— Прощайся со своей машиной, Макар, никуда я с тобой не пойду и влюбляться в тебя не буду, понял? — мстительно ответила я, скрестив руки на груди и стараясь не выдать, как сильно дрожат колени.
Макар даже не вздрогнул. Он лишь слегка приподнял бровь, лениво облокотился на капот своего блестящего чёрного спорткара и усмехнулся:
— И это всё? — протянул он. — А я‑то думал, ты подготовишь целую речь.
Я сжала кулаки. Как же он меня бесил — со своей самоуверенностью, с этой небрежной позой, с тем, как легко ему всё давалось. И с этой проклятой машиной, конечно. Потому что все девчонки велись на неё в первую очередь. Они хихикали, когда он подъезжал к школе, выстраивались в очередь за предложением прокатиться, а он выбирал одну — самую яркую, самую смелую. И никогда — меня.
— Ты прекрасно понял, о чём я, — процедила я. — Ты привык, что все бегут за тобой по первому зову. Но я — не «все».
Он оттолкнулся от капота и сделал шаг ко мне. Слишком близко. Я невольно отступила, но позади была кирпичная стена школьного двора.
— А кто ты? — тихо спросил он, и в его голосе вдруг не стало насмешки. — Расскажи мне. Настоящую тебя. Не ту, что сейчас злится и отталкивает, а ту, что смеётся над глупыми шутками, рисует на полях тетрадей странных существ и всегда оставляет в столовой кусочек пирога для бездомной кошки.
Я замерла. Откуда он это знал? Я старалась быть незаметной, не выделяться…
— Что? — только и смогла вымолвить я.
— Я наблюдал, — просто ответил Макар. — Не за машиной бегал за тобой, а за тобой. За твоими глазами, когда ты читаешь книгу на скамейке в парке. За твоей улыбкой, когда ты не думаешь, что кто‑то смотрит. За тем, как ты морщишь нос, когда злишься.
Он сделал ещё шаг, но на этот раз я не отступила.
— Ты разозлился, когда я отказалась сесть в твою машину, — прошептала я. — И сказал, что я просто боюсь выделяться.
— Да, я был не прав, — кивнул он. — Признаю. Я привык, что машина — мой пропуск куда угодно. Но с тобой это не сработало. И это зацепило. Потому что ты первая, кто посмотрел не на блестящий корпус, а на того, кто за рулём.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Ветер шевелил пряди волос у моего лица, где‑то вдалеке звенел школьный звонок, а я вдруг поняла, что больше не чувствую злости. Только растерянность и странное, пока ещё робкое тепло где‑то внутри.
— Так что, — Макар слегка улыбнулся, — дашь мне шанс? Без машины. Просто я и ты. Можем пойти пешком. Куда скажешь.
Я посмотрела на него — по‑настоящему посмотрела. Увидела не самоуверенного красавчика, а парня с серьёзными глазами и чуть дрожащими пальцами, которые он безуспешно пытался спрятать в карманах джинсов.
— Ладно, — выдохнула я. — Пойдём. Но предупреждаю: я очень медленно хожу. И люблю останавливаться, чтобы разглядывать облака.
— Отлично, — он выпрямился и протянул мне руку. — Я готов идти так долго, как нужно. Лишь бы рядом с тобой.
Мы пошли прочь от школы, от блестящего спорткара, оставленного у обочины. Сперва мы шли молча, и я ловила на себе любопытные взгляды одноклассников — все привыкли видеть рядом с Макаром кого угодно, только не меня.
— Знаешь, — нарушил тишину Макар, — я долго не мог понять, почему ты так упорно меня отталкиваешь. Думал, это игра. Или ты ждёшь каких‑то особых знаков внимания. А потом осознал: ты просто не хочешь быть одной из тех, кто ведётся на внешние атрибуты.
— Именно, — кивнула я. — Мне не нужен парень, который думает, что крутая тачка — это главное достижение в жизни.
— Согласен, — он усмехнулся. — Тачка — это просто железо. А достижения… Моё главное достижение на данный момент — то, что ты всё‑таки согласилась пойти со мной.
Я невольно улыбнулась. Мы свернули в парк, и Макар действительно не торопил меня. Мы шли медленно, иногда останавливались, чтобы рассмотреть причудливую ветку дерева или послушать пение птиц.
— Смотри, — я указала на небо, — это облако похоже на дракона с расправленными крыльями.
— Точно! — оживился Макар. — А вон то — на огромный торт с кремом.
Мы стояли и разглядывали облака, смеясь над своими фантазиями, и с каждой минутой мне становилось всё легче.
— Кстати, — вдруг вспомнил он, — насчёт кошки. Ты действительно оставляешь для неё пирог?
— Да. Её зовут Дымка, она живёт за школьной столовой. Я подкармливаю её уже полгода.
— Можно как‑нибудь пойти с тобой? — осторожно спросил Макар.
Я на секунду задумалась.
— Конечно. Думаю, Дымка не будет против ещё одного друга.
Он улыбнулся — искренне, без тени прежней самоуверенности. И я поняла, что, возможно, впервые вижу настоящего Макара. Не того, кого все знают по школе, а того, кто скрывается за фасадом.
Когда мы дошли до моего дома, уже начинало смеркаться.
— Спасибо, что пошёл со мной, — сказала я. — И за то, что показал мне другого себя.
— Это тебе спасибо, — ответил он. — За то, что заставила меня посмотреть на себя со стороны. И за то, что согласилась дать шанс.
— До завтра? — я улыбнулась.
— До завтра, — подтвердил он. — И… может, в следующий раз мы всё‑таки прокатимся на машине? Но только если ты сама захочешь.
— Посмотрим, — рассмеялась я. — Главное, чтобы пассажир был хороший.
— Обещаю быть самым воспитанным пассажиром на свете, — торжественно заявил Макар.
Мы попрощались, и я пошла к подъезду, чувствуя, как внутри разливается тепло. А где‑то позади, у обочины, поблескивал чёрный спорткар — но сейчас он казался просто частью пейзажа. Потому что главное было не в нём. Главное было в том, что мы начали понимать друг друга. И, кажется, это только начало.
А машина… что ж, она никуда не денется. Зато теперь я знала: главное — не транспорт, а попутчик. На следующее утро я проснулась с улыбкой. Вчерашний вечер казался каким‑то волшебным сном: Макар, наши разговоры, разглядывание облаков… Но телефон на тумбочке напомнил, что это было на самом деле — на экране светилось сообщение:
«Доброе утро, наблюдательница облаков. Сегодня тоже будет много интересных форм — я проверил прогноз. Встретимся у школы?»
Я закусила губу, чтобы не расплыться в глупой счастливой улыбке, и быстро напечатала в ответ: «Договорились. Но предупреждаю: если опять попытаешься впечатлить меня машиной, я убегу и спрячусь в облаках».
«Обещаю: ноги моей в машине не будет, пока ты сама не попросишь. P.S. Я принёс кое‑что для Дымки».
— Ого, — пробормотала я, чувствуя, как щёки теплеют.
Макар уже ждал у школьных ворот. В простой футболке и джинсах, без привычных дорогих аксессуаров, с рюкзаком за плечами вместо кожаной сумки. В руках он держал небольшой пакетик.
— Доброе утро, — он улыбнулся, и я вдруг заметила, что без своей обычной «брони» самоуверенности он выглядит… моложе, что ли. И гораздо симпатичнее.
— Привет, — я постаралась говорить спокойно. — Это для Дымки?
Он кивнул и протянул пакетик:
— Купил кошачий корм премиум‑класса. Надеюсь, она оценит.
— Ты серьёзно? — я удивлённо подняла брови. — Ты пошёл в зоомагазин ради бездомной кошки?
— Ну да, — он слегка смутился. — Ты же сказала, что подкармливаешь её. Значит, она для тебя важна. А то, что важно тебе, важно и мне.
Мы пошли к столовой. Дымка, как обычно, сидела неподалёку, настороженно поглядывая на проходящих мимо учеников. Увидев меня, она мяукнула и подошла ближе.
— Знакомься, Дымка, — я присела на корточки. — Это Макар. Он принёс тебе угощение.
Кошка обнюхала пакетик, потом потерлась о ногу Макара. Тот замер, явно не зная, как реагировать.
— Она тебя приняла, — улыбнулась я. — Теперь ты официально её друг.
— Отлично, — он выдохнул с облегчением. — Значит, я прошёл испытание.
— Испытание?
— Ну да. Если бы она зашипела или убежала, это был бы плохой знак. Значит, я не подхожу… тебе.
Я рассмеялась:
— Ты странный.
— Зато честный, — подмигнул он.
Весь день мы то и дело сталкивались в коридорах, перекидывались парой фраз на переменах. Одноклассники косились на нас с недоумением — все привыкли, что Макар держится особняком, окружённый свитой поклонниц. А тут он то помогает мне донести книги до кабинета, то делится конспектом по физике, который я пропустила из‑за болезни.
После уроков он снова догнал меня у выхода:
— Куда теперь? — спросил он. — Можем пойти в парк, покормить уток. Или в кафе — там делают отличный клубничный молочный коктейль. Или просто побродить по городу. Выбор за тобой.
Я задумалась.
— Давай в парк. Хочу посмотреть, какие там растут деревья. Я собираю коллекцию листьев для гербария.
— Серьёзно? — его глаза загорелись. — У меня дома целая коробка засушенных листьев со всего мира. Отец много путешествует и привозит мне. Хочешь, покажу?
— Правда? — я удивилась. — Это же потрясающе!
— Значит, договорились, — он улыбнулся. — После парка — ко мне. Если, конечно, ты не боишься зайти в логово опасного сердцееда.
— Боюсь только одного, — я подняла бровь, — что ты опять начнёшь хвастаться своими трофеями.
— Никаких трофеев, — торжественно пообещал он. — Только листья, книги и, может быть, чай с печеньем, если мама успела их испечь.
Мы снова рассмеялись и пошли к парку. Ветер играл листьями на деревьях, солнце пробивалось сквозь облака, а где‑то позади, на школьной стоянке, поблескивал чёрный спорткар — но сейчас он казался таким же далёким и незначительным, как и все мои прежние страхи.
Потому что теперь я точно знала: Макар — это не машина, не статус, не репутация крутого парня. Это тот, кто заметил мою любовь к облакам, кто пошёл в зоомагазин ради Дымки, кто готов показать свою коллекцию листьев просто так, без всяких скрытых мотивов.
И, кажется, я была готова узнать его ещё лучше.
— Кстати, — обернулась я к нему, — а почему ты раньше не показывал эту сторону себя? Ну, ту, что не связана с тачкой и популярностью?
Он на мгновение задумался.
— Наверное, боялся, — признался он. — Боялся, что без всего этого я стану… обычным. А обычный Макар никому не интересен.
— Глупости, — я взяла его за руку. — Обычный Макар гораздо интереснее. По крайней мере, для меня.
Его улыбка стала шире, а пальцы слегка сжали мою ладонь. И в этот момент я поняла: возможно, это и есть настоящее начало чего‑то по‑настоящему важного.