Дата премьеры уже есть — 18 февраля 2027. Сценарий пишет автор «Онегина» с Добронравовым. А главную героиню, Наташу Ростову, сыграет девушка, которая в момент знакомства с Андреем должна была бы ходить в шестой класс.
Спорим, Лев Николаевич сейчас переворачивается в гробу с частотой пропеллера? Или, может быть, наоборот — хохочет вместе с нами?
Знаете, мои дорогие, есть вещи, которые в России трогать не принято. Мать — святое. Родина — святое. И «Война и мир» — тоже святое. Четыре тома, 580 персонажей, философские отступления про Наполеона и народную волю, описание дуба, которое занимает три страницы. Это наш культурный кодовый замок, который мы с гордостью показываем иностранцам: «Вот, мол, умели же раньше писать, когда дубы были дубами, а люди — людьми».
Но приходит Сарик Андреасян.
Человек, которого он сам себя когда-то назвал «русским Диснеем» (спасибо, что не «русским Спилбергом»), и говорит: «А давайте я пересниму». Не сериал — нет, Урсуляк уже занят. А полный метр. Полнометражное полотно. Чтобы можно было за один вечер — и всё. Никаких тебе четырёх серий по шесть часов. Всё по-быстрому, по-андреасяновски.
И знаете что? Уже есть дата премьеры — 18 февраля 2027 года. В день именин Толстого. Красивый жест, ничего не скажешь. Только вот сам Лев Николаевич, боюсь, такой подарок не оценил бы. Но мы-то с вами оценим. По полной.
«С уважением к тексту»: как продюсеры обещают рай, а показывают… ну, вы поняли
Пресс-служба компании «Атмосфера кино» вещает сладкими голосами: авторы собираются не переосмыслить, а воссоздать мир Толстого «в его подлинном звучании». С уважением к тексту, эпохе и характерам.
Позвольте, Сарик, вы это серьёзно?
Тот самый режиссёр, который подарил нам «Защитников» с летающим таджиком и бородатым богатырём на лошади? Человек, чья фильмография выглядит как «всё подряд, лишь бы хайпануло»? Чикатило, ангарский маньяк, Виталий Калоев, «Чудо в кукурузном поле», землетрясение в Спитаке — а теперь ещё и Евгений Онегин с Домовёнком Кузей. И вот, когда казалось, что хуже уже некуда, — «Война и мир».
Видимо, закон подлости работает даже в кино. Или просто Сарик решил собрать коллекцию русских классиков, как покемонов. «Онегина» уже поймал. Теперь очередь Толстого.
Сценарий, кстати, пишет Алексей Гравицкий. Тот самый, что работал над «Онегиным» с Виктором Добронравовым и Лизой Моряк. Да, с женой Сарика. Которая, к слову, уже заявила, что сама не будет играть Наташу Ростову. И правильно сделала. Потому что, как она сама сказала, «на момент встречи Ростовой и Болконского ей было 13 лет, но, конечно же, в кино эту роль должна играть актриса совершеннолетняя».
Сказала — и как в воду глядела. Совершеннолетняя — это точно. Даже очень.
Кастинг, который можно разбирать на мемы: Пьер Безухов — бывший штангист?
Давайте, мои дорогие, разложим по полочкам то, что уже успело появиться в сети. Кадры, образы, лица. Сравним с хрестоматийной версией Сергея Бондарчука 1965 года — потому что её знают все. И сразу станет понятно: где классика, а где… ну, вы понимаете.
Пьер Безухов: вместо чудаковатого толстяка — двухметровый громила
В романе Пьеру — 20 лет. Он наивный, неуклюжий, добрый бастард с «огромными красными руками». Он не умеет вести себя в свете, его мучает вопрос смысла жизни, он пытается застрелить Наполеона, а потом становится масоном. В общем — классический «толстый парень с душой ребёнка».
Сергей Бондарчук в своей экранизации сыграл Пьера сам. Ему тогда было 42. В очках он выглядел даже старше. И да — он не был худым. Но у него было то самое благородное русское полнотное лицо, которое внушало доверие. Не красавец, но и не чудовище. Просто — человек.
А что у Сарика?
Николай Шрайбер. Актер очень колоритный, даже недооценённый. Сыграл в «Аритмии», «Территории». Но вы посмотрите на его параметры: рост — под два метра. Вес — за 110 килограмм. И это не толстовская мягкая полнота, это тяжелоатлетические кубы. С такими плечами, мои дорогие, не графами быть, а в цирке гири крутить. Или в «Игре престолов» горца играть.
Шрайберу, кстати, как и Бондарчуку тогда, — 43 года.
То есть Пьер Безухов снова будет выглядеть как отец Наташи Ростовой, а не как её ровесник? Ну ладно, допустим. Допустим, режиссёрское решение: показать «величину натуры» через физическую мощь. И у Толстого действительно Пьер к концу романа «становится уродлив в полноте». Но там это нажитое, а здесь — изначальный богатырь. С таким Пьером никакой Каратаев не нужен — он сам кого хочешь в бараний рог скрутит.
Интересно, как этот штангист будет «неуклюже» кружиться в вальсе? Страшно представить.
Наташа Ростова: балетное прошлое и попытка не повторить судьбу Савельевой
А вот это самый больной вопрос, мои дорогие. Потому что Наташа Ростова — это не просто персонаж. Это образ «русской души» в миниатюре. Она должна быть живой, порывистой, иногда некрасивой, иногда — ослепительной. В романе ей сначала 13. Потом — 16. Потом — 20.
В фильме Бондарчука Наташу сыграла Людмила Савельева. Ей было 20. Она была красива той особенной, неголливудской красотой: огромные глаза, волевой подбородок, но при этом — какая-то девичья угловатость. Савельева сама была балериной, и это чувствуется в каждой сцене: пластика, осанка, умение держать спину.
Сарик позвал Полину Гухман. Девушке тоже 20. Она снималась в «Мир! Дружба! Жвачка!» — неплохой сериал, кстати. И у неё тоже сильный балетный бэкграунд. В вальсе она, возможно, будет выглядеть даже лучше Савельевой. Грация — это да.
Но есть одна загвоздка.
Наташа Ростова — это не только вальс. Это сцена в лунную ночь с Соней, когда она говорит о полёте. Это её увлечение Анатолем Курагиным, почти побег из дома. Это слёзы над раненым Болконским. Это — взросление, которое ломает девочку через колено.
Справится ли Гухман? Не знаю. Поживём — увидим. Но одно радует: её не сделали «пластиковой красавицей». Лицо живое. Будем надеяться.
Андрей Болконский: уставший офицер, которому под 40
В романе князю Андрею — 27 лет. Он невысок, но статен. Красив тем, что называют «аристократической бледностью». Белые руки, мерная походка, скучающий взгляд. Он разочарован в браке, боготворит Наполеона, хочет своего Тулона. И умирает, чтобы потом мы плакали над его небом в Аустерлице.
Вячеслав Тихонов в роли Болконского — это эталон. Он сыграл его в 38 лет. И да, он был старше романного персонажа. Но эта усталость, эта сдержанность, этот холодок — они были настоящими. Тихонов не играл — он был князем Андреем.
А у Андреасяна — Станислав Бондаренко. Ему 40. Если вы не помните его лицо — не удивляйтесь. Он обычно играл эпизоды. Роль Болконского для него — звёздный час. На первых кадрах, которые появились в сети, мы видим… ну, просто мужчину в мундире. Нет того скучающего взгляда, той внутренней пустоты, которую Тихонов передавал без единого слова. Есть только форма.
Может, мы слишком рано паникуем? Может, в движении он нас удивит? Но, зная Сарика, чудес ждать не приходится. «Русский Дисней» любит картинку, а не душу.
Анатоль Курагин: с подиума Gucci — прямо в объятия Наташи
А вот это, мои дорогие, отдельный цирк с конями.
Анатоль Курагин в романе — «беспокойный дурак», мажор, который привязывает городового к спине медведя. Ему 22 года. Он красив той наглой, самовлюблённой красотой, которая кружит головы наивным барышням. Идеальный злодей-любовник.
В экранизации Бондарчука его сыграл Василий Лановой. Ему было 28. И он был настолько хорош, что до сих пор миллионы женщин вздыхают при одном упоминании его имени. Красавец. Аристократ. Наглая усмешка и огонь в глазах.
А у Сарика — Матвей Лыков. Сын того самого Казановы из «Улиц разбитых фонарей». Матвей — бывший модель. Лицо Gucci, если вы помните. Красивый, фактурный, скуластый. Ему — 38 лет. На десять лет старше Ланового в момент съёмок.
То есть наш Анатоль — почти 40-летний мужчина, который должен изображать 22-летнего прожигателя жизни?
Ладно, допустим, грим и свет. Но суть-то не в возрасте. Лановой играл породу. Лыков пока что выглядит как человек с обложки GQ, которого по ошибке занесли в XIX век. Посмотрим, сможет ли он сыграть «беспокойного дурака», а не просто позировать перед камерой.
Николай Ростов: весёлый гуляка, который постарел на 13 лет
Брат Наташи, «курчавый юноша с пушком над губой», который кричит «я уже мужчина!» — и идёт на войну. Ему 20. Он горяч, глуповат, но честен.
Олег Табаков в роли Николая — это комок энергии. Ему тогда было 27, но он выглядел моложе. Заразительный смех, озорной взгляд, та самая «красивая молодость».
У Андреасяна — Александр Метелкин. Тот самый, что играл главную роль в «Летучем корабле» (недавняя сказка). Ему 33 года.
То есть разница между романным возрастом и актёрским — 13 лет. Тринадцать, Карл! Николай Ростов в исполнении Метелкина — это уже не юноша, а зрелый мужчина, у которого, возможно, свои дети в том же возрасте.
И ладно бы это была трагикомедия, но ведь — нет. Мы должны поверить, что этот дядечка бегает по полю с шашкой и кричит «ура!».
Соня Ростова: единственная, кто почти попал в точку
Соня — сирота, «тоненькая брюнетка, похожая на кошечку». Желтоватая кожа, гигантская коса, обвитая вокруг головы, и «взгляд распустившегося цветка». Ей 15.
Ирина Губанова в советском фильме была идеальной Соней. Тонкая, печальная, верная. Ей было 22.
У Андреасяна — Таисия Калинина. Ей 20. Она снималась в «Одном маленьком ночном секрете» и «Красной шапочке». У неё есть то самое «невинное» лицо, которое так нужно Соне. Пожалуй, это самый удачный кастинг. Калинина выглядит моложе своих лет, у неё большие глаза и действительно какая-то кошачья грация.
Если её не заставят играть через силу — получится. Но один глоток воздуха в душной комнате не спасёт весь дом.
«Лучше, чем было, уже не сделать»: что сказала Людмила Савельева
Вы только вдумайтесь, мои дорогие. Живая легенда, та самая Наташа Ростова из фильма Бондарчука, Людмила Савельева, узнала о планах Сарика. И не промолчала.
Она сказала примерно следующее (пересказываю своими словами, но смысл точный): «Странно, что он вообще за это взялся. У нас же есть прекрасный советский фильм. Неужели других идей нет? Лучше, чем было, уже не сделать. А войну снимать — это же адски сложно. Хотя сейчас технологии — может, он её просто нарисует».
«Может, он её просто нарисует».
Вот это, мои дорогие, диагноз. Человек, который сам прошёл через шесть лет съёмок, через массовку в 120 тысяч человек, через настоящие батальные сцены с живыми солдатами, через Бородинское сражение, снятое с вертолёта, — она говорит о компьютерной графике как о неизбежном зле.
И ведь права.
Сарик — не Бондарчук. У него нет бюджета в 8 миллионов советских рублей (по тем временам — бешеные деньги). У него есть современные технологии, зелёный экран и, возможно, пара тысяч массовки, размазанных по экрану с помощью CGI.
«Нарисует» — да. Нарисует и войну, и пожары, и Наполеона на холме. Только вот души не нарисуешь.
Сравнение с зарубежными версиями: где наши, а где «Голливуд»?
Кстати, «Войну и мир» экранизировали много раз. И не только у нас. В 1956 году Кинг Видор снял фильм с Одри Хепбёрн. Да, сама Хепбёрн играла Наташу. И что? Красивая картинка, но русские зрители тогда плевались: не то, не так, не наше.
В 1972 году Би-би-си показала 20-серийный фильм, где Пьера Безухова сыграл молодой Энтони Хопкинс. И знаете, Хопкинс — гений. Но его Пьер — это британский интеллигент в русской обёртке. Опять не то.
В 2007 году выходила европейская версия с Клеманс Поэзи и Игорем Костолевским. Прошла незамеченной.
В 2016 году снова Би-би-си — с Полом Дано, Лили Джеймс и Джеймсом Нортоном. Дорого, богато, стильно. Но опять — английские русские, которые говорят с акцентом и пьют чай в пять часов.
Все эти версии хороши по-своему. Но ни одна не переплюнула Бондарчука. Потому что Бондарчук делал эпос. Не кино, а погружение. Четыре фильма, шесть часов, никакой спешки. Ты живёшь с этими героями, ты мучаешься их сомнениями, ты плачешь над смертью князя Андрея.
А Сарик, как вы думаете, сможет дать нам это за два часа? Два часа — стандартный хронометраж полного метра. В два часа нужно впихнуть и Аустерлиц, и Бородино, и любовную линию, и масонство Пьера, и Наполеона, и пожар Москвы. Да там одного текста на десять часов.
Значит, будут сокращения. Жестокие. «Война и мир» — лайт-версия. Все философские отступления — к черту. Второстепенные линии — вырезаны. Останется только скелет: Пьер любит Наташу, Андрей любит Наташу, Курагин хочет Наташу украсть, война — бах-бах — все умерли, но потом воскресли (в моральном смысле). Финал.
И вот это, мои дорогие, называется «уважение к тексту»?
«Русский Дисней» и его методы: откуда ноги растут
Давайте честно. Сарик Андреасян — это бизнес. Он не искусство. Он продюсер, который научился делать продукт, который продаётся. Скандалы? Да пожалуйста. Критика? Он её обожает. Чем громче ругают, тем больше билетов купят. Это старая, как мир, схема.
Вспомните его «Онегина». Там тоже кричали: «Как можно, Добронравову за 40, а Ленскому — 40! Они же ровесники!». И что? Фильм посмотрели. Деньги собрали. И теперь будет «Война и мир».
Поэтому, мои дорогие, не ждите шедевра. Ждите зрелища. Красивых платьев, пышных залов, усов и эполетов. Ждите батальных сцен, нарисованных на компьютере. Ждите актёров, которые старше своих персонажей на полтора десятка лет. Ждите, в конце концов, скандала — потому что без скандала Сарик не Сарик.
И знаете что? Мы всё равно пойдём смотреть. Из любопытства. Из желания поругаться. Чтобы потом в соцсетях написать: «А вот у Бондарчука было лучше». Сарик это знает. И на это рассчитывает.
Вердикт: станет ли новая версия «Войной и миром» или «Войной с реальностью»?
Я не буду хоронить фильм до выхода. Это было бы нечестно. В конце концов, у Сарика есть талант — он умеет организовывать процесс. Он умеет подбирать операторов, художников, костюмеров. Картинка, скорее всего, будет красивой. Может быть, даже очень красивой.
Но «Война и мир» — это не про картинку. Это про воздух. Про то ощущение, что ты дышишь тем же воздухом, что и герои. Про ту самую «некрасивую» Наташу, которая говорит о полёте в лунную ночь. Про умирающего Болконского, который видит над собой бесконечное небо. Про Пьера, который плачет в плену у французов.
Сможет ли двухметровый штангист Шрайбер заплакать так, чтобы заплакали мы? Сможет ли 40-летний Бондаренко изобразить юношескую жажду славы? Сможет ли Гухман станцевать не балетный па, а танец души?
Вопросы, на которые нет ответа.
Остаётся только ждать. 18 февраля 2027 года — дата красным в календаре. Причём не важно, красная она от радости или от стыда.
А вы, мои дорогие, пойдёте смотреть?
Или останетесь дома пересматривать четырёхсерийную эпопею Бондарчука, как делали ваши бабушки и дедушки?
Пишите в комментариях. А я пойду перечитывать первый том. Хотя бы для того, чтобы к премьере вспомнить, кого и за что мы должны любить — а кого презирать.
P.S. А вы заметили, мои дорогие, что из всей команды только Людмила Савельева сказала правду? Остальные — отмалчиваются. Боятся, наверное, карьеру испортить. Или уже подписали контракты, по которым нельзя ругать «русского Диснея». Но мы-то с вами не подписывали. Поэтому — ругаем. Громко, вкусно, с цитатами из Толстого. Потому что кто, если не мы?