Чужак в своей стране
Нет правды на земле. Но правды нет и выше.
2014, сыну священника Луке 17, он заканчивает школу и готовится поступать в МГУ, тем безмерно огорчая домашних, прочивших мальчику путь семинариста и духовную карьеру. Лука и сам в детстве видел себя в мечтах архиереем, а может даже патриархом, но это в прошлом. Сейчас хочет стать писателем и поступать планирует на филфак. Почему не в Лит? Не знаю, может МГУ престижнее, может еще почему. Отец, прежде яростный противник, принял соломоново решение: поступишь на бюджет - добро, нет - пойдешь в Семинарию. И он старается, хотя особо рвать жилы не нужно, приход в центре Москвы, здесь они живут, здесь же и школа, где, до четырнадцати бывшему на домашнем обучении, Луке все дается легко.
Понятно, что внутри Садового кольца к середине десятых особый контингент, обеспеченный средний класс с дизайнерским ремонтом и загородными особняками, но "Попович" ни разу не социальная проза. Лука, который живет в забитой книгами квартире с отстающими обоями, и делит комнату с младшим братишкой, не комплексует. Семейный кокон любви, заботы, особой уютной приязни и престижа (потому что с малолетства видит, каким благоговейным почтением окружен отец) дал ему броню от сравнений не в свою пользу, а совершенное отсутствие виктимности бессознательно считывается окружающими. Изгоем и жертвой Лука не стал, хотя совершенно вписаться в школьный круг так и не сумел, слишком отличаются светские стандарты воспитания от церковных.
Но друг, хотя скорее приятель, профессорский сын и тоже довольно книжный парень Егор у него есть, есть и любимая девушка, одноклассница Леся. Автор не отказал себе в удовольствии карикатуры на известного писателя с опытом преподавания в московской школе, который здесь учитель литературы, настолько не авторитетный для героя, что семья нанимает ему репетитора. Узнаете по описанию или нет: "полнотелый, круглощёкий, черноусый, с лукавой усмешкой губ и глаз, похожий на гибрид гусара и купидона"? Как по мне, не очень корректно. Но так или иначе, Лука скорее симпатичен. Ну мается подростковыми гормональными всплесками, которые сверстники решают мастурбацией, а он вынужден смирять плоть или считать себя грешником, когда не удается. В мире где практика снятия сексуального напряжения самоудовлетворением давно воспринимается как норма, запрет на рукоблудие кажется жестоким и странным анахронизмом. Но именно таково требование чистоты, телесной и в помыслах, церковного воспитания.
Бескровно совмещать светское с духовным; обязанности служки в приходе с перепиской в мессенджере с Лесей удается до тех пор, пока девочка не ставит ультиматум: "вместе на день рождения к однокласснику или ты меня не любишь!" На самом деле, не очень хотелось, и Артем этот ему не нравится, но требование социализации все настойчивее, а присутствие на совместном празднике это возможность вписаться. наконец, в школьный социум. Уговорами и торгом - дело на Страстной - добившись разрешения, Лука делает первый шаг с края пропасти, на которой до сей поры стоял, принимая основание за незыблемое. Дальнейшее повествование - хроника стыда, бунта, одного и невозможности отступить от канонической строгости других; взаимного непонимания, отторжения, утраты веры, а вместе с ней утраты дома и семьи.
Сергей Шаргунов идет крайне нестандартным путем: девять из десяти, да что там - девятьсот девяносто девять из тысячи сделали бы своего героя в этой ситуации достойным, если не любви, то острой жалости и сочувствия. Ведь по сути, это семнадцатилетний мальчишка, изгнанный из Эдема в бесприютный холодный мир (притчу о Блудном сыне вспомнят в связи с романом все, однако другое библейское предание не менее актуально, хотя не так очевидно). В 17 лет, в мире, где взрослость отодвинута к отметке 27-30. Без друзей, без связей, без необходимых социальных навыков, без образования, без казавшейся незыблемой семейной опоры, которая истаяла дымом, соблазненный лжеучителем и завлеченный в ловушку, едва не ставшую смертельной. Прямо-таки просится мотив "как тяжело на свете жить бедняжечке" и "Катя катится-колошматится".
Шаргунов хороший писатель, хотя фатально недооцененный, и уровень эмпатии, который он позволяет читателю в отношении героя, равен нулю. Читательская приязнь к Луке на протяжении дальнейшей эпопеи примерно сопоставима с нашей симпатией к "Постороннему" Камю или "Джеку из тени" Желязны. Если бы речь шла о жанровой литературе, то он из числа персонажей которых называют "бесячими". Но "Попович" литература большая, любовь и уважение к внутренней цельности героя прорастает в ней через множество локальных случаев недовольства им, стыда за него и "зла не хватает" на него.
Без особой чести пройдя свои испытания, он возвращается в отчий дом не героем, однако и не по Бродскому: "таким же, каким был, тем более - изувеченным". Возвращается не мальчиком, но мужем, который наберется сил и пойдет дальше путем своего служения. Не церковного, но и не вполне светского. И ты понимаешь, что этот неприятный, неловкий неудобный герой пророс уже в тебя, а это и есть действие большой литературы. НО! Готовьтесь, что читать будет физически больно.
