Супервизионные работы студентов учебных групп - это всегда очень интересно. И не только самим процессом расстановки, но и процессом обсуждения. Столько новых идей! Столько новых наблюдений!
Запрос клиентки (назовем её Алевтина, имена и детали ситуации изменены для соблюдения конфиденциальности) был сформулирован примерно так: «У меня взрослый сын Артём. Он всегда был настоящим бойцом. Но после пяти лет обучения в вузе и вернулся домой в состоянии клинической депрессии. Мы как бы лечимся… Мы держимся на препаратах… Я очень устала. Хочу получить представление о том, что с ним происходит… Для того, чтобы двинуться к улучшению состояния… Я очень хочу, чтобы он поправился, чтобы он был здоров!»
Принципиальное согласие сына на данное исследование его ситуации у вас есть? «Да, он знает о моём визите сюда… Мы с ним это обсуждали…»
Дополнительная информация: Отец сына (бывший муж Алевтины) живет в городе N со своей новой семьей (вторая жена и двое сыновей). Все пять лет учебы Артём проживал в квартире отца, в отдельной комнате.
Фигуры в расстановке:
- Заместитель Алевтины
- Заместитель бывшего мужа клиентки (отца ребенка)
- Заместитель Артёма в контексте симптома
- Системная причина симптоматики сына
Образ в расстановке: У заместителя сына муть в голове, ватные ноги, глаза закрыты. Заместитель системной причины садится в ноги к отцу («Я здесь как тыква на высохшей земле, плачу, кругом серая, сухая, безжизненная земля. Очень сухо! Невыносимо сухо!»). Заместитель сына тянется к сидящей в ногах отца фигуре, сливаясь с ним в единое целое, слипаются как два куска пластилина.
Гипотеза: Бессознательная идентификация Артёма с нерожденным ребенком отца.
Решение и разрешающая фраза (от имени Артёма нерожденному брату): «Я живу, а ты нет!»
Подарок умершему ребенку – дождь. Самое важное заключалось в образе дождя. «Можно я еще в дожде посижу… Еще немного…»
подборка моих статей - https://www.b17.ru/selected/?u=165655
После данной интервенции, фигуры в расстановке выстроились в четкую симметрию: На левом полюсе шкалы отец Артёма и его нерожденный ребенок, на правом полюсе шкалы Алевтина и её сын Артем. Родители стояли. Дети сидели. Позы всех четверых были абсолютно зеркальными.
Решение и разрешающая фраза (Алевтина нерожденному ребенку бывшего мужа): «Я тебя вижу. Ты сын моего бывшего мужа. Мой сын Артем живет, а ты нет! Твою судьбу уважаю. А ты уважай его судьбу. Он - не ты. Ты – не он!»
Дополнительный важный аспект: В образе расстановки стало ясно, что у Алевтины до сих пор очень много агрессии и обиды в адрес бывшего мужа. После обсуждения опасности такой ситуации для сына (сын попадает под удар смещенной агрессии) разрешающая фраза была такой: «Сын мой дорогой, ты не виноват в том, что мы с твоим отцом разошлись. Мои чувства к нему, наши с ним отношения – это только наше дело. Да, я до сих пор на него злюсь и обижаюсь. Ты ни помочь, ни помешать этому не можешь. Ты не можешь нести ответственность за своего отца. Занимайся своими делами, живи своей жизнью. А я только твоя мама и я всегда тебе в помощь».
Результат: В образе расстановки произошли заметные изменения. Симметрия конфронтации развалилась. Нерожденный ребенок смог уйти. Заместитель бывшего мужа клиентки развернулся в будущее, оставаясь в контакте с Артемом. Заместители Артема и Алевтины так же развернулись в будущее. Артем занял место чуть впереди, на равном расстоянии между отцом и матерью.
На этом расстановку завершили.
Обсуждение
- «Мы как бы лечимся… Мы держимся на препаратах…» - это описание симбиотической связи с сыном. Он для неё и за мужа, и за брата, и, может быть, за отца.
- Резанула слух фраза Алевтины: «Проблемы не у меня с бывшим мужем. А у моего сына с бывшим мужем».
- «Ну у них конфликт (у сына и бывшего мужа)…» - сказала клиентка и при этом совершенно искренне улыбнулась. Значит сын – это средство в войне.
- Клиентка задавила в себе этот конфликт с бывшим мужем очень глубоко. И фигуры расстановки очень качественно раскрыли ситуацию.
- Я была агрессивной частью Алевтины, настолько агрессивной, что с одной стороны, я согласна на открытую войну, а с другой стороны, я веду партизанскую войну. А сын – орудие этой войны. Сын – заложник на этой войне. С одной стороны, стрелы агрессии матери в адрес отца бьют рикошетом по сыну. С другой стороны, сын – вовлечен на роль союзника матери в борьбе с отцом.
- Суть симптоматики Артема: Есть ошибка молодости отца (роман с девочкой закончился прерванной беременностью). Сын несет чувство вины вместо отца перед нерожденным ребенком и идентифицируется с ним.
- Геометрия расположения фигур была потрясающая. Относительно оси.
- Если у самого клиента нет ресурса для работы, всё можно сделать заместителями. Можно битый час уговаривать клиентку: «Ну измените интонацию… Ну посмотрите на отца вашего сына… Ну простите вы его…» А можно сразу поработать с заместителем, и всё может сдвинуться с мертвой точки. Сама клиентка себя привычно контролирует. А заместителю незачем себя контролировать. Он чувствует глубину и её выражает.
- Я в роли отца Артема был полон гнева. На минуточку! Папа – не дурак, папа жизнь передал.
- Разделились с нерожденным ребенком отца. Но нас побудило продолжить оставшееся напряжение.
- Проблема не в папе, а в чувствах мамы к папе. Уместное решение: «Сынок, я имею право на агрессивные чувства в адрес папы. И мы сами в своих отношениях разберемся. Без тебя».
- Первое, что влияет на благополучие сыновей и дочерей – это состояние матери. Мать – это последний человек, который меняется. Но как только она меняется, у детей сразу меняется всё.
- Потрясающий образ дождя. Вода – это архетип чувств. О чем тосковал ребенок – отсутствие чувств. Мы дали ему дождя. Мы дали ему много положительных чувств. Это об очищении от тяжелого. Это о наполнении светлым. Это о чувствах!
**
Написано в соавторстве с Надеждой Матвеевой
Автор: Карпенков Юрий Витальевич
Психолог, Онлайн-консультант преподаватель
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru