Вечер на кухне. Чай давно остыл, Серёга крутит в руках пустую кружку. Молчит. Я тоже молчу — знаю, если мужик молчит, значит, либо собрался с мыслями, либо не знает, с чего начать.
— Ты смотри, — говорит он наконец. — Я ведь сам её выбрал. Сам голову потерял. Друзьям фотки показывал, хвастался. А теперь...
— Что теперь?
— А теперь я ненавижу, когда она в люди выходит. Не её я, себя ненавижу. Сижу в ресторане, ложку мимо рта проношу, потому что краем глаза слежу: кто на неё смотрит? Кто подошёл слишком близко? Кто улыбнулся?
Я налил ему свежего чаю. Он даже не заметил.
— И знаешь, что самое дурацкое? Она же ничего такого не делает. Обычно разговаривает, улыбается — она вообще приветливая. Но я на эти улыбки реагирую как бык на красную тряпку. Приходим домой — и я начинаю допрос. А кто это был? А почему ты с ним так долго? А что он тебе говорил?
Серёга поднял глаза.
— Она мне вчера сказала: «Ты на меня смотришь так, будто я вещь, которую могут украсть. Я не вещь». И ушла спать в гостиную.
Он замолчал. Я подумал: вот она, классика. Красивая женщина достаётся мужчине, который внутри себя считает, что недостоин. И вместо того чтобы радоваться, он начинает охранять. Как собака на сене: и сам не съем, и другим не дам.
— А может, — говорю, — дело не в ней? Может, ты просто не веришь, что она тебя выбрала?
Серёга дёрнулся, хотел возразить, но передумал.
— Ну... допустим. И что мне с этим делать?
— Не знаю, — честно ответил я. — Давай спросим у того, кто в этой «шкуре» всю жизнь проходил.
Я позвонил Лене. Рассказал про Серёгу. Она усмехнулась в трубку:
— Передай ему, что я его понимаю. Только вот что. Мы, красивые женщины, эту ревность чувствуем кожей. И она нас не защищает, а отталкивает.
— Почему?
— Потому что когда мужчина ревнует, он смотрит на тебя не как на человека, а как на свою территорию. «Моё». И в этом взгляде нет любви. Там страх. А страх — он всегда пахнет неуверенностью. И знаешь, что мы думаем, когда это чувствуем?
— Что?
— Мы думаем: «Если он во мне так неуверен, значит, я действительно могу найти кого-то получше». Ирония, да? Он боится, что мы уйдём, а своим страхом сам подталкивает нас к двери.
Я посмотрел на Серёгу. Он сидел, ссутулившись, и слушал.
— Но это ещё не всё, — продолжила Лена. — Самое тяжёлое начинается потом. Когда ты понимаешь, что тебя выбрали не за то, какая ты есть, а за то, как ты выглядишь. И что в любой момент может появиться кто-то, кто выглядит лучше.
— И вы ревнуете в ответ?
— А ты как думал? — Лена вздохнула. — Только мы ревнуем не к другим мужикам. Мы ревнуем к другим женщинам. К молодым. К свежим. К тем, у кого кожа упругая и под глазами не залегли тени. Мы смотрим на них глазами своих мужчин и понимаем: они сканируют. Сравнивают. Оценивают. И в этом сравнении мы проигрываем — просто по возрасту.
Она помолчала.
— Это очень горькое чувство. Когда ты знаешь, что твой главный козырь — тает с каждым годом. И что ты ничего не можешь с этим сделать.
Я повесил трубку. Серёга смотрел в одну точку на стене.
— Слышал? — спросил я.
— Слышал.
Он встал, прошёлся по кухне, остановился у окна.
— Значит, мы оба боимся. Я — что она уйдёт. Она — что я разлюблю, когда она постареет. И мы оба молчим об этом. А молчание... оно же хуже любой ссоры.
— Может, не молчать?
Серёга усмехнулся.
— Легко сказать. Прийти и сказать: «Знаешь, я ревную тебя ко всем столбам, потому что сам себя считаю неудачником». Красивое признание, да?
— А ты не про неудачника. Ты про другое. Скажи: я тебя выбрал. И я каждый день заново выбираю. Не потому что ты красивая — а потому что ты есть.
Он долго молчал. Потом кивнул.
— Да. Наверное.
Через неделю мы снова встретились. Серёга был другой. Не то чтобы весёлый — спокойный.
— Ну что? — спросил я.
— Поговорил. — Он помешал ложечкой чай. — Сказал всё, как с тобой обсуждали. Она сначала заплакала. А потом сказала: «А я каждый день выбираю тебя. Не потому что ты лучше всех. А потому что с тобой я могу быть собой. Даже если старею и злюсь».
Он улыбнулся. Впервые за долгое время — легко, без надрыва.
— И знаешь, странная вещь. После этого разговора я перестал оглядываться на других мужиков. Ну, почти перестал. Иногда ловлю себя на том, что снова начинаю — и сам себе говорю: «Серёга, ты уже выбрал. И она выбрала. Всё остальное — шум».
Я поднял кружку. Он чокнулся со мной.
— Давай за это, — сказал я. — За то, что выбираем друг друга. Каждый день. Заново.
У вас бывало такое, что ревность съедала изнутри, хотя повода не было? Или, может, вы нашли свой способ с этим справляться? Расскажите — здесь не стыдно, здесь все свои.