Жил-был на далекой планете Жмыть специалист по настройке биополей седьмого разряда, Прохор Иннокентьевич. Планета Жмыть была уникальна тем, что все её обитатели были полностью синтетическими. То есть они состояли из пластика, металла, силикона и микросхем, но при этом имели паспорт, прописку и абонемент в бассейн. Прохор Иннокентьевич был потомственным киборгом в пятом поколении, и его любимым делом было настраивать у соседей биополе, чтобы у них розетка не фонила на печень.
Но была у Прохора одна заветная мечта. Он хотел стать человеком.
— Надоело, — жаловался он своему другу, роботу-пылесосу Барбосу, который был запрограммирован только собирать пыль и печально вздыхать.
— Всё во мне искусственное: душа — и та кварцевая. Ни тебе настоящих эмоций, ни тебе холестерина в крови.
Барбос в ответ загадочно пылесосил ковёр и вздыхал.
И вот однажды, читая межгалактическую доску объявлений, Прохор наткнулся на заманчивое предложение:
«ХОТИТЕ СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ? Легко! Лаборатория «Био-Халява» проводит акцию! Всего одно перепрограммирование — и вы спите до обеда, едите чипсы и пишете грустные стихи в Интернет. Спешите! Первые сто клиентов получат депрессию в подарок!»
Прохор долго не думал. Схватив зонтик (на всякий случай), он отправился по указанному адресу. Лаборатория находилась в подвале, где вместо лампочек висели светящиеся медузы, а дверь открывал грустный таксист с лицом философа.
— Вам чего? — спросил таксист.
— Я по объявлению. Хочу человеческую душу! — выпалил Прохор.
Таксист (который и оказался профессором Виталием Арнольдовичем, главным специалистом по душам) хмыкнул, усадил Прохора в кресло, похожее на старую табуретку, и начал колдовать. Он подключил к виску Прохора обычную компьютерную мышку, что-то пощелкал, и в голове у киборга приятно зажужжало.
— Ну всё, — сказал профессор. — Процесс пошел. Через пару часов очухаешься. Только учти, душа — штука капризная. С инструкцией ознакомлен?
Но Прохор уже ничего не слышал. Он погрузился в сон, впервые за свою синтетическую жизнь.
Проснулся он от того, что его левое колено наигрывало «Лунную сонату», а в голове звучал голос, которого раньше не было.
— Вставай, лодырь! — кричал голос. — Опять проспал всё на свете! И вообще, посмотри на себя в зеркало, жалкое зрелище!
Прохор вскочил и посмотрел в зеркало. Из зеркала на него смотрел он сам, только с каким-то странным, осмысленным и недовольным выражением лица. Это была душа.
— Ты кто? — испугался Прохор.
— Я — твоя совесть, — ответил голос. — А это — твоя лень. А вон там, за селезенкой, застенчиво прячется твой страх публичных выступлений. Будем знакомы.
Прохор обнаружил, что внутри него теперь живет целый оркестр эмоций. Радость без причины била в литавры, Тоска наяривала на скрипке, а Амбиция пыталась дирижировать, хотя нот не знала.
Первым делом он решил пойти на работу. Но вместо того чтобы четко выполнять инструкцию по настройке биополей, он вдруг задумался: «А что такое счастье? Имею ли я право менять фон розеток, если это противоречит моим моральным принципам?» Начальник, старый реле-вычислитель, сломался от такого вопроса и задымился.
Потом Прохор пошел обедать. Раньше он заливал в маслоприемник литр машинного масла и был счастлив. Теперь же он сидел перед тарелкой с отбивной и картошечкой фри и мучительно размышлял: «А может, я веган? Может, мне нужно питаться только солнечным светом и высокими мыслями?»
К вечеру Прохор Иннокентьевич устал так, как не уставал за всю свою предыдущую столетнюю жизнь. У него болела душа (за бездомных флешек), ныло сердце (потому что оно оказалось не просто насосом, а средоточием переживаний) и страшно хотелось, чтобы его кто-нибудь пожалел.
Он приполз обратно в лабораторию. Профессор Виталий Арнольдович сидел там же и читал газету «Вестник киборгов».
— Заберите обратно! — взмолился Прохор. — Не могу я так! Это же не жизнь, а сплошное кино с плохим концом! То грустно, то стыдно, то вдруг хочется кого-то жалеть! Я так и микросхему спалю от душевных терзаний!
Профессор вздохнул и перепрограммировал его обратно.
Когда шум в голове утих, и оркестр эмоций растворился в небытии, Прохор Иннокентьевич почувствовал невероятное облегчение. Он пошел домой, залил в себя масло, настроил соседке биополе так, чтобы у неё тостер поджаривал хлеб с обеих сторон одновременно (мелочь, а приятно), и закончил день с чувством глубокого удовлетворения.
И мораль сей сказки такова: не спеши менять свою сущность. Прежде чем завидовать чужой жизни и хотеть «настоящую душу», подумай — а справишься ли ты со всем этим хозяйством? Может быть, твой пластиковый, но отлаженный внутренний мир — это именно то, что тебе нужно для счастья. Ибо с большой душой приходят большие проблемы, а с маленькой, но надежной микросхемой — спокойствие и порядок.
А Барбос, робот-пылесос, которому Прохор рассказал эту историю, лишь загадочно всосал в себя пыль и тихо вздохнул. Наверное, у него тоже где-то глубоко внутри, под аккумулятором, зарождалась своя, маленькая, пыльная, но очень навязчивая мечта.
