### История первая: Баба Шура и портрет на паспорт
Баба Шура всегда говорила, что фотография — это грех, потому что «душа улетает в коробку». Но паспорт менять было надо, и она, накрутив на голову бигуди «липучки», отправилась в сельсовет. Фотограф Витька, местный алкаш с художественным образованием, поставил ее на фоне выцветшего ковра с оленями. Баба Шура велела снимать ее строго в профиль, как на античных монетах, потому что спереди у нее был «не тот нос». Витька, икнув, сказал: «Шура, ты не ворочайся, а то кадр смажется». Она замерла, выпятив подбородок с бородавкой, на которой рос жесткий волос. В этот момент за окном заревел трактор, и Шура подумала, что это труба иерихонская, и перекрестилась. Витька щелкнул именно в этот момент. Получился снимок, где строгий профиль античной богини сочетался с растопыренными в крестном знамении пальцами, унизанными нитками для вязания. Когда фотографии выдали, вся деревня ходила смотреть на «Шуру-молитвенницу». Сама Шура пришла в ужас: глаза у нее на фото вышли безумными, а волосы стояли дыбом от статического электричества. Она заявила, что это не она, а бес попутал Витьку с выдержкой. Но паспорт пришлось взять. С тех пор на всех сельских сходах, когда Шура начинала спорить с председателем, он доставал ксерокопию ее фото и говорил: «Шура, уймись, а то покажу оригинал». Это был ужасный снимок, ставший инструментом политического давления в масштабах одной улицы. Но внучке своей Шура этот паспорт показывала с гордостью, шепча: «Смотри, какая я была классная — профиль, как у царицы, и душа моя на фото, значит, никуда не улетела, а зафиксирована». Странность заключалась в том, что волос из бородавки на фото казался не волосом, а тонкой кисточкой, которой ангелы малюют иконы. Витька потом выпил этот заработок и говорил, что это лучший портрет в его карьере. Баба Шура до сих пор, когда идет в сельсовет, заклеивает фото в паспорте пластырем. Она считает, что если кто увидит ее душу в чистом виде, то сглазит. Однажды участковый попросил ее снять пластырь, и она устроила скандал, пригрозив пожаловаться президенту. Фотография эта висит в фотоателье Витьки (которое он организовал у себя в сарае) как пример «особого подхода к клиенту». Туристы, заезжающие в деревню за грибами, иногда покупают копии, думая, что это арт-объект. Баба Шура требует с Витьки процент, но он пропивает все. Так этот ужасный, классный и странный портрет стал символом деревни, объединив в себе святость, бюрократию и пьяный гений места.
### История вторая: Сенокосная королева Зинка
Зинка была девкой видной: коса — в руку толщиной, грудь — колесом, а характер — как наждак. Однажды в разгар сенокоса приехали из города фотографы для журнала про глубинку. Зинка как раз стояла на стогу в ситцевом платье, которое от пота прилипло к телу, и металась вилами. Фотографы попросили ее «позировать в образе русской богини плодородия». Зинка не поняла, но согласилась, потому что дали сто рублей и бутылку портвейна. Она взобралась на самый верх стога, раскинула руки, как мельница, и заорала частушку про то, как «милый бросил, а тракторист не ловит». Фотограф щелкал, лежа на спине в скошенной траве, пытаясь поймать ракурс «небо и женщина». Но тут порыв ветра поднял ее платье выше головы, открыв миру кружевные панталоны, сшитые из старой гардины. Зинка не растерялась, схватила платье в зубы, чтобы оно не улетело, и продолжила орать, но теперь уже с искаженным гримасой лицом. На фото вышло нечто сюрреалистичное: гигантская баба в панталонах с ромашками, стоящая на стогу на фоне ядерного заката, с вилами в одной руке и с лицом, напоминающим первобытного идола. Это фото назвали «Урожай». Зинка пришла в ужас, когда увидела себя в журнале. Мужики в деревне вырезали это фото и повесили в гараже у Степана. Для них это было классно — настоящая баба, не то что эти «модели дохлые». Странность же заключалась в том, что на фотографии у Зинки над головой висел в воздухе ее же платок, который она забыла, что надела, и он казался нимбом. Зинка запила от стыда и ходила в кепке неделю. Потом она смирилась и даже начала требовать с мужиков «гонорар» за использование образа. Ей давали по сто грамм, и она читала лекции о том, как правильно стоять на стогу, чтобы «выходило художество». Теперь каждый год перед сенокосом Зинка заново делает ту же прическу — распускает косу, начесывает ее — и взбирается на стог, чтобы местный школьник фоткал ее на телефон. Она сравнивает каждый новый снимок с тем, легендарным, и плачет, если «выходит не так эпично». Туристы теперь специально приезжают в деревню на сенокос, чтобы застать Зинку «в образе». Она берет за это уже пятьсот рублей и позирует с важным видом королевы. Ее лицо на тех первых фотографиях стало мемом в районной газете. Сама Зинка считает, что фото получилось ужасным, потому что на нем она «как лошадь Пржевальского». Но по ночам она достает тот журнал, гладит глянцевые страницы и шепчет: «А все-таки классная я была». И это сочетание гордости, стыда и искренней деревенской силы делает ее историю бесконечной.
### История третья: Танька-электрик и селфи с проводами
Танька работала электриком в сельской сети, лазила по столбам и материлась как сапожник. Она ненавидела все женственное и носила мужские ватники. Но у нее был секрет: в шкафу висело вечернее платье цвета фуксии, купленное по ошибке на распродаже. Однажды ночью, когда в деревне отключили свет из-за урагана, Танька полезла чинить подстанцию. С собой у нее был старенький смартфон. Вспышка от сварки, которой она скручивала провода, осветила ее лицо так, что получился идеальный кадр. Она стояла в каске, сваренных рукавицах, с искрами, сыплющимися на плечи, и улыбалась как маньяк. Это фото она случайно отправила в общий чат деревни, думая, что отправляет подруге. Деревня ахнула. Бабки сказали, что это «дьяволица в аду котлы варит». Мужики сказали, что это самое сексуальное фото, которое они видели за последние десять лет. Танька испугалась славы и спряталась на неделю в трансформаторной будке. Но странность была в том, что на фото из-за искажения света у нее на лбу проявилась цифра «666», сложенная из теней от проводов. Танька, хоть и не была верующей, испугалась не на шутку. Она сходила к бабке Мане, которая «сняла порчу» куриным яйцом и велела сжечь фото. Но Танька не сожгла. Она распечатала его в большом формате и повесила над своей кроватью. Теперь это фото было ее «черной магией» — она смотрела на него перед опасными работами, чтобы набраться смелости. Классным это фото стало для нее после того, как начальник РЭС увидел его и сказал: «Такая кадровая работа нам нужна, Тань, ты теперь лицо сетевой компании». Ей сделали пропуск с этим фото, только ретушировав «дьявольские знаки». Ужас же заключался в том, что ее бывший муж, узнав о популярности, начал требовать алименты в двойном размере, аргументируя это тем, что она «звезда, значит, доход высокий». Танька пришла в суд в том самом ватнике и с распечаткой фото, заявив, что это «производственная травма, а не доход». Судья, женщина пожилая, попросила оставить фото в материалах дела как вещдок «оскорбительного содержания». Теперь Танька каждое утро проходит мимо этого фото в коридоре сельсовета, куда его повесили как пример «современного подхода к охране труда». Странные люди в интернете находят это фото по геотегам и приезжают сфотографироваться на фоне той самой подстанции. Танька берет с них по двести рублей и показывает, как правильно держать сварочный аппарат, чтобы «искры летели в объектив».
### История четвертая: Сонька-почтальон и серая шинель
Сонька разносила пенсии и письма, и все знали ее как серую мышь. Она всегда прятала лицо под капюшоном и сутулилась. Но у нее была мечта — стать моделью. Однажды на почту пришла посылка с дешевым китайским фотоаппаратом, и Сонька решила, что это знак. Она надела свою единственную юбку, откопала в бабушкином сундуке брошь с янтарем и пошла фотографироваться в поле. Фотографом вызвался быть местный дурачок Ванька, который умел только нажимать на кнопку. Они нашли заброшенный коровник с облупившейся штукатуркой. Сонька встала в проеме окна, за которым разливалась бескрайняя серая лужа. Ванька чихнул, дернул камеру, и получился снимок, где Сонька казалась призраком: тело размыто, лицо резкое, а янтарная брошь горит как третий глаз. Сонька пришла в ужас — она хотела гламур, а получила «неопознанный объект». Но она выложила фото в соцсети с подписью «деревенская эстетика». За ночь фото набрало тысячу лайков. Странность заключалась в том, что в отражении лужи на фото было видно небо со звездами, хотя съемка была днем. Сонька испугалась, что это портал в ад, но лайки перевесили страх. Классным это фото стало, когда ее заметил московский дизайнер одежды. Он сказал, что это «гениальный концепт» и пригласил Соньку в Москву сниматься для своей коллекции «аутсайдер-шик». Сонька поехала, взяв с собой почтовую сумку и ту самую серую шинель. В Москве ее заставили сниматься в той же шинели на фоне стеклянных небоскребов. Получились новые фото, но они были уже не те. Сонька поняла, что магия была именно в коровнике, в луже и в чихе Ваньки. Она вернулась в деревню, уволилась с почты и открыла свой бизнес — «Сонькин взгляд». Теперь она фоткает всех местных баб и девок на фоне их же сараев, но с «особым настроением». Одни выходят ужасными — с закрытыми глазами или высунутыми языками, потому что Сонька не умеет настраивать фокус. Другие — странными, с двойной экспозицией, когда корова просвечивает сквозь голову бабушки. Но некоторые — классные, такие, что женщины плачут от счастья, видя себя «как на картинах Рембрандта». Сама Сонька ходит теперь в той самой янтарной броше поверх ватника. Она считает, что настоящая красота — это когда страшно, но интересно. Ее самый первый снимок висит в рамке в местной администрации, и мэр говорит, что это «ребрендинг территории».
### История пятая: Клава и табуретка
Клава была дояркой с руками-крюками и спиной колесом от постоянного сидения на табуретке возле коров. Она никогда не красилась и считала это «бесовщиной». Но к ней в гости приехала племянница из Питера, девушка-фотограф. Племянница увидела в Клаве «архетипическую старуху» и начала уговаривать сняться. Клава долго ломалась, но согласилась, когда племянница сказала, что это «для истории». Съемка проходила в коровнике. Клаву поставили на фоне огромной черно-белой коровы, дали в руки видавшую виды кружку. Клава смотрела исподлобья, как будто фотограф была ее личным врагом. Получился кадр, где корова лизнула Клаву в затылок, отчего у той на голове образовался хохолок, а лицо перекосилось в крике: «Отвянь, зараза!». Племянница назвала это «Диалог с природой». Клава, увидев фото, долго крестилась и обещала племяннице, что та в аду будет гореть в том же коровнике. Но потом странность взяла верх: она заметила, что на фото глаза коровы отражают ее собственный профиль, и получилось как будто две Клавы. Она решила, что это знак — «у нее теперь двойное зрение». Классным это фото стало для нее после того, как оно попало на выставку в Москве и кто-то купил его за большие деньги. Племянница отдала половину Клаве. Клава купила себе новую табуретку и телевизор. Ужас же случился, когда в деревню приехала комиссия по борьбе с радикальным феминизмом и решила, что это фото «пропагандирует жестокое обращение с животными» из-за испуганной морды коровы. Клаве пришлось объяснять, что корова просто хотела соль, а Клава просто хотела спокойно попить. Полгода Клава ходила в статусе «оппозиционерки» по молочной теме. Соседки стали бояться к ней приходить, думали, что теперь за ними тоже приедут из Москвы. Клава использовала этот страх: она начала брать деньги за то, чтобы «убрать порчу с помощью фотографии». Она смотрела на свой снимок, бормотала молитвы и выдавала клиентам кислое молоко. Теперь эта фотография висит у нее над кроватью в красном углу, рядом с иконами. Клава говорит, что это ее «ангел-хранитель в образе буренки». Странная, ужасная и классная история о том, как деревенская баба стала иконой современного искусства и местной колдуньей, не меняя табуретки.
### История шестая: Людка-цыганка и зеркальце
Людка слыла в деревне колдуньей, хотя никакой магией не занималась, просто любила носить много юбок и бус. Она утверждала, что фотографии воруют удачу. Но однажды у нее украли любимую козу, и она решила, что нужно сделать фото вора. Она взяла старое зеркальце в резной оправе и пошла к дому подозреваемого. Она хотела поймать отражение вора в зеркале, но вор не вышел. Зато в зеркале отразилась она сама: растрепанная, злая, с горящими глазами и развевающимися юбками. Рядом с ней, из-за угла, выглядывала ее же коза, которая, оказывается, никуда не делась, а просто гуляла по огороду. Людка щелкнула телефоном, сама не понимая зачем. На фото вышло ее отражение в зеркале, где она казалась ведьмой с рогами (так удачно встала ветка), а коза — дьявольским пособником. Это фото она показала соседке, чтобы доказать, что коза нашлась. Соседка перекрестилась и разнесла по деревне слух, что Людка — «фотографический вампир». Людке это надоело, и она выложила фото в интернет, подписав: «Мой демонический дуэт». Фото завирусилось в группах «мистика деревни». Людка пришла в ужас, когда к ней начали приезжать городские сатанисты, прося провести «черный обряд с козой». Людка выгнала их вилами. Классным это фото стало для нее после того, как ей предложили контракт на производство сувениров — кружек и магнитов с ее изображением. Она стала зарабатывать больше, чем на пенсии. Странность заключалась в том, что в зеркале на фото было видно еще одно, третье лицо — мужика с усами, которого Людка не знала, но который, как выяснилось, был ее давно умершим дедом. Людка сначала испугалась, а потом решила, что дед ее благословляет. Теперь она позирует специально для сувениров, но всегда с этим зеркалом. Она требует, чтобы в кадре обязательно что-то отражалось странное. Если не отражается, она говорит, что «энергия не та». Туристы теперь приезжают к ней не за магией, а за селфи с ее зеркалом. Людка берет по 300 рублей и учит, как правильно «поймать свою темную сторону». Деревенские бабы сначала боялись ее, а теперь ходят советоваться, какое фото лучше выложить, чтобы «прославиться и заработать». Людка стала неформальным лидером деревни, и ее портрет в зеркале висит в местном кафе как «визитная карточка». Она говорит, что ужас — это просто непонятая красота, а классное — это когда за красоту платят, а странное — это когда платят и еще спасибо говорят.
### История седьмая: Маринка-библиотекарь и глобус
Маринка работала в сельской библиотеке, которая находилась в здании бывшей церкви. Она была худой, бледной и носила очки с толстыми линзами. Мечтала она о путешествиях, но дальше райцентра не выезжала. Однажды, разбирая старые книги, она нашла дореволюционную фотографию девушки, очень на нее похожей. Маринка решила сделать «реконструкцию». Она надела старую скатерть в качестве платья, взяла глобус и вышла на крыльцо библиотеки. Фотографировал ее заезжий блогер, который искал «аутентичные места». Маринка встала в позу той девушки с фото: рука на глобусе, взгляд в никуда. Но тут подул ветер, скатерть взметнулась, очки упали, и Маринка, щурясь, пыталась их поймать, не выпуская глобус. Блогер щелкнул в этот момент. На фото Маринка получилась с огромными близорукими глазами, смотрящими в разные стороны, в развевающейся простыне, сжимающая глобус, как спасательный круг. Блогер назвал это «Дух библиотеки». Маринка пришла в ужас: она выглядела как сумасшедшая, а не как интеллигентная барышня. Она потребовала удалить фото, но блогер отказался. Фото разлетелось по сети, и Маринку прозвали «Глобус-гёрл». Классным это фото стало, когда ей начали присылать книги со всего мира читатели, которые увидели в этом образе «страсть к знаниям». Ей прислали даже глобус из Австралии. Странность же заключалась в том, что на заднем плане фото, в окне библиотеки, четко проявился силуэт еще одной девушки в старинном платье, хотя Маринка была одна. Маринка сначала испугалась призрака, а потом решила, что это та самая девушка с дореволюционного фото одобряет ее. Теперь Маринка проводит экскурсии «Мистическая библиотека», где главным экспонатом является это фото. Она научилась позировать так, чтобы глаза снова смотрели в разные стороны, но уже по заказу. Туристы платят, чтобы сфотографироваться с ней и глобусом. Она стала звездой интеллектуального туризма. Но самое ужасное произошло, когда в библиотеку пришла проверка из области и увидела, что Маринка вместо отчетов пишет стихи, вдохновленные снимком. Ее хотели уволить, но за нее вступилась вся деревня, потому что Маринка теперь приносила доход в бюджет. Теперь ее фото висит на здании библиотеки как реклама. Маринка каждый день проходит мимо него и думает: «Какая же я была странная, но какая классная сейчас». Она перестала бояться быть смешной и поняла, что в этом и есть ее сила.
### История восьмая: Галя-птичница и лебеди
Галя работала на птицеферме, где пахло перьями и кормом. Она была грузной женщиной с громким голосом, которым перекрывала шум инкубаторов. Однажды на пруду поселилась пара лебедей, и Галя решила, что это знак свыше. Она мечтала о «благородной старости». Она взяла своих индюков, которые были белыми и пушистыми, и пошла к пруду делать «фотосессию с лебедями». Она думала, что индюки примут лебедей, но лебеди приняли индюков за конкурентов. Началась битва. Галя оказалась в центре сражения: лебедь шипел ей в лицо, индюки наскакивали на лебедя, а Галя пыталась разнять всех, размахивая своим цветастым фартуком. Ее сын, который приехал из города на выходные, снимал все это на телефон. Получилось фото, где Галя с разинутым ртом, с перьями в волосах, стоит по колено в воде, а над ней нависает лебедь с крыльями размаха три метра. На заднем плане индюк, похожий на маленького дракона, атакует лебедя с тыла. Галя, увидев фото, зарыдала. Она хотела быть Дюймовочкой на лебеде, а стала «генералом битвы птиц». Ужас заключался в том, что эту фотографию прислали в районную газету как пример «несанкционированного выгула домашней птицы». Гале выписали штраф. Классным это фото стало, когда местные мужики, увидев его в газете, назвали Галю «амазонкой» и начали оказывать ей знаки внимания. Она даже вышла замуж за вдовца Семена, который восхитился ее «бойцовским характером». Странность же была в том, что на фото в отражении воды был виден идеальный профиль Гали, спокойный и умиротворенный, в то время как сама она орала. Галя повесила это фото на кухне и теперь говорит: «Вот это я настоящая: снаружи битва, внутри покой». Она стала проводить мастер-классы для туристов «Битва с лебедями», где за небольшую плату рассказывала, как выжить в схватке с водоплавающими. Туристы с удовольствием покупают магниты с этим фото. Индюки, кстати, так и остались ее любимцами, и теперь она выгуливает их в бронежилете из старого фартука. Она считает, что этот снимок — лучшее, что с ней случилось, потому что он принес ей мужа, славу и понимание, что красота — это не грация, а сила.
### История девятая: Нинка-трактористка и букет
Нинка была первой женщиной-трактористом в округе. Она могла заглушить трактор с закрытыми глазами и починить двигатель одной левой. Она презирала цветы и романтику. Но к 8 Марта местный клуб решил сделать стенд «Славу труженицам». Нинку попросили сфотографироваться с букетом. Нинка, чтобы отвязаться, схватила первый попавшийся букет — это оказались пластиковые цветы с чьей-то могилы, которые сушились в гараже. Она надела свой замасленный комбинезон, нацепила на голову картонный колпак (потому что сказали «ну хоть что-то нарядное») и встала на фоне своего трактора, держа этот траурный букет. Фотограф Витька (тот самый) сказал: «Нинка, улыбнись, как будто ты в рай попала». Нинка оскалилась так, что стало страшно. На фото вышла женщина-терминатор в грязной робе, с лицом маньяка-убийцы, сжимающая кладбищенские цветы на фоне красного трактора. Это фото повесили на стенд. Бабки ахнули и сказали, что Нинка «сглазит весь праздник». Нинке самой стало стыдно, она хотела сжечь фото, но стенд кто-то украл. Через неделю выяснилось, что фото «уехало» в Москву, в галерею современного искусства, потому что племянник председателя сельсовета занимался кураторством. Там эту фотографию назвали «Невесты ада» и продали за двести тысяч рублей. Нинка, узнав об этом, пришла в ужас. Она сказала: «Это моя рожа, и мои деньги!». Она поехала в Москву, в том же комбинезоне, и устроила скандал в галерее. Ее хотели выставить полицейские, но потом арт-критики, увидев ее живьем, сказали, что это «перформанс высшей пробы». Ей вернули часть денег и предложили участвовать в новой выставке. Нинка согласилась, но поставила условие: трактор пригнать в галерею. Так и сделали. Теперь Нинка — звезда. Классным это фото стало для нее, когда она купила новый трактор и отремонтировала дорогу к своей деревне. Странность же заключалась в том, что на фото у Нинки на лбу проступила надпись с кладбищенского венка: «Спи спокойно, дорогой папа». Нинка сначала хотела засудить фотографа за моральный ущерб, но потом поняла, что это «фишка». Теперь она фотографируется только с траурными венками. Говорит, что это ее бренд. Деревенские сначала ее боялись, а теперь гордятся, что у них «своя звезда мирового арта». Нинка ходит в том же комбинезоне, но теперь это считается «стилем». Она дает интервью и рассказывает, что настоящая деревенская красота — это когда тебе нечего терять, кроме своей грязной робы.
### История десятая: Алевтина и стена желаний
Алевтина была председателем уличного комитета и женщиной строгих правил. Она боролась за чистоту и порядок. Однажды она решила инициировать акцию «Красивая деревня» и предложила каждой женщине принести свое лучшее фото, чтобы сделать «Стену славы». Но женщины принесли не то, что она ожидала. Принесли фото, где они в молодости пьяные на свадьбе, фото в купальниках с пивными животами, фото, где они кормят свиней с соской. Алевтина пришла в ужас. Она хотела классические портреты в рамках, а получила «фотографический ад». Но она была председателем, и отступать было нельзя. Она повесила все эти фото на центральном заборе. Назвала стенд «Наши женщины: ужасные, классные, странные». Это стало сенсацией. Мимо забора ходили толпы. Люди специально приезжали из соседних деревень, чтобы поржать. Алевтина сначала плакала, но потом заметила, что женщины, чьи фото висели, начали собой гордиться. Толстая доярка, которая кормила свинью, сказала: «Посмотри, какая я на этом фото фактурная». Другая, где была снята в драке на свадьбе, заявила: «Это фото сделал мой покойный муж, это память». Алевтина поняла, что не она управляет процессом, а сам народ. Самое ужасное фото на той стене было ее собственное, которое тайком подложили соседки: Алевтина в ночной рубашке, с бигуди, грозит кому-то кулаком из окна. Алевтина хотела его снять, но женщины устроили бунт, сказав, что «без главной героини экспозиция неполная». Классным этот проект стал для Алевтины, когда о нем написали в областной газете, и ее пригласили в район выступать с докладом о «новых методах работы с населением». Странность заключалась в том, что на всех фото, вместе взятых, если смотреть издалека, складывался огромный портрет Алевтины, составленный из лиц других женщин. Она решила, что это знак: она — мать этой деревни. Теперь эта стена — главная достопримечательность. Туристы фоткаются на фоне каждой фотографии. Алевтина проводит экскурсии, рассказывая историю каждой бабы, и берет за это деньги в фонд улицы. Женщины перестали стесняться своих неудачных снимков, наоборот, они теперь специально делают «страшные» фото, чтобы попасть на стену. Алевтина говорит, что это и есть настоящая жизнь: нельзя быть красивой всегда, но можно быть интересной всегда. Она даже гордится своим фото в бигуди, потому что теперь это не позор, а бренд.
### История одиннадцатая: Вера и последняя фотография
Вера была старой, немощной женщиной, которую в деревне уже считали почти святой, потому что она ни на кого не жаловалась и сидела дома, как икона в киоте. Она не фотографировалась лет пятьдесят, считая, что «старость не для карточки». Но приехала правнучка, студентка-журналистка, и сказала, что ей нужен «репортаж о долгожителях». Вера долго отнекивалась, надевала то один платок, то другой, ворча, что «все равно получится пугало огородное». Правнучка усадила ее на крыльце, на солнышке, и начала наводить объектив. Вера сидела смирно, сложив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль, за огород, где когда-то бегал ее муж, уже тридцать лет как умерший. В этот момент мимо проходил кот Васька, прыгнул ей на колени, и Вера, неожиданно улыбнувшись, поцеловала его в макушку. Правнучка щелкнула. На фото получилась древняя старуха с лицом, изрезанным морщинами, которые на свету казались картой рек, с глазами удивительно ясными и молодыми, и котом, который смотрел в объектив с тем же выражением, что и она. Вера, увидев снимок, заплакала. Она сказала: «Это не я, это моя душа вылезла наружу». Ужас для нее заключался в том, что она увидела себя настоящую — без прикрас, с этой «землистой кожей и руками-корягами». Она хотела порвать снимок, потому что испугалась, что это фотография на смерть. Классным это фото стало для правнучки, которая получила за него грант на учебу, потому что жюри назвало его «Апофеоз деревенской жизни». Странность же открылась позже: когда снимок напечатали в журнале, все соседки узнали в морщинах Веры очертания деревни — вот здесь река, вот здесь церковь, вот здесь ее дом. Вера сама долго вглядывалась и говорила: «Я и есть земля». Фото разлетелось по всей округе. Люди приезжали к Вере за благословением, как к святой, привозили гостинцы и просили сфотографироваться с ней на память. Вера сначала возмущалась, говорила, что она не экспонат, но потом смирилась и даже начала давать наставления: «Фоткай, но душу не тревожь». Она умерла ровно через год после того, как был сделан снимок, и все решили, что фото и забрало ее душу, как она когда-то и боялась. Но перед смертью она завещала повесить этот портрет в избе-читальне, чтобы «внуки помнили, какими бабки были». Теперь этот портрет висит в центре деревни, и к нему прикладывают цветы, как к иконе. Молодежь шепчется, что глаза Веры на фото следят за ними, и если кто плохо себя ведет, то ему потом не везет. Экскурсоводы из города включили эту фотографию в маршрут «Мистическая глубинка». Правнучка, которая сделала снимок, теперь приезжает каждое лето и делает новые портреты старух, но ни один не получается таким же живым. Говорят, что для этого нужно, чтобы кот прыгнул на колени, а за спиной стоял покойный муж, и чтобы человек не боялся показать свою душу. Вера на том фото получилась не красивой в обычном смысле, не ужасной, а именно странной — той странностью, которая бывает только у вещей, переживших свое время и ставших вечностью. Деревенские мужики, которые раньше шутили про бабьи фото, теперь снимают шапки, проходя мимо этого портрета. А бабы, глядя на Веру, перестали бояться своих морщин и стали чаще улыбаться, потому что Вера доказала: на хорошей фотографии важна не гладкость кожи, а то, что светится изнутри. История этой фотографии — самая тихая и самая громкая из всех, потому что она не требует слов, только долгого взгляда. И каждый, кто смотрит на Веру с котом, видит что-то свое: кто-то ужас старости, кто-то классную силу духа, а кто-то ту самую странную красоту, которая и есть настоящая жизнь в деревне, где смерть и любовь ходят рядом, как кот Васька за своей хозяйкой.
### История двенадцатая: Райка-продавщица и витрина
Райка работала в единственном сельском магазине, который пах хлебом, мышами и дешевым коньяком. Она была женщиной могучей комплекции, с лицом, которое никогда не выражало ничего, кроме легкого презрения к покупателям. В магазине висело объявление: «Не ругаться, не просить в долг, не фотографировать». Но однажды в деревню приехал фотограф из модного глянца, который снимал материал «Лица русской провинции». Он сунул Райке тысячу рублей и попросил разрешения сделать снимок на фоне витрины с колбасой. Райка, подумав, что это какая-то проверка из райпо, согласилась, но выставила условие: снимать только в профиль и только левую щеку, потому что правую она «вчера прищемила дверью». Фотограф долго возился со светом, просил ее наклониться, поправить фартук, убрать волосы со лба. Райка терпела, но когда он попросил ее «изобразить томление по несбывшемуся», она разозлилась, схватила батон хлеба, прижала его к груди и уставилась на него взглядом, каким обычно смотрела на подозрительных покупателей. Фотограф щелкнул. На фото Райка получилась похожей на античную статую, только вместо мраморной драпировки был засаленный фартук, вместо скипетра — батон, а фоном служили банки с килькой в томате. Она выглядела величественной, грозной и абсолютно нелепой одновременно. Райка, увидев снимок, пришла в ужас. Она сказала: «Ты меня сделал похожей на памятник самой себе при жизни!» И запретила публиковать фото. Но фотограф был хитер: он отослал снимок в журнал, указав, что это «народный портрет без согласия». Райка узнала о публикации, когда к ней в магазин выстроилась очередь из мужиков, которые пришли не за водкой, а чтобы «посмотреть на знаменитость». Классным это фото стало для нее, когда пришло письмо из Москвы: какой-то ресторатор хотел повесить ее портрет в своем заведении «русской кухни» и предлагал деньги. Райка потребовала, чтобы ей заплатили натурой — ящиком коньяка. Коньяк она выставила на витрину, прямо рядом с тем самым батоном, который теперь лежал за стеклом как экспонат. Странность же открылась совершенно неожиданно: на фотографии на стекле витрины отражались лица всех деревенских мужиков, которые в тот день стояли за кадром и ждали открытия магазина. Получился коллективный портрет всей деревни, где Райка была главной, а мужики — ее свитой. Райка, разглядев это, сказала: «Ну вот, теперь я как царица, а они как холопы. Так и есть». Теперь этот снимок в огромном формате висит на фасаде магазина, вместо вывески. Туристы заходят купить магниты с этим фото, но Райка продает только те, где она лично поставила свою подпись. Подпись у нее одна: «Не ругаться, не просить в долг, на память оставить». Она стала местной знаменитостью, дает интервью и всегда позирует с тем самым батоном, который давно уже превратился в муляж, потому что настоящий она съела в тот же вечер. Райка говорит: «Красота — это когда тебя боятся, но фотографируют. А ужас — когда фотографируют, а ты не боишься». Мужики теперь называют ее не Райка, а «Райка-витринная», и она этим гордится, потому что считает, что витрина — это лицо магазина, а магазин — лицо деревни, а значит, ее лицо — лицо всей округи.
### История тринадцатая: Светка-стриптизерша и коровник
Светка уехала из деревни в город, работала там танцовщицей, но вернулась, когда в городе стало «слишком тесно». Она привезла с собой чемодан латексных нарядов, шесть пар туфель на шпильке и привычку краситься даже в огород. Деревня ее не приняла: бабки крестились, мужики пялились, а женщины откровенно завидовали. Светка не унывала, она решила, что раз уж она здесь живет, то должна «показать класс». Она договорилась с соседом, что тот снимет ее на видео в коровнике, на фоне коров, для какого-то конкурса «Самый неожиданный фон». Светка надела свое лучшее блестящее платье, туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке и отправилась в хлев. Она встала между двумя коровами, которые смотрели на нее с недоумением, и замерла в позе, которую считала самой эффектной. Сосед, который никогда в жизни не держал фотоаппарат, нажал на кнопку как раз в тот момент, когда корова слева лизнула Светку в оголенное плечо, а корова справа начала жевать край ее платья. Светка завизжала, дернулась, шпилька застряла в навозной жиже, и она рухнула между животными, но успела принять позу, будто так и было задумано. На фото получилось сюрреалистическое полотно: женщина в вечернем платье лежит на соломе, коровы склоняются над ней с нежностью, а в глазах Светки читается готовность убить любого, кто это увидит. Светка пришла в ужас, когда сосед выложил фото в интернет, не спросив разрешения. Она хотела подать в суд, но потом увидела, что фото набрало миллион просмотров за сутки. Классным это стало, когда ей предложили контракт с брендом резиновых сапог: она стала лицом рекламной кампании «Высокая мода для деревни». Ей прислали десять пар сапог, которые идеально сочетались с ее платьями. Странность же обнаружилась, когда одну из коров, участвовавших в съемке, назвали «Светкой» в ее честь, и корова начала давать рекордные удои. Светка решила, что это знак святой, и теперь каждое утро ходит к корове Светке в вечернем платье и поет ей песни. Она открыла в деревне школу «Сельское сияние», где учит местных женщин, как правильно фотографироваться на фоне хозяйственных построек, чтобы было «не стыдно выложить в инстаграм». Бабки сначала смеялись, но когда их фотографии в сараях и с курами начали собирать лайки, записались в очередь. Теперь в деревне каждый вечер женщины выходят фотографироваться в самых неожиданных местах: кто-то в навозной куче в жемчугах, кто-то в бане с диадемой на голове. Светка говорит: «Настоящая красота не боится грязи. Настоящая красота сама решает, где ей быть. А ужас — это когда ты не решаешься». Ее коровник теперь стал местной достопримечательностью, туристы платят деньги, чтобы сфотографироваться между теми самыми коровами, и Светка выдает им напрокат свои латексные платья, которые, кстати, очень легко отмываются.
### История четырнадцатая: Катя-художница и портрет деревни
Катя приехала из города, купила домик и решила, что будет рисовать деревенских женщин. Она была художницей-авангардисткой, и ее стиль заключался в том, что она изображала людей с неестественными пропорциями, яркими цветами и обязательно с каким-нибудь странным предметом. Она выбрала пять женщин разного возраста и предложила им позировать бесплатно, а в подарок пообещала портрет маслом. Женщины согласились из любопытства. Катя писала каждую по три дня, не разрешала смотреть на холст до окончания работы, только задавала странные вопросы: «А если бы вы были деревом, каким бы вы были?», «А какой у вас любимый запах навоза?». Когда портреты были готовы, Катя устроила вернисаж в местном клубе. Женщины увидели себя на полотнах: у одной был ярко-синий нос и три груди, у другой — голова, превращенная в подсолнух, у третьей — руки-грабли, уходящие в небо. Скандал был страшный. Баба Нюра, та, что с синим носом, попыталась пырнуть портрет вилами. Катю хотели выгнать из деревни, называли ее «порчельницей» и «бесноватой». Но тут случилось неожиданное. Приехали искусствоведы из областного музея, увидели портреты и сказали, что это «шедевры наивного символизма» и что они выкупают всю серию. Женщинам заплатили по сто тысяч рублей за право выставить их лица в музее. Баба Нюра, узнав, что ее «синий нос» стоит денег, передумала его уничтожать и даже начала гордиться. Классным для женщин стало то, что их портреты разъехались по выставкам, а сами они получили статус «муз». Странность же заключалась в том, что через месяц после того, как портреты увезли, у каждой из этих женщин начались странные изменения: у Бабы Нюры действительно посинел нос от местной черники, которую она переела, у тети Глаши, чья голова стала подсолнухом, выросли самые большие подсолнухи в округе, а у тети Зины, той, что с руками-граблями, выиграла суд и получила землю. Женщины решили, что Катя — колдунья, и что портреты были «наговором на счастье». Теперь они сами просят Катю написать их снова, но уже с «еще более странными частями тела», чтобы получить больше урожая или денег. Катя отказывается, говорит, что «искусство не должно быть корыстным». Но женщины не верят, они подкарауливают ее и позируют тайком, а Катя рисует их уже бесплатно, потому что поняла: в этой деревне искусство и магия — одно и то же. Теперь ее дом висит табличка: «Художница-чародейка. Портрет на заказ. Гарантия изменений в жизни». Женщины приводят к ней подруг из соседних деревень, и Катя превратила свое увлечение в прибыльный бизнес, рисуя всех желающих с гипертрофированными деталями. Баба Нюра до сих пор ходит смотреть на свой портрет в музей и говорит внукам: «Вот это я — красавица, каких свет не видывал. Синяя, зато с характером».
### История пятнадцатая: Лида и фотография на документы
Лида была самой незаметной женщиной в деревне: серенькая, тихенькая, работала уборщицей в конторе. Все говорили, что у нее «лица нет» — просто размытое пятно в общем фоне. Когда ей понадобилось поменять водительские права, она пошла к тому же Витьке-фотографу, который снимал всю деревню. Витька был в тот день особенно пьян, потому что отмечал что-то с утра. Он поставил Лиду перед белым экраном, сказал: «Сиди не дергайся», и начал настраивать камеру, но вместо того чтобы навести резкость, он заснул прямо за аппаратом, уронив голову на кнопку спуска. Камера сделала снимок, но с длинной выдержкой, пока Витька храпел. Лида, не понимая, что происходит, сидела смирно целых три минуты, боясь пошевелиться. Когда Витька проснулся и проявил фото, он обомлел. На снимке Лида получилась… прозрачной. Сквозь ее лицо просвечивал белый экран, но контуры были четкими, и выглядела она как ангел, парящий в пустоте. Лида, увидев фото, заплакала: «Я же на правах буду как привидение! Меня гаишники не пропустят!». Витька хотел переделать, но Лида вдруг отказалась. Она сказала: «Нет, пусть будет так. Это я настоящая — меня вроде бы и нет, но я есть». Она вклеила это фото в права. Ужас настиг ее, когда первый же гаишник, остановивший ее на тракторе, долго вглядывался в права, потом в нее, потом вызвал наряд, потому что решил, что документы фальшивые. Лиду продержали два часа, пока не приехал участковый из ее деревни и не подтвердил, что «Лида — это Лида, она вообще всегда такая размытая». Классным это фото стало, когда в деревню приехали журналисты с телеканала, искали «необъяснимое». Они сделали репортаж о «призраке на правах», и Лида стала знаменитой. Ей предложили сняться в документальном фильме о мистике русской глубинки. Она согласилась, но поставила условие: ее лицо должно быть размытым, чтобы соответствовать «образу». Странность же открылась, когда экстрасенсы, приехавшие в деревню после выхода фильма, заявили, что Лида — не человек, а «сгусток энергии деревни», материализовавшийся в форму женщины. Сама Лида, услышав это, только усмехнулась и сказала: «Я всегда знала, что я не совсем настоящая. Слишком скучно было бы быть настоящей». Теперь она работает гидом по мистическим местам деревни, возит туристов к тем самым местам, где, по ее словам, «истончается ткань реальности». Туристы платят ей деньги, фотографируются с ней, но на всех снимках Лида выходит либо смазанной, либо прозрачной, либо вообще исчезает с кадра. Местные бабы говорят, что Лида — это «дух фотографии», который вселился в человека. А сама Лида каждое утро приходит к Витьке в фотоателье и говорит: «Давай, Вить, сделай меня снова прозрачной, а то совсем заждалась, когда я исчезну». Витька делает, но теперь специально, по технологии, которую он держит в секрете. И каждый раз получается что-то новое: то у Лиды три глаза, то у нее нимб, то она парит над землей. Лида говорит, что это и есть настоящая жизнь: быть тем, кем тебя видят другие, даже если они видят тебя призраком.
### История шестнадцатая: Три бабы у колодца
Эта история про трех подруг: Варвару, Дарью и Марью, которым вместе было сто пятьдесят лет, а дружбе — полвека. Они делали все вместе: ходили за водой, сидели на лавочке, судачили. Однажды к ним пристал фотограф-иностранец, который путешествовал по России и искал «истинное лицо деревни». Он попросил их сфотографироваться у колодца, как они есть, в будничном. Бабы согласились, но поставили условие: снимать только когда они будут «в своем уме», то есть после обеда, когда выпьют по стопочке. Фотограф ждал. Бабы выпили, надели свои лучшие платки, хотя фотограф просил «без подготовки», и вышли к колодцу. Они встали в ряд, обнялись, и начали петь частушки. Фотограф щелкал, но никак не мог поймать момент, чтобы все три смотрели в объектив одновременно. То одна отвернется, то другая закроет глаза. Тогда он схитрил и крикнул: «А вон председатель едет с проверкой!». Все три бабы разом повернулись, открыли рты в крике «Куды?» и замерли. Фотограф щелкнул. На фото получились три старухи с одинаковым выражением ужаса на лицах, с одинаковыми платками, с одинаково раскрытыми ртами, похожие на трех ворон, каркающих на ветке. Бабы, увидев фото, обиделись. Варвара сказала: «Мы как три дурачины получились». Дарья добавила: «Рты как у сомов». Марья промолчала, но потом заплакала. Ужас был в том, что эту фотографию напечатали в каком-то зарубежном журнале с подписью «Русские бабы: страх и нищета». Бабы хотели судиться, но не знали как. Классным это фото стало неожиданно: через месяц к ним приехал внук Дарьи, который учился в Москве на дизайнера, и сказал, что это фото — «икона поп-арта». Он сделал из него плакаты, футболки, кружки и начал продавать в интернете. Деньги он разделил на троих. Странность же заключалась в том, что на этом фото, если приглядеться, в отражении воды в колодце была видна четвертая женщина, которую никто не знал, но которая оказалась их давно умершей подругой, утонувшей в этом же колодце сорок лет назад. Бабы, увидев это, перекрестились и сказали: «Ну вот, Лукерья тоже с нами на фото, значит, не забыли ее». Теперь этот снимок висит у каждой из них в горнице, и они каждый день смотрят на него, пьют чай и говорят с Лукерьей. Туристы теперь специально приезжают к этому колодцу, чтобы сфотографироваться в тех же позах, с открытыми ртами. Бабы берут за это символическую плату — кто что даст, но требуют, чтобы туристы тоже надевали платки. Варвара, Дарья и Марья стали неразлучны еще больше, чем раньше, и говорят, что теперь они не просто подруги, а «арт-объект». И каждую пятницу они надевают те самые платки, идут к колодцу, встают в ряд, открывают рты и кричат: «Куды?». Для себя они это называют «ритуалом единения», а для туристов — «инсталляция живой скульптуры». И никто уже не помнит, что когда-то это фото было для них позором. Потому что, как говорит Марья, «вместе и страшное — не страшное, а если еще и деньги за это платят, так и вовсе классно».
### История семнадцатая: Надя и ее сорок оттенков серого
Надя была вдовой, которая после смерти мужа перестала выходить из дома. Она общалась только с кошками и телевизором. Говорили, что она «тронулась умом». Однажды почтальон Сонька (та самая, что стала фотографом) принесла ей пенсию и увидела, что Надя сидит перед зеркалом и раскрашивает свое лицо. Но не косметикой, а красками, которые остались от внука-художника. Она рисовала на своем лице разные узоры: то цветы, то геометрические фигуры, то просто закрашивала его серым, чтобы «стать незаметной». Сонька спросила, можно ли ее сфотографировать. Надя ответила: «Можно, я все равно уже не я». Сонька сделала серию снимков: Надя с лицом, превращенным в подсолнух, Надя с лицом, разбитым на черные и белые квадраты, Надя с лицом, где на месте рта была нарисована молния. Самой сильной получилась фотография, где Надя нарисовала на своем лице свое же старое лицо — с морщинами, родинками, но идеально симметричное, как маска. Сонька назвала это «Автопортрет в поисках себя». Надя, увидев фото, долго молчала, а потом сказала: «Вот это я настоящая — та, которую я сама придумала». Ужас этой истории был в том, что соседи, увидев фото в соцсетях, вызвали полицию, решив, что Надя сошла с ума окончательно и представляет опасность. Приехала скорая, участковый, хотели отправить ее в интернат. Надя не сопротивлялась, но взяла с собой только кисти и краски. В интернате она начала рисовать лица другим старухам. Те соглашались, потому что скучно было. Классным это фото стало, когда в интернат приехала волонтерка из города, увидела Надины работы, выложила их в интернет, и Надю назвали «гением аутсайдер-арта». Ей устроили выставку прямо в интернате, приехали коллекционеры, купили все, что она нарисовала на лицах, и профинансировали ей отдельную мастерскую. Странность же заключалась в том, что Надя, рисуя на лицах других женщин, всегда оставляла кусочек их настоящего лица открытым. Она говорила: «Чтобы не забыли, кто они есть на самом деле. А то можно так зарисоваться, что потеряешь себя». Теперь Надя — известная художница, но живет она все в той же деревне, в своем доме, потому что интернат она покинула, как только смогла. Каждый день к ней приходят женщины из деревни, чтобы она «обновила им лицо». Кто-то просит нарисовать молодость, кто-то — мудрость, а кто-то просто хочет спрятаться от своей тяжелой жизни за красивой маской. Надя никому не отказывает, но предупреждает: «Маска смоется, а вы останетесь. Так что учитесь любить себя и без краски». Ее самая первая фотография, где она нарисовала свое лицо поверх своего лица, висит в ее прихожей. Каждое утро Надя смотрит на нее и говорит: «Здравствуй, Надя. А теперь я буду другой». И берет кисти. Потому что для нее красота — это не то, что дано природой, а то, что ты сам создаешь из себя каждый день, даже если это кажется странным или ужасным другим. Особенно если кажется.
### История восемнадцатая: Фотография, которой не было
Эта история о том, как в деревне пропала корова, самая лучшая дойная корова, гордость и кормилица. Хозяйка, тетя Паша, убивалась, обошла все поля, но коровы не нашла. Тогда она пошла к бабке Людке-цыганке (той самой, что с зеркалом) и попросила «наколдовать» фотографию вора, чтобы знать, на кого грешить. Людка долго отнекивалась, но потом согласилась, взяла старое Polaroid, который кто-то привез из города, и сказала: «Буду делать снимок ауры вора». Она ходила по деревне, наводила камеру на подозреваемых, но снимки получались пустыми — то есть вообще без людей, хотя люди стояли перед объективом. Людка объяснила это тем, что «душа вора чиста, раз не отпечатывается». Так она обошла всех мужиков в деревне, но ни одного воровского снимка не получила. На последнем подозреваемом, Сереге, который давно был вором по слухам, Polaroid вдруг выдал снимок, но не Сереги, а коровы. Коровы, которая стояла в лесу, привязанная к дереву, с табличкой на шее: «Прости, Паша, я не хотела». Тетя Паша кинулась в лес, нашла корову, а рядом — записку: «Я хотел мясо, но она на меня так смотрела, что не смог. Прости». Ужас этой истории был в том, что Polaroid, который дал снимок, тут же сломался и больше никогда не работал. Людка сказала, что «душа камеры ушла в мир иной, потому что увидела слишком много правды». Классным этот случай стал для всей деревни, потому что корова вернулась, Серега (который, как выяснилось, и был вором, но раскаялся) стал ходить к тете Паше и помогать по хозяйству, а потом на ней женился. Странность же заключалась в том, что на том самом снимке, где была корова, на заднем плане, между деревьев, было видно лицо самого Polaroid — то есть камера сфотографировала саму себя в отражении какой-то лужи, но выглядело это как лицо старухи с одним глазом-объективом. Тетя Паша повесила этот снимок в коровнике, и теперь корова, когда видит его, начинает мычать особенно громко, как будто здоровается. Людка-цыганка после этого случая объявила, что больше не занимается «фотомагией», потому что «это слишком сильная штука, не для слабых умов». Но снимок тот она хранит у себя под подушкой и иногда показывает доверенным лицам. Говорят, что если на него долго смотреть, то можно увидеть не только прошлое, но и будущее. Но Людка никому не дает смотреть дольше минуты, потому что «глаза устанут, а душа испугается». Эта история о том, как фотография может быть не просто снимком, а документом совести, который сильнее любой магии. И о том, что иногда самое ужасное — это увидеть правду о себе, а самое классное — что эту правду можно исправить, даже если для этого потребовался сломанный Polaroid и старуха с одним глазом.