Знаете, я давно собирался написать об этом, но всё как-то руки не доходили. А потом подумал — ну сколько можно откладывать? Тем более что история того стоит. Даже не одна история, а целых несколько, и все они связаны с животными. С нашими, домашними, которые живут рядом и которых мы, казалось бы, знаем как облупленных. Но вот именно что — казалось бы.
Начну с кота. Нашего кота Василия, которому в этом году исполнилось одиннадцать лет, и который за эти годы успел вытворить столько всего, что иной человек за всю жизнь не натворит. Василий — рыжий, упитанный, с видом человека, которому все должны и никто не отдаёт. Именно с таким выражением морды он однажды утром вошёл на кухню и положил перед женой живую лягушку. Аккуратно так положил, отступил на шаг и сел. Смотрит.
— Это что? — спросила жена, не отрывая взгляда от лягушки.
— Это подарок, — объяснил я, потому что по опыту знал: кот таким образом выражает высшую степень уважения и расположения.
— Убери это немедленно, — сказала жена тоном, не допускающим возражений.
Лягушку я унёс в сад и выпустил под куст смородины. Василий смотрел мне вслед с таким видом, будто я только что выбросил в мусор его лучший подарок. Впрочем, именно это я и сделал, если задуматься. Он потом весь день демонстративно сидел спиной к жене — обиделся. На неё, не на меня. Видимо, решил, что я тут ни при чём, раз принял дар с должным почтением и отнёс его в сад, а не в ведро.
Но это ещё цветочки. Настоящее представление Василий устроил месяца через три после лягушачьего эпизода, когда к нам приехала тёща. Тёща у меня женщина строгая, кота недолюбливает и при каждом удобном случае называет его нахлебником. Кот, надо сказать, платит ей взаимностью и при её появлении обычно исчезает куда-то на несколько часов, будто и не было его никогда.
Так вот. Тёща приехала, расположилась на диване в гостиной, включила телевизор и задремала. Как это у неё получается — загадка. Лично я с включённым телевизором уснуть не могу. Ну да ладно. Задремала. А Василий, который куда-то пропал сразу после её приезда, неожиданно вернулся. Вошёл в гостиную, запрыгнул на диван, аккуратно улёгся у тёщи в ногах и принялся громко мурлыкать.
Жена, которая наблюдала за этим из коридора, потом долго не могла мне это рассказать — всё время начинала смеяться на середине. Тёща проснулась от мурлыканья, увидела кота, вздрогнула, и произнесла растерянно:
— Ты чего это?
Кот поднял на неё зелёные глаза, зевнул и снова опустил голову на лапы. Тёща посидела немного, потом неуверенно протянула руку и почесала его за ухом. Василий немедленно перевернулся на спину, подставив живот. После этого тёща ещё минут двадцать его гладила и приговаривала: «Ну надо же, вот ведь умница». С тех пор она его нахлебником не называет. Говорит — «умный кот». Что именно изменилось в тот день в Василии — не знаю. Может, решил навести мосты. А может, почуял, что человек одинокий и ему просто нужно было немного тепла. Коты иногда понимают такие вещи лучше нас.
Но коты — это отдельная история. Расскажу вам про собаку. Не свою, соседскую. Соседа моего зовут Николай Петрович, человек он основательный, немногословный, держит огород и овчарку по имени Граф. Граф — пёс серьёзный, с густой шерстью и умными карими глазами, которыми он смотрит на вас так, будто уже всё про вас знал заранее и теперь просто наблюдает, подтверждаются ли его выводы.
Так вот, у Николая Петровича есть соседка с другой стороны — баба Люся. Женщина лет семидесяти пяти, живёт одна, держит кур. И вот однажды весной куры её каким-то образом проникли на огород к Николаю Петровичу и принялись там хозяйничать. Николай Петрович был в это время в гараже. Граф — во дворе.
Я всё это видел через забор, потому что как раз возился с грядками. Граф долго наблюдал за курами, сидя на месте. Потом встал, обошёл их кругом — куры шарахнулись, но не убежали, только сбились в кучку. Тогда Граф лёг на землю, вытянул лапы вперёд и несколько раз тявкнул — тихо, почти вежливо. Куры уставились на него. Он тявкнул ещё раз и сделал движение головой в сторону дыры в заборе, через которую они, собственно, и пролезли.
Я поначалу не поверил своим глазам. Граф буквально пас кур. Он аккуратно, без лишнего шума, перемещался то справа, то слева, и куры, словно понимая, что происходит, послушно двигались в нужном направлении. Минут через десять все они оказались по ту сторону забора. Граф подошёл к дыре, понюхал её, потом обернулся, посмотрел на меня и лениво зевнул.
Николай Петрович вышел из гаража уже после того, как всё закончилось. Я ему рассказал. Он послушал, поморщился и говорит:
— Это он их уже второй раз так провожает.
— Второй? — говорю я.
— Третий, если честно, — уточнил Николай Петрович. — Первый раз я сам видел. Думал, случайность. Теперь вижу — метод.
Потом, через какое-то время, я узнал от бабы Люси, что куры после этих случаев в ту сторону вообще перестали ходить. Обходят дыру в заборе стороной. Граф ни разу не залаял на них по-настоящему, не напугал, не обидел — просто очень доходчиво объяснил, что к чему. Умнее иного человека, честное слово.
Впрочем, животные вообще умеют удивлять. Особенно когда ты этого совсем не ждёшь. Была у нас в деревне, где я провёл детство, коза по имени Зинка. Держала её соседка Авдотья Семёновна — женщина громкая, добродушная, с руками, привыкшими к работе, и голосом, который был слышен через три огорода.
Зинка была козой со своим характером. Она любила ходить за Авдотьей Семёновной по пятам — буквально. Куда та, туда и коза. На огород — коза за ней. К колодцу — коза следом. Это было бы мило, если бы Зинка при этом ничего не трогала. Но она трогала всё. Грызла бельё на верёвке, жевала угол деревянного сарая, однажды утащила и съела целый носовой платок прямо из кармана фартука Авдотьи Семёновны. Хозяйка за неё не сердилась особенно — только всплёскивала руками и говорила: «Ну, Зинка, ну, бесстыдница».
Но самый удивительный случай произошёл зимой. Авдотья Семёновна поскользнулась у крыльца и упала. Не сильно ушиблась, но встать сразу не смогла — нога подвернулась, и она так и осталась сидеть на снегу. Кричать не стала — не в её характере было шуметь попусту.
Зинка, которая в это время была в сарае — а сарай был совсем рядом с домом — вдруг начала биться в дверь копытом. Громко, настойчиво, без остановки. Муж Авдотьи Семёновны, дед Архип, услышал шум, вышел посмотреть, что с козой, и увидел жену на снегу. Потом рассказывал соседям:
— Я бы ещё часа два телевизор смотрел. Если б не Зинка — кто знает, сколько бы она там просидела на морозе.
Как коза поняла, что хозяйке плохо? Никто не знал. Может, услышала звук падения. Может, почувствовала что-то своё, козье. Авдотья Семёновна после этого случая стала угощать её хлебом с солью каждое утро и говорила, что Зинка у неё умнее любой собаки. Собаки соседские на это обижались, но виду старались не показывать.
Знаете, что меня в таких историях удивляет больше всего? Не сам поступок животного, а то, как оно принимает решение. Ведь никто его не учил. Никто не объяснял Графу, как пасти кур. Никто не говорил Зинке, что нужно стучать копытом в дверь, если хозяйке плохо. Никто не просил Василия мириться с тёщей. Они просто — поняли. Как-то по-своему, без слов и объяснений.
Мой приятель Серёжа, ветеринар с двадцатилетним стажем, как-то сказал мне за чаем:
— Люди думают, что животные живут инстинктами. А инстинкт — это просто слово, которым мы объясняем то, чего не понимаем. На самом деле они думают. Просто по-другому.
Я тогда поспорил с ним — мол, ну это уж слишком. А сейчас, вспоминая Графа с его курами и Василия с тёщей, думаю — а может, Серёжа прав.
Расскажу напоследок ещё один случай — совсем короткий, но он мне почему-то запомнился больше других. Был у нас в подъезде кот — ничейный, рыжий, худой. Жил на лестничной площадке между вторым и третьим этажом, питался тем, что подкармливали соседи. Звали его по-разному — кто Рыжиком, кто Апельсином, а бабушка с третьего этажа упорно называла его Тихоней, хотя тихим он не был никогда.
Однажды в подъезде поселился новый жилец — мужчина мрачный, нелюдимый, здоровался нехотя, в глаза не смотрел. Соседи его сторонились — не из страха, а просто потому что не знали, как подступиться. Он явно был человеком, у которого за плечами что-то тяжёлое, хотя что именно — никто не спрашивал.
Так вот. Рыжий кот, который на всех людей реагировал примерно одинаково — встречал, тёрся об ноги, требовал еды, — с этим мужчиной повёл себя иначе. Он не тёрся и не требовал. Он просто сидел рядом. Каждый раз, когда тот проходил мимо, кот поднимался, молча шёл следом до самой двери квартиры и садился у порога. Не мяукал. Просто — сидел.
Месяца через два мужчина этот стал здороваться первым. Потом начал сам приносить коту еду. А однажды открыл дверь квартиры и пустил его к себе. С тех пор кот жил у него. Бабушка с третьего этажа, узнав об этом, сказала:
— Вот видите. Тихоня знал, кому он нужен.
Может, оно и так. Может, животные просто видят в нас то, что мы сами в себе не замечаем. И иногда делают ради нас вещи, которые никакой логикой не объяснишь. Просто — берут и делают. Без всяких причин, кроме одной: им не всё равно.
А нам, людям, у них этому ещё учиться и учиться.