В спальных районах ночь имеет свой запах — это смесь остывшего асфальта, дешевого табака из открытых форточек и гудения трансформаторной будки где-то за гаражами.
Я живу на десятом этаже. Это высота, которая дарит иллюзию безопасности. Отсюда мир кажется плоским, а люди — маленькими. Никто не полезет сюда. Никто, кроме ветра и дождя.
Той ночью я проснулся не от звука. Звук пришел позже. Сначала было ощущение. Будто кто-то выключил гравитацию в моей комнате, а затем резко включил обратно. Меня подбросило на матрасе. В ушах звенела тишина, такая плотная, что в ней тонул даже шум холодильника.
Тук.
Звук был сухим, костяным. Он пришел со стороны окна.
Я замер, прислушиваясь. Ветер? Но за окном была гладкая стена панельной многоэтажки. Балконов не предусмотрено, пожарных лестниц нет. Только бетон и стекло.
Тук. Тук.
Ритмично. Не хаотичные удары. Я медленно, стараясь не скрипнуть половицей, поднялся с кровати. Пол был ледяным, хотя отопление работало на полную. Воздух в комнате стал тяжелым, вязким, словно я погружался в воду.
Я подошел к окну. Уличные фонари внизу рисовали желтые пятна на асфальте, но до моего этажа свет не доставал. Там была только черная, непроглядная ночь.
Я пригляделся. И увидел её.
Ладонь. Она была прижата к стеклу с той стороны. Но что-то было не так. Кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, словно под ней не было крови, а только серый свет. Пальцы были слишком длинными, с лишними суставами, они неестественно изгибались, обхватывая невидимую опору, которой не существовало.
Мое сердце пропустило удар. Я хотел закричать, но горло сжал спазм.
Ладонь медленно поехала вниз, оставляя за собой мутный, жирный след. Но самое страшное было не в этом. Я смотрел на руку и понимал физику этого процесса. Десятый этаж. Гладкая стена. Ветер дует от дома. Что удерживает её там? Магнит? Клей? Или она просто... не подчиняется законам нашего мира?
Я моргнул. Просто моргнул, чтобы увлажнить пересохшие глаза.
Когда веки снова разомкнулись, руки не было. Только пустое, черное стекло, в котором отражалось мое перекошенное лицо.
Я инстинктивно протянул руку и коснулся стекла. Ожог. Резкий, пронзительный холод обжег подушечки пальцев. Стекло было ледяным, будто его только что достали из криокамеры. На нем мгновенно проступил иней, рисуя папоротниковые узоры от моего прикосновения. В комнате было плюс двадцать пять, но от окна веяло холодом.
Я задернул шторы, запер дверь в комнату и забился в угол, сжимая в руке тяжелый фонарь. Я не спал до рассвета. Каждые пять секунд мне казалось, что я слышу, как кто-то дышит с той стороны стекла. Медленно. Влажно.
Утро принесло серое, тусклое солнце и ложное чувство безопасности. Когда лучи ударили в окно, я подошел, дрожащими руками раздвигая ткань.
Стекло было грязным. Но не от пыли.
На внешней стороне, на высоте десятого этажа, без всяких лесов и альпинистского снаряжения, остались отпечатки. Пять четких, длинных следов. Я протер окно изнутри — они остались. Я высунулся, насколько позволяла рама — они были снаружи.
Я вызвал мастера, чтобы помыть фасад. Альпинист, висящий на веревках, посмотрел на меня как на сумасшедшего.
— Мужик, тут нет следов, — сказал он, стуча по стеклу скребком.
— Вот же они! Пять пальцев! — кричал я, тыкая в пустоту.
— Чистое стекло. Может, вам к врачу?
Когда он уехал, я остался один. Я подошел к окну вплотную. И тут я заметил деталь, от которой кровь застыла в жилах.
Следы, которые я видел утром, исчезли. Но на стекле, изнутри комнаты, там, где я касался его ночью, иней не растаял. Он превратился в тонкую, выгравированную царапину. Она повторяла линии моей ладони. Но между моими линиями жизни и судьбы вмерзла еще одна. Чужая. Тонкая, прерывистая, ведущая прямо вглубь стекла, словно кто-то пытался просверлить путь в мою реальность.
Я живу здесь уже год. Я не зашториваю окна. Но иногда, глубокой ночью, когда город затихает, я вижу в отражении стекла, что за моей спиной не только моя комната. Там, в глубине отражения, в темноте за моим плечом, кто-то ждет. И он знает, что я вижу его.
Подписывайтесь на канал: "Ответ дня" впереди много интересного!