— Вера, только не начинай свои нравоучения. Мне нужны твои серьги. Те самые, с бриллиантовой дорожкой. И белый костюм. На один вечер, — Кира сняла очки, положила их на стойку салона и улыбнулась так, будто уже все решила.
Вера медленно подняла глаза от каталога.
— Зачем тебе мой костюм, я еще могу понять. Но серьги — нет. Это подарок Антона.
— Потому что сегодня решается моя судьба! — Кира наклонилась через стойку. — Я еду знакомиться с матерью Максима. Она женщина старой закалки. Для нее важно все: как я выгляжу, что ношу, с кем дружу. Ты не представляешь, какие там люди.
— А свои украшения у тебя закончились? — спокойно спросила Вера.
— Не начинай. Ты знаешь, у меня есть вкус, но сейчас нужен уровень. Настоящий уровень. Такой, как у тебя.
Вера смотрела на подругу детства и не узнавала ее. Хотя, если честно, как раз наоборот — узнавала слишком хорошо. Кира всегда жила так, будто родилась на один этаж выше, чем позволяла жизнь. В школе врала, что ее отец дипломат, в институте встречалась только с “перспективными”, после развода выкладывала в соцсети букеты, которые покупала себе сама.
— Кто такой этот Максим? — спросила Вера.
— Мужчина, который наконец-то оценил меня по достоинству. Ресторатор. У него сеть заведений. Дом за городом. Мать — из тех, кто смотрит на женщину и за две секунды решает, можно ли ей подать руку.
— И для этого ей надо увидеть на тебе мои серьги?
— Для этого ей надо увидеть, что я не какая-нибудь голодранка из прошлого, — Кира вспыхнула. — И вообще, ты могла бы просто порадоваться за меня.
Вера закрыла каталог.
— Я радуюсь. Но серьги не дам.
Улыбка с лица Киры сползла.
— Конечно. У тебя все как всегда: муж, салон, дом, ребенок, отпуск два раза в год. А мне, значит, опять самой выкручиваться.
— Не надо давить, — тихо сказала Вера.
— А ты не строй из себя святую! — Кира выпрямилась. — Я ведь не квартиру у тебя прошу.
Она резко развернулась и пошла к выходу. Уже у двери остановилась:
— Белый костюм ты мне все равно отдашь. Он тебе широковат стал.
Вера не успела ответить. Дверной колокольчик жалобно звякнул.
Вечером она рассказала Антону о визите Киры. Муж молча слушал, пока резал хлеб.
— Не нравится мне это, — сказал он наконец.
— Тебе она никогда не нравилась.
— Мне не нравятся люди, которые сначала спрашивают про твои серьги, а потом как бы между прочим интересуются, во сколько приезжает инкассация в салон.
Вера замерла.
— Что?
— В прошлый раз, когда она заходила, я слышал. Она спросила: “А ты правда хранишь дорогие комплекты в салоне? И ночью там никого?” Ты тогда еще ушла за кофе.
Вера нахмурилась.
— Может, просто разговор.
— Может. А может, нет.
В этот момент в кухню вошла их девятилетняя дочь Лиза, босая, с плюшевым зайцем под мышкой.
— Мам, а тетя Кира опять будет приходить? — спросила она.
— Не знаю. А что?
Лиза пожала плечами.
— Она в прошлый раз в прихожей твои ключи на телефон фотографировала. Я думала, ты разрешила.
Антон медленно положил нож.
— Что она фотографировала?
— Ключи. Которые с красным брелком. И еще спросила у меня, что это за коробочка рядом с дверью, которая мигает. Я сказала, что это сигнализация. Я же не знала, что нельзя.
Вера почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
— Почему ты раньше не сказала?
— Забыла… — Лиза виновато опустила глаза. — Мам, я что-то плохое сделала?
Антон тут же поднялся и обнял дочь.
— Нет, зайка. Наоборот, умница.
Когда Лизу уложили, Вера долго молчала.
— Думаешь, это из-за салона? — наконец спросила она.
— Думаю, твоя подруга очень хочет не замуж. Думаю, ей нужно что-то другое.
На следующий день Кира пришла снова. Без очков, без вызова, без своей обычной хищной улыбки. Глаза у нее были красные.
— Можно я просто посижу? — тихо спросила она.
Вера кивнула. Кира опустилась в кресло для клиенток и уставилась на манекен в свадебном платье.
— Я вчера наговорила лишнего, — сказала она. — Прости. Я на нервах. Понимаешь, Максим… он не такой, как все, с кем я встречалась. Я впервые в жизни хочу не выживать, а жить.
— Это хорошие слова, — ответила Вера. — Только почему мне от них тревожно?
Кира горько усмехнулась.
— Потому что ты всегда была правильная. А я всегда все портила. Помнишь, как в десятом классе я взяла на себя вину за разбитое окно в кабинете химии?
— Помню.
— Вот. Я ведь не всегда была дрянью, Вер.
Вера посмотрела на нее внимательнее. Именно этим Кира и брала — в нужный момент вытаскивала из прошлого что-то теплое и клала между собой и чужой осторожностью, как подушку.
— Что ты хочешь? — спросила Вера.
— Чтобы ты поехала со мной. Не только серьги и костюм. Поехали в “Асторию” к восьми. Посидишь со мной в лобби, если его мать захочет посмотреть, кто рядом со мной. Ты умеешь говорить так, что тебе верят. А я… я боюсь сболтнуть лишнее.
— То есть я должна еще и играть роль твоей благополучной подруги?
— Да не играть! Ты и есть благополучная подруга, — быстро сказала Кира и схватила Веру за руку. — Вер, пожалуйста. Один вечер. Потом хоть не общайся со мной вообще.
Вера отняла руку.
— Хорошо. Поеду. Но серьги дам только на месте и только на вечер.
Кира вскинула голову.
— Правда?
— Правда.
Она вскочила и обняла Веру так резко, что та даже не успела отстраниться.
— Я знала! Я знала, что ты не бросишь меня.
Вечером Антон помогал ей застегнуть белый жакет.
— Ты точно хочешь туда ехать? — спросил он.
— Хочу понять, во что она влезла.
— Или во что пытается втянуть тебя, — поправил он.
Вера посмотрела на мужа через зеркало.
— Ты что-то придумал?
— Кое-что, — коротко ответил он. — Только делай, как я скажу. Что бы ни случилось, не паникуй раньше времени.
— Антон…
— Вера, просто доверься мне.
В “Астории” пахло дорогим парфюмом, полированным деревом и чужими деньгами. Кира уже ждала в лобби. Белый костюм сидел на ней отлично. В ушах поблескивали “бриллианты”, которые Вера перед самым выходом достала из бархатной коробочки.
— Ну? — Кира повернулась. — Как я выгляжу?
— Очень хорошо, — ответила Вера.
— Только не с таким лицом. Улыбайся. У тебя лицо, будто ты на похороны приехала.
Через минуту к ним подошел Максим. Высокий, холеный, с мягким голосом и слишком внимательным взглядом.
— Вера? Наслышан, — он слегка сжал ее пальцы. — Кира говорила, вы с ней почти как сестры.
— Почти, — сухо сказала Вера.
— Мама задерживается, — быстро вставила Кира. — Но она уже в отеле. Сказала, что сначала посмотрит на нас со стороны. Ну, у богатых свои странности.
Максим засмеялся.
— Мама считает, что по тому, как женщина ведет себя в ожидании, можно понять о ней все.
— Удобно, — сказала Вера. — Можно даже не знакомиться.
Официант принес шампанское. Кира нервно отпила сразу половину бокала.
— Я сейчас на минутку, — сказала она. — Проверю телефон. Мама Максима очень любит пунктуальность.
— Я с тобой, — поднялась Вера.
— Нет-нет, сиди. Ты мне нужна здесь, рядом с Максимом. Вдруг мама подойдет.
Кира ушла. Прошло пять минут. Потом десять. Максим куда-то звонил, хмурился, улыбался Вере, рассказывал о новом ресторане на Патриарших. На двенадцатой минуте Вера заметила, что сумка Киры, стоявшая на кресле, исчезла.
— Где Кира? — спросила она.
Максим поднял глаза от телефона.
— Странно. Не отвечает.
У Веры в сумке завибрировал мобильный. Это был Антон.
— Да?
— Не меняйся в лице, — сказал он ровно. — У нас в салоне гости. Открыли дверь твоим ключом и правильно сняли сигнализацию.
Вера медленно встала.
— Что? — слишком громко спросил Максим.
— Ничего, — ответила она, уже понимая все. — Где Кира?
Но Максим тоже побледнел. Игра, кажется, выходила из-под контроля не только для нее.
— Я… сейчас найду ее, — пробормотал он.
Он сделал шаг назад, но к нему уже подходили двое мужчин в форме гостиничной охраны, а за ними — Антон.
— Далеко собрался? — спокойно спросил он.
— Вы что себе позволяете?! — взвился Максим. — Я гость отеля!
— А мой сотрудник только что задержал твоего напарника в моем салоне, — ответил Антон. — С теми самыми ключами, которые Кира сфотографировала у моей жены. Так что давай без спектакля.
Вера смотрела то на мужа, то на Максима и ничего не понимала.
— Где Кира? — повторила она.
— В дамской комнате ее нет, — сказал один из охранников. — Но девушка с описанием пыталась выйти через служебный коридор.
Через три минуты Киру привели. Без улыбки, без глянца, с перекошенным от злости лицом.
— Ну и зачем? — тихо спросила Вера.
Кира дернулась.
— Отпусти меня, Вер. Ты все равно ничего не потеряла.
— Не потеряла? — Вера сделала шаг к ней. — Ты пришла в мой дом. Ты разговаривала с моим ребенком. Ты фотографировала мои ключи. Ты хотела обокрасть мой салон.
— Не я! — выкрикнула Кира и ткнула пальцем в Максима. — Это он! Он сказал, что там камней на миллионы, что для тебя это даже не деньги…
— А серьги? — спросила Вера.
Кира зло рассмеялась.
— Господи, да кому нужны были твои серьги? Мы взяли бы и их, конечно. Но это так, бонус.
Антон протянул руку:
— Коробочку.
Кира замерла.
— Какую еще коробочку?
— Ту, что у тебя в сумке. Серьги.
Она медленно достала бархатный футляр и швырнула его Вере.
— Подавись.
Вера открыла коробочку. Камни холодно сверкнули в свете люстры.
— Красивые, правда? — сказала она. — Жаль только, что это цирконий. Настоящие серьги лежат дома.
Кира уставилась на нее, потом на Антона.
— Ты знала?
— Я надеялась, что ошибаюсь, — ответила Вера. — До последнего.
Антон усмехнулся одними губами.
— А в салоне с сегодняшнего утра пустой сейф. Все ценные комплекты я вывез. Оставил только муляжи для витрины. Так что твой напарник рисковал свободой ради стекляшек.
Максим выругался.
Кира вдруг сникла, словно из нее выпустили воздух.
— Я просто хотела выбраться, — прошептала она. — Хоть раз пожить красиво.
— Красиво — это не когда ты сидишь в чужом костюме в дорогом отеле, — тихо сказала Вера. — Красиво — это когда тебе не стыдно смотреть в глаза человеку, который знает тебя с пятнадцати лет.
Кира отвернулась.
Потом были полиция, объяснения, показания, поздняя дорога домой. Уже на кухне, когда Лиза спала, Антон поставил перед Верой чай.
— Прости, что не сказал все сразу, — произнес он. — Я боялся, ты сорвешься и предупредишь ее раньше времени.
— Я бы и правда предупредила, — устало улыбнулась Вера. — Все надеялась, что там еще осталось что спасать.
— Осталось, — сказал он и накрыл ее ладонь своей. — Тебя. И твое доверие к себе. А это немало.
Через полгода Вера случайно узнала, что Максим получил срок, а Кира пошла на сделку со следствием и отделалась условным. Она больше не появлялась.
Белый костюм после той истории Вера отдала в ателье ушить по фигуре. А фальшивые серьги положила в самый дальний ящик стола — как напоминание о том, что иногда чужая красивая жизнь оказывается дешевой подделкой, а настоящее предательство блестит ярче любого бриллианта.