Слова, которых не существовало
Есть такой особенный момент в терапии, который я наблюдаю почти у каждого клиента, и каждый раз он меня трогает. Человек хочет что-то сказать. Что-то важное. Про боль, про обиду, про нежность, про страх. Он делает вдох, открывает рот, и... ничего. Как если бы он потянулся к полке за нужной книгой, а полка пустая. Слов нет. Не в смысле «забыл». В смысле: их никогда там не было.
Потому что слова для чувств не возникают сами по себе. Их кто-то должен дать. Обычно это делают родители, в первые годы жизни, и делают они это настолько незаметно, что мы даже не осознаём, что это навык, а не врождённое свойство.
Ребёнок плачет. Мама говорит: «Тебе грустно, потому что я уходила, и тебе было страшно». Один простой акт. Она не отмахнулась, не сказала «хватит реветь», не ушла в другую комнату. Она назвала то, что ребёнок переживает. Дала его переживанию имя. И теперь у него есть слово «грустно», слово «страшно», и опыт: когда я это чувствую, можно об этом сказать, и мир не рухнет.
Бион называл это контейнированием, мать принимает в себя невыносимые, непонятные переживания ребёнка, перерабатывает их и возвращает в удобоваримой форме. Как переводчик: ребёнок кричит на языке, который сам не понимает, а мать переводит. «Ты сейчас злишься». «Тебе обидно». «Ты испугался».
А теперь представьте, что переводчика не было.
Семья, где чувства были лишними
Я не про какие-то ужасные семьи. Не обязательно. Иногда это вполне «нормальная» семья, где просто не принято. Не принято говорить «мне больно». Не принято плакать при других. Не принято жаловаться, потому что «у кого-то хуже». Не принято злиться, потому что «мы же интеллигентные люди». Не принято просить о помощи, потому что «каждый справляется сам».
В таких семьях чувства существуют, конечно. Куда они денутся. Но они существуют как что-то неназванное, невидимое, как мебель, о которую все спотыкаются, но которую никто не замечает. Папа молчит, когда обижен. Мама хлопает дверьми, когда злится, но на вопрос «что случилось?» отвечает «ничего». Никто никому никогда не говорит: «Мне сейчас плохо, и я хочу, чтобы ты просто побыл рядом».
И вы вырастаете в этом. Не с травмой, нет. С чем-то более тонким: с отсутствием языка. Вы умеете чувствовать (хотя иногда сомневаетесь и в этом). Но у вас нет слов, чтобы это передать другому. Как человек, который видит все цвета, но в его языке нет для них названий.
«Мне нормально» и другие формы молчания
В моей практике я часто спрашиваю: «Что вы сейчас чувствуете?» И получаю один из вариантов: «нормально», «ничего», «не знаю», «какую-то фигню». Последний вариант, кстати, самый честный, потому что в нём хотя бы есть признание: что-то есть, но я не знаю, что это.
Это не сопротивление. Это не нежелание. Это реальный дефицит: у человека нет внутренней карты собственных переживаний. Злость, обида, разочарование, стыд, нежность, благодарность, тоска: всё это слито в одно мутное «ну, как-то не очень» или, что хуже, в одно ослепительно бодрое «всё отлично».
Макдугалл писала о людях, которых она называла «нормопатами»: внешне всё прекрасно, функционируют безупречно, а внутри, на том месте, где должна быть эмоциональная жизнь, что-то вроде белого шума. Не пустота. Скорее, неразборчивый гул, в котором невозможно различить отдельные голоса.
И эти люди приходят в отношения. И партнёр спрашивает: «Что ты чувствуешь?» И они честно не знают. Не скрывают, не врут, не манипулируют. Просто не знают. Как будто их попросили описать вкус блюда, которое они никогда не пробовали.
Что происходит в паре, когда один из двоих немой
Вот что я наблюдаю, и это разламывает отношения медленнее, но надёжнее любого скандала.
Она хочет поговорить. Он молчит. Не потому что ему плевать. Потому что в его арсенале нет инструментов для этого разговора. Он может починить кран, разобраться с документами, организовать переезд. А сказать «мне одиноко рядом с тобой» он физически не способен. Слова не формируются. Как если бы ему предложили написать стихотворение на языке, которого он не учил.
Или наоборот. Он спрашивает: «Тебя что-то беспокоит?» Она говорит: «Нет, всё нормально». А через два дня взрывается из-за невымытой чашки. И он в ужасе, потому что чашка: это же мелочь, какого чёрта? А она в ужасе, потому что чашка, конечно, ни при чём, но она не знает, как сказать то, что на самом деле. А на самом деле: «Мне кажется, я тебе не важна, и это так больно, что легче орать про чашку, чем произнести это вслух».
Винникотт говорил, что способность быть уязвимым формируется в пространстве, где уязвимость безопасна. Если такого пространства не было в детстве, то во взрослых отношениях человек оказывается перед невозможной задачей: нужно раскрыться, но раскрываться нечем. Или, точнее, есть чем, но нет навыка, нет опыта, нет внутреннего разрешения.
Дело не в словарном запасе
Я хочу уточнить одну вещь, потому что она часто ускользает. Проблема не в том, что вы не знаете слова «грустно», «обидно», «страшно». Вы их знаете. Проблема в том, что между ощущением в теле и произнесённым словом у вас стоит стена. И стена эта построена не из незнания, а из страха.
Страха, что ваши чувства окажутся «слишком». Что партнёр скажет: «Ну ты загоняешься». Или промолчит. Или отвернётся. Или, что самое страшное, посмотрит с тем выражением, которое вы помните с детства: «ну и зачем ты мне это рассказываешь?»
Каждый раз, когда вы пытаетесь сказать о своих чувствах и встречаете равнодушие или раздражение, вы возвращаетесь в ту самую точку: мои переживания никому не нужны. Лучше молчать. Молчание хотя бы безопасно.
И вот вы молчите. Годами. А партнёр через пять лет говорит: «Я тебя не знаю. Ты для меня закрытая книга». И вы думаете: но я же здесь. Я каждый день рядом. Как это: «не знаю»?
А так. Вы рядом, но вас не слышно. Вы присутствуете, но не проявляетесь. И для другого человека это ощущается как пустая комната: вроде бы кто-то живёт, но следов жизни нет.
Почему «просто скажи, что чувствуешь» не работает
Это, наверное, один из самых бесполезных советов в истории отношений. Наравне с «просто расслабься» и «не принимай близко к сердцу».
«Просто скажи» предполагает, что между чувством и словом нет зазора. Что вы чувствуете, осознаёте, формулируете и произносите, как автомат. Но для человека, которого не научили этому в детстве, каждое звено этой цепочки под вопросом.
Чувствуете ли вы? Да, но часто не распознаёте. Тело сжимается, горло перехватывает, в груди тянет, но что это: злость? обида? тоска? Всё размыто.
Осознаёте ли вы? Иногда. Через часы, через дни. «А, вот почему я тогда замолчал. Я обиделся». Но в момент, когда это происходит, доступа к осознанию нет. Есть только реакция: замереть, уйти, огрызнуться, свести к шутке.
Формулируете ли вы? Вот тут совсем сложно. Потому что формулировать чувства, это не то же самое, что формулировать мысли. Мысль можно выстроить логически. Чувство нужно почувствовать и рискнуть его предъявить. А риск ощущается как смертельный, даже если рационально вы понимаете, что ничего страшного.
Бион это объяснял через свою модель: пока эмоциональный опыт не переработан (не стал тем, что он называл альфа-элементами), он непригоден для мышления и для коммуникации. Он остаётся сырым, телесным, невербальным. Вы ходите с ним, как с занозой, которую не можете ни вытащить, ни объяснить, где болит.
Одна вещь, которую я заметила за годы работы
Люди, которые «не умеют говорить о чувствах», часто прекрасно умеют чувствовать чужие. Они безошибочно считывают настроение партнёра. Знают, когда он расстроен, даже если он улыбается. Замечают микроизменения в интонации, в выражении лица, в том, как он ставит чашку на стол.
Это не совпадение. Это тот же корень: ребёнок, который не мог говорить о своих чувствах, был вынужден виртуозно читать чужие. Чтобы выжить в среде, где эмоциональная информация не поступала через слова, нужно было научиться считывать её через всё остальное: через тело, жесты, паузы, звуки.
И в этом, мне кажется, есть что-то одновременно красивое и грустное. Вы блестяще настроены на другого. Но совершенно не настроены на себя. Антенна направлена наружу, а внутренний приёмник молчит.
Что с этим делать (и почему это не про «техники общения»)
Я не верю, что проблему «не умею говорить о чувствах» можно решить списком фраз. «Я-сообщения», «когда ты делаешь X, я чувствую Y», все эти формулы из книг про коммуникацию. Они полезны, когда у вас уже есть доступ к своим переживаниям и вы просто ищете форму. Но если доступа нет, если между вами и вашими чувствами стена, то формула не поможет. Вы скажете «я чувствую», и дальше будет пауза, потому что вы честно не знаете, что поставить после этих слов.
Работа тут глубже. Она про то, чтобы в безопасном пространстве, медленно, с кем-то, кто выдержит и не торопит, начать замечать: а что я, собственно, чувствую? Вот прямо сейчас, в этот момент, когда я рассказываю эту историю, что происходит в моём теле? В горле, в груди, в животе?
И когда появляется первое, робкое, неуклюжее: «мне кажется, я злюсь... или нет, не злюсь... скорее, мне обидно... хотя я не уверен», это не слабость. Это начало языка. Вашего собственного. Того, которого у вас не было.
Бион считал, что мышление развивается в контакте с другой психикой, которая помогает переваривать непереносимое. В детстве это мать. Во взрослом возрасте, когда мать эту функцию не выполнила, это может быть терапевт. Не чтобы заменить мать. А чтобы впервые создать опыт: я могу чувствовать, называть это и быть услышанным. И ничего страшного не произойдёт.
А уже потом, из этого опыта, рождается способность говорить с партнёром. Не по формуле. А по-настоящему. Неловко, с запинками, иногда невпопад. Но живо.
Если вы узнали в этом себя, и если у вас тоже пустая полка там, где должны быть слова для чувств, заходите. Не для того, чтобы я «научила вас говорить». А чтобы вместе обнаружить, что именно вы чувствуете. Слова найдутся потом. Сначала нужно найти то, для чего они нужны.
📌 Телеграм: t.me/close_people_psy
📌 Макс (совсем новый канал): https://max.ru/join/5jC2kt98s6nkGJMCW2ISJz5PLrP3krDtAx3utoezyHk
📌 ВКонтакте: https://vk.ru/psyblizost
📌 Записаться: http://psyblizost.ru