Мы прошли по парадной улице Карла Маркса, где каждый каменный особняк — свидетельство купеческого размаха. Но Иркутск называют городом-музеем под открытым небом не из-за камня. Его подлинная душа — в дереве. Несмотря на страшные пожары и годы забвения, в старой части города сохранились целые кварталы деревянной застройки. Здесь, в кружеве наличников и причудливых башенках, оживает та самая «середина Земли», о которой писал Валентин Распутин.
Город, который строили из дерева
Роль дерева в истории Иркутска трудно переоценить. Город был деревянным с самого основания. Первое каменное строение — уже знакомая нам Спасская церковь — появилось лишь в 1701 году, и ещё долгие десятилетия каменные здания оставались редкими островками в деревянном море.
Многообразие приёмов и форм деревянной архитектуры выгодно отличает Иркутск от других городов. Здесь можно встретить почти все виды архитектурной резьбы — от плоской до объёмной. В декоре домов, особенно в наличниках и карнизах, отразились многие стили: пышные барочные элементы соседствуют с лаконичными формами классицизма, изящные линии модерна — с эклектикой.
К концу XIX века широкое распространение получила пропильная резьба. Она выполнялась быстро, часто по шаблонам, но и здесь иркутские мастера проявили чувство меры и талант. Судя по разным «пошибам», в городе работало несколько мастерских, и у каждой было своё лицо.
Усадьба Сукачёва: дворянское гнездо в центре Сибири
Начать знакомство с деревянным Иркутском лучше всего с усадьбы Владимира Платоновича Сукачёва на улице Декабрьских Событий, 112. Это не просто дом, а целый комплекс, олицетворяющий синтез городской и сельской усадьбы.
Владимир Платонович Сукачёв — иркутянин, сын потомственного петербургского дворянина и дочери крупнейшего золотопромышленника Трапезникова. Высокообразованный человек, окончивший Императорский университет, он понимал важность народного просвещения. На его средства были основаны пять начальных школ и бесплатная двухклассная школа для девочек, которая находилась прямо на территории усадьбы.
Главный двухэтажный дом строился с 1882 по 1888 год. Условно его можно разделить на две части: в деревянной двухэтажной постройке располагались рабочий кабинет Сукачёва, библиотека и картинная галерея, занимавшая два этажа и состоявшая из 12 комнат. В каменном пристрое размещались бильярдная и зимний садик. Декор дома выполнен в формах эклектики, что было характерно для 1880–1890-х годов.
Дом венчает якорь — самая высокая точка усадьбы. Водружая якорь на крышу, Сукачёвы, вероятно, утверждали своё желание навсегда остаться в Иркутске, бросить здесь якорь. В христианстве якорь — символ надежды на спасение, и это имя носила жена Владимира Платоновича — Надежда Владимировна.
Сегодня усадьба полностью отреставрирована. Благодаря сохранившимся фотографиям удалось восстановить интерьеры кабинета, картинной галереи, бильярдной и зимнего сада. В 1993 году родственники Сукачёвых из Петербурга передали для усадьбы подлинную мебель, личные вещи и семейный архив.
Дом Шастина — «Кружевной дом»
Если усадьба Сукачёва воплощает дворянскую основательность, то дом купца Аполлоса Шастина на улице Энгельса, 21 — это настоящий деревянный терем. Иркутяне называют его просто Кружевным.
В начале XX века участок принадлежал иркутскому купцу, почётному гражданину города Аполлосу Шастину. Он планировал крупную застройку, но к 1910 году построил только один двухэтажный особняк, который, однако, занял значительную часть усадьбы. Дом увенчан четырьмя башенками с главками и украшен великолепным декором.
Примечательно, что декор дома Шастина выполнен плотниками вручную, а не с помощью трафаретов, которые активно использовались в то время. Именно благодаря этой уникальной рельефной резьбе за домом и закрепилось народное название «Кружевной». Сразу после постройки Шастин сделал его доходным, открыв двери для гостей города.
В советское время за домом практически не следили, и к концу XX века он пришёл в упадок. В 1997–1999 годах Кружевной дом отреставрировали по архивным чертежам и старым фотографиям. Восстановили деревянную ограду с массивными воротами, обновили знаменитые наличники. После реставрации по инициативе французской ассоциации сохранения мировых памятников дом внесли в список охраняемого наследия. Сегодня здесь располагается муниципальное учреждение «Дом Европы».
Дом-хамелеон: архитектурный обманщик
На улице Декабрьских Событий, 74, прямо напротив музея декабристов, стоит дом, который местные жители прозвали «хамелеоном». И не зря.
В облике этого здания отчётливо видны черты иркутской школы деревянного зодчества: подклет, антресольный этаж, развитые прирубы с летними помещениями. Но есть одна интересная особенность. Высокий чердак за счёт крутой «горбатой» крыши преобразован в антресольный этаж с окнами во двор. Получается, что с улицы дом выглядит одноэтажным, а со двора — уже двухэтажным!
Когда-то существовал официальный запрет на строительство двухэтажных домов. Народная смекалка нашла обходной путь: сохраняя приличный и благонравный уличный фасад, владельцы получали дополнительный жилой объём во дворе. Стоит обогнуть такой дом — и перед вами предстаёт громада необшитого сруба с небольшими окнами на трёх ярусах.
О чём рассказывают деревянные узоры
Украшая свои дома, наши предки подходили к этому делу серьёзно. Что ни узор — то символ. Обычай украшать дом богатой резьбой пришёл из языческих времён. Считалось, что узоры — это магические знаки, обереги, охраняющие дом от злых сил, способствующие процветанию и богатству.
В домовой резьбе Иркутска особое место занимают барочные наличники. Такого разнообразия и совершенства в исполнении волют (завитков) не встретишь ни в одном другом городе Сибири. Широкая верхняя доска наличника часто украшалась изысканным орнаментом.
В узорах можно разглядеть целый мир. Вот солярные знаки — резные солнышки, символ жизни и света. Вот драконы с длинными мордами и кудрявыми жалами, пришедшие из восточных культур. Вот птицы, держащие в клювах цветущее деревце, — образ мирового древа, древней модели мироздания. А бараньи рога в орнаменте навеяны бурятской мифологией.
В истории русской домовой резьбы иркутские наличники занимают особое место. Волюты, выполнявшиеся долотом, ножом и стамеской, требовали от резчика высокого мастерства. Такое разнообразие и совершенство не встретить больше нигде — ни в Сибири, ни в европейской части России.
Наследие, которое нужно беречь
Трудно представить старый Иркутск без деревянной архитектуры. Она неотделима от истории города, как сама история города неотделима от общерусской культуры. Старый Иркутск поныне называют душой города.
130-й квартал (Иркутская слобода) — попытка воссоздать эту душу. Ограниченный улицами Седова, Кожова и 3 Июля, этот квартал избежал страшного пожара 1879 года и застроек советского периода, что сделало его идеальным местом для исторической реконструкции. Сюда свезли и отреставрировали деревянные памятники со всего города, воссоздали утраченные по архивным чертежам. Сегодня это полностью пешеходное пространство с музеями, кафе и мощёными променадами, где можно проникнуться духом старого Иркутска.
Но настоящие жемчужины по-прежнему рассыпаны по старым улицам. Они ветшают, горят, их сносят. И каждое такое утраченное кружево — невосполнимая потеря.
Мы увидели, как жили и украшали свои дома простые горожане и дворяне. Но кто же давал деньги на строительство каменных театров, школ, больниц и соборов? Кто содержал приюты и открывал библиотеки? В следующей статье мы поговорим об иркутском купечестве — людях, чьи капиталы и меценатство создали тот самый «совсем интеллигентный» город, которым восхищался Чехов. Расскажем о династиях Сибиряковых, Базановых, Медведниковых, Трапезниковых и о том, как предприниматели и меценаты преображали сибирскую столицу.