала телефон и написала мужу сообщение.
«Ключи новые. Лежат на тумбочке в коридоре. Твой старый ключ я выкинула, он больше не нужен».
«Ок, понял, вечером заберу», — пришел быстрый ответ.
Паша явно не вникал в детали. Ему было удобно не вникать. Замок заедал уже пару месяцев, он, видимо, решил, что жена просто вызвала мастера для ремонта.
В среду вечером Тамара Васильевна тащила к лифту две огромные клетчатые сумки.
Она устала, спина ныла, но внутри было приятно и спокойно. Квартиранты оказались очень приличными людьми. Отдали залог и плату за первый месяц вперед. Деньги уже были переведены Даше на карту. Теперь можно спокойно жить у Павлика. Лена, конечно, вредная и жадная девка, но никуда не денется. Квартира-то общая. Мужчина в доме хозяин, как Павлик скажет, так и будет. В крайнем случае, поворчит пару дней и успокоится.
Тамара Васильевна поставила тяжелые сумки у знакомой металлической двери на седьмом этаже. Достала свою связку ключей, нащупала длинный ключ с пластиковой головкой.
Вставила ключ в замочную скважину.
Он не вошел до конца.
Она надавила сильнее. Ключ уперся во что-то металлическое и застрял.
— Да что такое.
Пробормотала женщина, пытаясь провернуть его силой.
Она подергала ручку. Дверь была плотно закрыта.
Тамара Васильевна нажала на кнопку звонка. Звонок залился короткой трелью. За дверью послышались шаги.
Щелкнул замок. Дверь приоткрылась, но не нараспашку. Лязгнула ограничительная цепочка, которую Паша установил еще в первый год после ремонта.
В узком проеме показалось лицо Лены. Абсолютно спокойное.
— Привет, деточка. Открывай давай цепочку.
Тамара Васильевна подхватила сумку и попыталась протиснуться вперед.
Лена не шелохнулась.
— Что с замком?
Возмутилась свекровь, бросая сумку обратно на пол лестничной клетки.
— Мой ключ не подходит. Иди открывай шире, у меня там внизу таксист еще два пакета выгружает. Скажи Павлику, пусть спустится, поможет матери.
— Замок новый.
Лена смотрела прямо в глаза женщине.
— Зачем поменяли? Деньги девать некуда? У вас и так долгов полно.
— Старый сломался. Пришлось менять.
— Ну так давай новые ключи. И снимай эту железяку. Чего встала? Я с вещами, спина отваливается стоять на сквозняке.
Тамара Васильевна снова сделала шаг вперед, ожидая, что невестка сейчас закроет дверь, снимет цепочку и впустит ее.
Но дверь осталась в том же положении.
— Ключей нет.
— В смысле нет? Вы что, один комплект сделали на двоих? Совсем из ума выжили? Как я домой попадать буду, пока вы на работе?
— Всего два комплекта. Один у меня, второй у Паши. Больше дубликатов не будет.
Тамара Васильевна замерла. До нее медленно начал доходить смысл происходящего.
— Пусти меня в квартиру!
— Нет.
Лена сложила руки на груди.
— Вы здесь не живете. И жить не будете.
— Я мать твоего мужа! Это его дом! Я имею право здесь находиться!
Голос свекрови сорвался на визг.
— Это наша совместная ипотека. Я плачу половину каждый месяц. И я вас сюда не приглашала.
Ответила Лена, не повышая тона.
— Паша!
Свекровь закричала так громко, что эхо разнеслось по всему лестничному пролету. Соседняя дверь слегка приоткрылась.
— Павлик! Иди сюда немедленно! Твоя жена с ума сошла!
Из комнаты в коридор вышел муж. Он выглядел растерянным, в вытянутой домашней футболке и спортивных штанах.
— Мам? А ты чего на площадке стоишь? Лен, сними цепочку.
— Твоя ненормальная жена меня не пускает! И замки, оказывается, сменила специально, чтобы мать на порог не пустить!
Паша посмотрел на Лену большими глазами.
— Лен, ты чего удумала? Мы же договаривались.
— Мы не договаривались.
Лена не сдвинулась с места, продолжая блокировать проем.
— Ты просил меня потерпеть. Я русским языком отказалась. Ты решил проигнорировать мои слова. И еще перевел из наших денег пятнадцать тысяч своей сестре тайком.
Паша побледнел и отвел взгляд. Тамара Васильевна на площадке торжествующе хмыкнула.
— Но она же с вещами приехала...
Промямлил муж.
— Хочешь жить с мамой и содержать сестру — собирай свои вещи прямо сейчас. Иди к маме. Снимайте вместе квартиру, раз свою она сдала. Я тебя не держу.
— У меня там квартиранты!
Взвизгнула Тамара Васильевна через щель.
— Я с ними официальный договор подписала! Куда он пойдет? Куда я пойду? Совсем совести нет!
— Это ваши проблемы.
Сказала Лена.
Она снова посмотрела на свекровь.
— Вы решили свои финансовые проблемы за наш счет. Не спросив меня. Просто поставили перед фактом. Теперь решайте их сами.
— Я на вас в суд подам! Я полицию сейчас вызову! Вас в тюрьму посадят за издевательство над пожилым человеком!
Тамара Васильевна покраснела от злости, ее руки тряслись, сжимая ручку клетчатой сумки.
— Вызывайте.
Лена спокойно посмотрела на женщину.
— Статья двести пятьдесят третья Гражданского кодекса. Распоряжение совместным имуществом — только по обоюдному согласию всех собственников. У вас тут ни доли, ни прописки. Полиция приедет, посмотрит наши паспорта, выписку из ЕГРН и скажет вам идти в суд. А без решения суда вы этот порог не переступите. Можете проверить.
— Паша! Скажи ей! Ты мужик в доме или тряпка половая?
Свекровь вцепилась в край двери, пытаясь дернуть ее на себя. Паша переводил испуганный взгляд с непреклонной жены на багровеющую мать.
— Мам, ну правда... У нас тут места мало, Ленка права. И с деньгами сейчас туго. Может, ты квартирантам залог вернешь? Скажешь, обстоятельства изменились.
Тамара Васильевна открыла рот. Закрыла.
Она вдруг поняла, что сын ее не защитит. Он никогда никого не защищал, предпочитая плыть по течению. А невестка не отступит ни на шаг. Ее идеальный план рухнул, столкнувшись с новой металлической личинкой замка.
— Будьте вы прокляты. Бессовестные эгоисты. Оба!
Свекровь отпустила дверь.
— Ноги моей в этом доме больше не будет! Вы мне больше не дети! Чтоб вам пусто было в вашей ипотеке!
Она потащила тяжелые баулы к лифту, громко пыхтя и бормоча ругательства. Лифт звякнул, двери открылись, поглотив женщину и ее сумки.
Лена молча закрыла дверь. Щелкнул надежный новый замок.
Паша стоял посреди коридора, нервно потирая шею.
— Лен, ну ты жестко с ней обошлась. Она же расплачется сейчас там, на улице. Давление поднимется, скорую вызывать придется.
— Зато честно.
Она пошла на кухню.
— И насчет пятнадцати тысяч мы с тобой еще не договорили. Будешь ужинать? Я мясо запекла.
Паша почесал затылок, посмотрел на закрытую входную дверь, потом на жену, которая уже доставала тарелки из сушилки.
— Буду.
Жизнь продолжалась. И в этой жизни больше не было места для чужих решений, принятых за чужой счет.
