В уютном доме, где пахло булочками и воском от свечей, жил-был Домовёнок по имени Путаник. Он был не злым, о, нет! Он просто обожал… наводить лёгкий, изящный беспорядок. Не разгром, а именно путаницу. Это было его искусство.
Скучно было просто сидеть за печкой. И вот, едва семья засыпала, Путаник выходил на тихие проделки.
**Проделка первая, утренняя.
Папа никак не мог найти второй носок. Он заглядывал под кровать, за шкаф, вскакивал, бормоча: «Я же точно положил их вместе!» А Путаник, невидимый, тихонько хихикал, сидя на люстре. Он не крал носок. Он просто аккуратно закатывал его в рулон ковра у двери, где тот лежал, довольный и скрытый.
Проделка вторая, обеденная.
Мама вечно искала ложку для варенья. «Была же целая горсть!» – восклицала она. Путаник обожал ложки. Он устраивал их в самом неожиданном месте: одна торчала из цветочного гортка с геранью (для полива, знаете ли), другая мирно спала в кармане папиного халата, а третья… третья служила отличной подпоркой для чуть пошатнувшейся полки с крупами. Без неё полка дребезжала, а с ложкой – идеальная тишина. Очень практично!
Проделка третья, вечерняя.
Дочка Катя мучилась с домашним заданием. Она точно-точно помнила, что положила новую резинку в пенал. Но её там не было! Вместо этого резинка, подхваченная Путаником, украшала хвост спящего кота Василия, превратив его в элегантного «кота с бантиком». Василий просыпался, чувствовал неладное и носился по дому, пытаясь догнать свой же хвост, к всеобщему смеху.
Дом был полон маленьких загадок. Ключи от кладовки вдруг находились в холодильнике, примёрзшие к баночке сметаны. Пуговица от любимой чашки мирно лежала в сахарнице. А лёгкий, едва уловимый шепоток, похожий на шуршание мышиных лапок, доносился по ночам из-под дивана.
Семья вздыхала, ворчала, но… странное дело. Папа, ища носок, обнаружил закатившийся мячик и вспомнил, что обещал поиграть с Катей. Мама, роясь в поисках ложки, находила забытую открытку и улыбалась. А Катя, гоняясь за Васей с резинкой, забывала про двойку по математике и хохотала до слёз.
Однажды вечером Катя не легла спать. Она притаилась на кухне с фонариком. И увидела Его. Крошечный старичок в синем кафтанчике, с бородой из пуха, сосредоточенно переставлял солонку с перчинкой местами, чтобы они «лучше смотрелись».
- Это ты всё? - тихо спросила Катя.
Путаник вздрогнул и чуть не уронил перечницу. Его большие, как вишенки, глаза округлились от страха.
- Не прогоняй! - прошептал он. - Я не вредный! Я просто… навожу уютный беспорядок. Без него дом становится слишком тихим и скучным.
Катя задумалась. Вспомнила папино смешное лицо, когда он скакал на одной ноге, искав носок. Вспомнила мамину улыбку при виде открытки. Свой собственный смех.
- А… а если тебе не скучно, ты можешь делать что-то полезное? - осторожно спросила она.
- Полезное? - Путаник почесал за ухом. - Ну, я могу… подсказывать, где что лежит. Только не прямо, а намёком. Или… греть остывшие тапочки у печки, пока все спят. Или отгонять ночные кошмары, щекоча пятки.
С тех пор в доме заключили договор. Путаник остался. Его проделки стали меньше, а подсказки - чаще. Иногда он всё же закатывал носок или прятал ложку - куда же без этого? Но теперь, обнаружив пропажу, папа говорил: «А, это Путаник постарался! Ну, поищем!» И поиск превращался в маленькое приключение.
А в особенно тихие вечера Катя ставила на край стола блюдечко с вареньем и крошку печенья. И утром оно всегда было пусто, а на скатерти лежал блестящий, как будто отполированный смехом, желудь или пёрышко - знак того, что в доме живёт не вредитель, а самый настоящий Хранитель Весёлой Путаницы. И что с ним гораздо уютнее.