Когда я перебрался в Филадельфию по работе, я понимал, что райончик мне достался гиблый. Не то чтобы совсем трущобы, способные до смерти напугать парня под два метра ростом с опытом работы в охране, но и не то место, где стоит разгуливать в одиночку по ночам, кем бы ты ни был.
Мой путь в офис каждое утро пролегал под мостом. Там-то я её и заприметил.
Она сидела на расплющенном листе картона у бетонной опоры — голова опущена, на глаза нахлобучен капюшон. Рядом стояла табличка, небрежно исписанная карандашом: «Подайте на еду, пожалуйста». Сначала я не придал этому значения, но потом присмотрелся.
У неё не было ног.
Они не были спрятаны под одеждой или поджаты. Их просто не было. Выше того места, где должны быть колени, виднелись лишь обрубки.
Я замер и вгляделся пристальнее. На вид ей было не больше двадцати пяти, и именно это зацепило меня сильнее всего. Грязное лицо, колтуны в светлых волосах, но возраст не скроешь. На улице ожидаешь увидеть стариков, но никак не девчонку, которой самое место в университетской аудитории.
Я достал кошелек и бросил несколько купюр в стаканчик. Она не произнесла ни слова, лишь едва заметно склонила голову.
Остальные прохожие просто ускоряли шаг.
В следующий раз я увидел её в понедельник утром. На том же месте, в той же позе. В этот раз, когда я положил деньги, она подняла глаза.
В её взгляде читалось что-то похожее на паническое отчаяние. Я замялся.
— У вас всё в порядке? — спросил я.
Тишина.
Я решил, что она просто выпрашивает больше наличных, и добавил еще. Но этот безумный, широко раскрытый взгляд преследовал меня, пока я уходил. Позже в тот же день я освободился пораньше и снова прошел мимо. Около полудня она сидела, уставившись в землю, словно пытаясь стать невидимой.
Эта сцена не выходила у меня из головы.
На следующее утро, когда я снова остановился, она повела себя иначе.
Пока я протягивал ей деньги, она сунула мне в ладонь клочок бумаги — серый, измятый, повидавший виды листок. Я развернул его уже на ходу. Почерк был неразборчивым, карандашным, и это был не английский.
Я с любопытством осмотрел каракули и убрал записку в карман, решив, что это какая-то благодарность или вроде того.
В обеденный перерыв я снова достал листок. Стало по-настоящему интересно, что там написано. Мне пришла в голову мысль: я скачал переводчик и сфотографировал текст. Приложение определило язык — русский.
Через пару секунд на экране появился перевод:
«Не давай мне денег. Мужчина смотрит с той стороны. Он видел, где у тебя кошелек. Он ждет тебя, когда ты один. Он заставляет меня это делать».
Я моргнул и перечитал еще раз.
По спине пробежал ледяной холод.
Домой я пошел другим путем, а как только запер за собой дверь, набрал полицию. Рассказал всё: про женщину, про записку, про предупреждение. Голос на том конце линии почти не отреагировал — для них это был обычный вторник. Сказали, что «проверят». Не спросили ни про записку, ни про детали. Ни уточняющих вопросов, ни спешки. Я повесил трубку, понимая, что вряд ли они пошевелят пальцем.
Через два дня я вернулся туда рано утром — просто проверить, изменилось ли что-нибудь. На улицах было еще темно и абсолютно пусто.
В кармане у меня лежал фальшивый кошелек, а за поясом — пистолет. На всякий случай. Я не рассчитывал пускать его в ход, а просто надеялся увидеть там ленты ограждения или хоть какой-то знак того, что власти здесь были. Тщетно.
И её там не было.
Место под мостом опустело. Ни картонки, ни таблички.
Я взглянул на часы. Успокоил себя тем, что еще слишком рано — может, она еще не вышла на «точку»? Но где еще ей быть? Она же здесь жила.
Я простоял там дольше, чем следовало, прислушиваясь. Вода под мостом текла медленно и бесшумно.
И тут я услышал звук.
Слабый, похожий на голос.
Я повернул голову на звук и осторожно спустился к берегу реки. Земля под ногами стала неровной, пошла липкая грязь. Я несколько раз замирал, вслушиваясь, но тишину больше ничего не нарушало. Я уже почти развернулся, чтобы уйти.
Но тут впереди шевельнулось темное пятно. Что-то было не так. Сделав еще несколько шагов, я понял, что вижу.
В воде кто-то был.
Я бросился ближе. Это была она. Течение разворачивало её тело, вода захлестывала лицо. Я выхватил телефон, включил фонарик и направил луч на неё. Та самая бездомная девчонка из-под моста. Связанная, почти не дышащая.
Я полез в воду не раздумывая.
Ботинки мгновенно промокли насквозь. Я подхватил её под плечи и вытянул на поверхность. Она была скользкой и ледяной. На руках и на груди виднелась кровь. Когда я вытащил её на берег, её глаза приоткрылись.
Внезапно она широко распахнула их и вцепилась в мою куртку. Слабо, но отчаянно.
Я понял: она смотрит мне за спину.
Шаги.
Я сработал на инстинктах, прежде чем успел осознать происходящее. Даже не оглянулся. Просто выхватил ствол, развернулся и выстрелил. Грохот был оглушительным, он буквально разорвал ночную тишину.
Где-то в темноте что-то тяжело рухнуло на землю.
Сердце колотилось в горле. Сглотнув, я медленно пошел вперед, сжимая пистолет обеими руками.
Высокий мужчина корчился на сырой земле. Я навел на него фонарик. Весь в черном, на лице маска. В руке зажат пистолет.
Если бы она меня не предупредила, я был бы мертв.
Я посмотрел ему в глаза, и до меня дошло. Это он. Тот, кто использовал её, заставлял сидеть там день за днем, приманивая жертв. Когда она так смотрела на меня, она не милостыню просила. Она пыталась меня спасти... и он, должно быть, узнал о записке.
Меня замутило. Ярость захлестнула так быстро, что вытеснила всё остальное.
Я навел ствол ему в голову и спустил крючок.
Он замер мгновенно, но я выстрелил снова. И снова. Я сбился со счета — каждый выстрел гремел всё громче, эхом разлетаясь в темноте. Я продолжал стрелять и тогда, когда это перестало быть самообороной. Плевать на последствия.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться. Я бросился обратно к воде.
Когда я вернулся к ней, она уже не реагировала. Я упал на колени и приподнял её.
— Эй, не отключайся, слышишь? — голос сорвался. — Всё хорошо. Ты поправишься.
Ответа не было.
Я прижал пальцы к её шее, пытаясь нащупать хоть что-то.
— Ну же... — пробормотал я под нос.
Дрожащими руками я достал телефон и вызвал скорую, стараясь говорить твердо. Каждая секунда казалась бесконечной.
— Всё в порядке, — повторял я ей. — Теперь ты в безопасности.
Но я не знал, слышит ли она меня. В груди разливалось тяжелое, гнетущее предчувствие.
Медики старались. Они боролись за неё прямо там, у кромки воды, а я стоял поодаль и смотрел. Это длилось недолго.
Смерть констатировали по прибытии в больницу.
Я всё еще иногда хожу тем маршрутом. Не потому, что нужно, а потому, что не могу иначе. Каждый раз, когда я оказываюсь под тем мостом, я чувствую на себе чей-то взгляд. Постоянно жду, что кто-то выйдет из тени и набросится на меня. Теперь я всегда начеку: иду медленно, напряженно, прислушиваясь к малейшему шороху. Но с тех пор там тишина.
Люди проходят мимо, словно ничего и не было. Обычные городские будни.
Большинство её даже не замечало.
Но теперь некоторые из них обращают внимание на цветы, которые я оставляю там, где она когда-то сидела.
Новые истории выходят каждый день
В МАКСе
https://max.ru/join/6K9NczF0HYyLtlPU8yHiYy1P6DRp0qJFI6xTwDwH-xA
В Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit