Переправа шла уже пять с половиной часов. Чтобы не сильно затягиваться, трудоёмкие процессы, погрузочные работы, велись одними и теми же группами. Получалось, те же самые люди, что загружали на берегу, они же сопровождали, они же и разгружали. Всё текло размеренно, по «накатанной колее».
Как и советовала Лиса, пронырливая лазутчица пристроилась к румынским военным. Вначале её воспринимали несколько настороженно, а после, когда сделали пару ходок, бездумно привыкли. Да и какая разница, кто и где грузит, лишь бы усердно работал. Тем более что толковая участковая работала за двоих – специально показывала прилежное трудолюбие.
Половая принадлежность российской разведчицы так и оставалась пока неразгаданной. Поскольку все: и местные румыны, и пришлые украинцы – обезличились непроницаемыми банданами, постольку каждый оставался неузнаваемым. Мера вынужденная. Операция считалась особо секретной, и нельзя было допустить, чтобы об истинной цели, о ядерных боезарядах, нечаянно кто-то пронюхал. Рассекретить же её можно было и просто, и совсем незатейливо. Если, скажем, к примеру, найдётся какой-нибудь случайный прохожий, способный заснять погрузочное мероприятие, то-о-о… последствия могли быть непредсказуемыми. Поэтому решили не рисковать. Чтобы исключить любую привязку, в том числе хоть чью-нибудь узнаваемость, предусмотрительное командование приказало «работать в режиме повышенной засекреченности».
«Тупые дебилы, - в тихую подумала Владислава, когда немного освоилась; по подсказке маститой оперативницы, она трудилась покладисто, никак не отсвечивая, - среди вас перемешается целый спецназ, - в её понимании значилось «несколько сотрудников специальных подразделений», - а вы и не «чу́хнетесь» – от слова «вообще». Вас перережут как безмозглых баранов, а вы и не узнаете кто. Впрочем, «хрен» бы да с вами, мнительные перестраховщики. Мне только лучше: останусь инкогнито».
Так Шарагина рассуждала, после того как исполнила первостепенное поручение. В первую же ходку она спрятала на вражеском сухогрузе собственное сотовое устройство. Чтобы его не нашли, предприимчивая брюнетка засунула продвинутый пеленгатор меж ящиков со стрелковым оружием. Проверила: не найдут. Облегченно вздохнула. Если основное задание успешно исполнено, то можно работать, особо не напрягаясь.
Ближе к концу, рациональную голову посетила заманчивая, едва ли не преступная мысль. «Может, свалить? - подумала практичная девушка; её как будто бы прострелило. - Чего я-то здесь буду делать? Мобильный телефон надёжно припрятан – навряд ли его найдут. Хотя-а… ежели невзначай он отклю́чится, или выйдет из строя, или какая другая оказия, то всё… полный провал. Укронацистские беспредельщики успешно запустят ядерную «поляницю-фантом», и мирному урегулированию наступит непоправимый «трендец». Это не считая загубленных душ! Нет, не пойдёт. Кому-то надо проникнуть на вражий корабль и прямо на месте координировать морское передвижение. Да, точно, так и поступим. Тем более что Юлиса предупреждала примерно о чём-то похожем». Прагматичная участковая уверилась в твёрдом решении. Далее, она участвовала в планомерной погрузке, ни о чём не раздумывая, без тени сомнений.
Всё шло хорошо, пока до окончания комплексных, погрузочно-разгрузочных процедур не осталось всего-навсего пять минут. Нежданно-негаданно, когда последняя «поляниця» переместилась на специализированный военный понтон, Шарагину окликнул лично полковник Кырский:
- Эй, воин! Поди-ка сюда. Я задам тебе несколько нескромных вопросов. Мне кажется, - поинтересовался он, едва безликая барышня подошла и вытянулась по струнке, как положено по воинскому уставу, - или ты настолько устал, что перепутал собственное подразделение? Это же румыны, а ты приписан к частям украи́нским. Или хочешь сбежать?
Было совсем успокоившаяся, лазутчица опять напряглась. «Чего ему надо? - сквозили невесёлые мысли, - неужели, помимо поспешной погрузки, хитро выделанного ушлёпка занимает хоть что-то иное? Сейчас узнаем». Только она подумала, как грозный военачальник резким, вообще неожидаемым ею, движением сорвал с неё лицевую повязку-бандану.
- А-а, старая сведомая, - злопамятный ирод сразу её узнал; ему не забылось позорное поражение, нанесённое двумя диверсантками при курском вторжении, - так я и думал. Я давно за тобой наблюдаю, и нечто в твоей деви́чьей походке показалось мне крайне знакомым. Как прикажешь тебя понимать? Забыл, как твоё настоящее имя…
- Шарагина Владислава, - образцовая участковая чеканила, как учили поступать на вражьих допросах, - полицейская Райковского ОВД, личный номер А-740812.
- Серьёзно?! Кхгы, кхкы, - поражённый комбриг поперхнулся, почти подавился; такой диковинной нахальности он просто не ожидал. - Ты, Слава, - ему пришёл на память её давешний позывной, - участвуешь уже во второй разведоперации, а представляешься по-прежнему полицейской – хватает же наглости?!
Пойманную диверсантку словно заклинило. Она твердила одно и то же, не размениваясь хотя бы на что-то другое. Ей бы сказать, дескать, официального перевода пока ещё не было; по меньшей мере мне его не показывали (да и когда?), потому что я в постоянных служебных командировках. Но нет! Наторелая шпионка хорошо себе представляла, что сломаешься – раз, расколешься – два, а дальше?.. Дальше пойдёт как по писанному. Поэтому требовалось держаться, держаться, держаться. Искать в себе духовные силы.
Так сознательная службистка, точно, и поступала. Она собрала отнюдь не женские волевые силы, и заунывно твердила: «Шарагина Владислава, полицейская райковского ОВД, личный номер А-840712». Попутно, готовясь к немыслимым пыткам, остервенело кусала губы. Похоже, они не заставили долго ждать.
- Эй, вы двое!.. - зловредный полковник в конечном итоге не выдержал; он подозвал к себе двух ближних солдат (они ему были отлично знакомы). - Хватайте эту мерзкую стерву да тащите на транспортный сухогруз. Глядите, поаккуратней, она способна на всякие гадости. Может избить, может уговорить, а может… и даже убить.
Безликие воины, по виду натренированные, бросились к одинокой девушке. Как только они приблизились, умелая полицейская, как суперская дама-ковбой, извлекла из-за поясного ремня заглушенный пистолет. Наставила на полковника. Поскольку она провалилась, постольку требовалось, хочешь не хочешь, быстро линять.
«Только бы добраться до густорастущего кустистого насаждения, - пульсировало в девчачьих висках, - вначале я там укроюсь, а следом, незамеченная, удачливо скроюсь. Да и Юли́са, наверное, пока ещё здесь. Она непременно поможет. Хотя почему я настолько уверена? Скорее всего, она уже мчится докладывать о предстоящей транспортировке. Нет! Пожалуй, нет. Так она не поступит. Слишком уж недоверчивая. Профессиональная оперативница предварительно убедится, что «ядерный груз» пошёл по нужному направлению, а уж после!.. В подробностях отчитается».
Шарагина рассуждала, а ситуации вокруг, неординарная, всё более накалялась. Их с нацистским военачальником окружило не менее двадцати вооружённых боевиков. Следовало срочно скоординироваться. Влада резко сгруппировалась, сделала шаг вперёд, переместилась за полковничью спину и, предупредительная, наставила взведённое оружие точно ему в висок. Сама укрылась за широкой спиной. Стала пятиться к лесной полосе.
- Расступитесь! - убедительная брюнетка крикнула громко, чтобы все её слышали; для дополнительного эффекта она пальнула впустую, стрельнула в воздух. - Иначе я «бо́шку» ему, непутёвую, «на́хер», снесу! Если не получится у меня, то за меня отомстит американский спецназ. По крайней мере, ваш самоуверенный полководец не будет жить – факт.
Как лишнее подтверждение из кустистого приле́ска произвёлся убийственный выстрел. Натовский боевик, румынский поданный, стоявший к Даяне ближе всего, упал как подкошенный. Его сразила меткая пуля. Можно не сомневаться, стреляла Лиса. Непревзойдённая снайперша никогда не промахивалась.
- Теперь понятно, что я не одна?! - Слава выглядела слегка удивлённой, она и не ожидала, что профессиональная разведчица, пренебрегая главным заданием, неожиданно вступится. - Случится чего со мной – пострадает и он, - рисковая девушка ничуть не шутила; она демонстративно, чтобы непременно заметил любой из рядом стоявших, ткнула в комбри́говский бок, - это, надеюсь, понятно?
- Выполняйте, - заявил посуровевший полковник; он прида́л себе, поверженный, угрюмое выражение, - это её неотступная снайпер-напарница. Я её знаю: она бьёт без промаха. Мы с ними обязательно рассчитаемся, но только потом.
Задние ряды хотя и медленно, но всё-таки расступились. До спасительного полесья образовался свободный проход. Ширина его, полезная, доходила до двадцати пяти метров. Если экстраординарного ничего не случится, то он поможет добраться до кустистого перелеска. До него оставалось не меньше ста ярдов.
Шарагина неторопливо, чтобы видеть как можно больше вооружённых боевиков, сосредоточенная, пошла. Она ступила шаг, осуществила второй, проделала третий. Вот настороженная брюнетка миновала сто футов, вот преодолела все двести. Влада достигла крайнего военного ряда. Счастливое спасение было рядом, в шаговой близости.
Вдруг! Раздался отчётливый выстрел. Он прогремел как гром среди ясного неба. Однако пороховое облако поднималось отнюдь не из ближних кустов, а из середины людского столпотворения. Видимо, стреляли не потому, что хотели спасти комбрига Кырского, а наоборот, потому, что желали его преждевременной смерти, непременной кончины. Похоже, он достал не только заклятых врагов, но и подвластных единомышленников. Впрочем, результат случился другой. Находчивый полководец (едва он увидел, как Слава как-то разом осела) вознамерился удачно спастись. Несмотря на излишнюю тучность, неповоротливый жирдяй мгновенно собрался и, резкий, рванул. Успешно. У него получилось укрыться посредине многолюдного войска. Попутно он пискляво прикрикнул:
- Хватайте её – и догоняйте вторую! Она где-то рядом.
Подраненную лазутчицу немедленно окружили; возле неё образовалось непробиваемое людское кольцо. Упавшая на «пятую точку», агентесса держалась за подстреленную правую ногу; она истекала кровью. Повредилась бёдерная артерия. Ещё бы чуть-чуть, и можно распрощаться с потухшим сознанием. Ей не позволили. Полковник Кырский, махом восстановивший душевное равновесие, грозно скомандовал:
- Кто-нибудь! Перетяните москови́той стервозе раненую конечность. Если она умрёт, виновные будут найдены. Несите в судову́ю санчасть, - распорядился он, едва его резонное приказание незамедлительно было исполнено. - Да и!.. Пусть оперируют без наркоза. Перенесёт нестерпимую боль, глядишь, станет куда разговорчивей.
Через час с половиной связанная пленница, зашитая и перебинтованная, сидела в пыточном кубрике. Чтобы она ненароком не убежала, Славу вплотную прикрепили к железному стулу. Ретивая особа, понятно, попробовала, но быстро сообразила, что на сей раз она попала конкретно. Оно и правда, вражеский корабль находился в открытом море, кругом кишели бандитские выродки, надежды на счастливое избавление не было никакой. Даже если Лиса и умудрилась смотаться, даже если она и успешно связалась с Оксаной Бероевой и даже если российские спецслужбы получили добытую информацию, черноморская флотилия не сунулась бы на украинскую территорию – всё одно. Тем более что на вражеском сухогрузе перевозились две ядерные боеголовки; уж лучше уничтожать их подальше от крымского берега. Бесстрашная девушка приуныла и, оторопелая, едва не расплакалась.
После лечебной операции первым посетителем к ней явился бригадный полковник. По прежнему знакомству он отлично себе представлял, что уговаривать строптивую девку бесполезно, да в общем-то и бессмысленно. Мало того что она будет упираться, пока не скончается, так ещё и, вся окровавленная, станет ехидно скалиться. Поэтому мстительный полководец явился отнюдь не за тем, чтобы выпытать какие-нибудь секретные сведения, и совсем не за тем, чтобы перевербова́ть её в двойные агенты, а исключительно для того, чтобы поквитаться за прежнее унижение. Помимо безнаркозного оперирования, он решил ей доставить невыносимые муки.
- На, паскудная тварина, ужо получи, - безнравственный местник отметился размашистой оплеухой; он «порсну́л» ещё два раза, пока на прелестном личике не зачернели огромные гематомы. - Спрашивать тебя, присутствует ли на корабельном борту кто-то ещё, я думаю, бесполезно.
- Правильно мыслишь, поганый ублюдок, - Владислава не выдержала и разразилась неприличным ругательством; изо всего цензурного она употребляла лишь предлоги да междометия. - Нацистский ушлёпок! Ты можешь меня убить, но никогда не услышишь правдивого слова. Что я тебе говорю – стопроцентная ложь.
- Нет, сволочь дрянная, - неуравновешенный мститель пнул ей в прекрасную грудь, - ты не умрёшь. Не так просто. Вначале ты испытаешь все прелести украи́нского плена, - он «сполы́скивал», пока измочаленную головушку не покинуло разумное осознание.
Как только стойкая девушка, нещадно избитая, бессознательно отключилась, явился посыльный солдатик. Он выглядел идентично другим: безликая физиономия сочеталась с пятнистой военной формой, прикрывавшей высокую да худую фигуру. Серо-карие зенки блестели неприкрытым испугом:
- Господин полковник, нас атакует американский спецназ.
- Но, чёрт возьми, как?! - потрясённый военачальник не мог поверить в такое неслыханное предательство. - Мы же вроде союзники, - добавилось им значительно тише.
Сопровождаемый ответственным порученцем, Кырский устремился на верхнюю палубу…
