— Ну что ты истерику на пустом месте раздуваешь, Свете с чемоданами помочь надо было!
Я сидела на корточках в холодном подъездном тамбуре и с трудом расстегивала заедающую молнию на тяжелой дорожной сумке с вещами.
Из старого мусоропровода густо тянуло гнилой капустой, мокрой псиной и подвальной сыростью.
Максим вальяжно прислонился к дверному косяку в своей дорогой кожаной куртке, купленной на мою премию.
Он громко и мерзко щелкал жевательной резинкой, вообще не отрывая взгляда от экрана своего смартфона.
От него на весь коридор разило чужим сладковатым женским парфюмом и дешевым автомобильным ароматизатором.
— В смысле помочь с чемоданами?
Я с глухим стуком бросила на грязный линолеум толстую папку с медицинскими выписками нашего трехлетнего сына.
— В прямом, Анна.
Максим нагло усмехнулся, выдув розовый пузырь, который лопнул с противным влажным звуком.
— Мы же не чужие люди, я обязан был отвезти бывшую жену во Внуково на рейс.
Он лениво почесал выпирающий живот под дорогой брендовой рубашкой.
— Я мужик, я должен помогать слабым женщинам. А вы с Димкой могли и такси от больницы взять, не баре чай.
— Подожди, ты хочешь сказать, что бросил меня с ребенком после тяжелой операции ради поездки бывшей жены на курорт?
— Ой, какие мы нежные стали!
Максим закатил глаза и громко цокнул языком, убирая телефон в карман джинсов.
— Ребенка уже выписали, угрозы нет. А у Светки багаж тяжелый, кто ей еще поможет?
Он высокомерно скрестил руки на груди.
— Ты должна понимать такие вещи и поддерживать мужа. Совесть надо иметь, а не эгоисткой быть.
— Давай считать, Максим.
Я вытерла испачканные пылью руки влажной салфеткой и медленно поднялась с колен.
— Мой ежемесячный платеж по ипотеке за эту просторную трешку составляет сорок пять тысяч рублей.
Я чеканила каждое слово, чтобы оно эхом отскакивало от бетонных стен тамбура.
— Я плачу его из своей зарплаты финансового директора уже пять лет без единой просрочки.
— И что с того?
Максим недовольно поморщился, его лицо пошло уродливыми красными пятнами ярости.
— Я тоже официально работаю! Я в дом деньги приношу! Совесть ты потеряла, меня копейками попрекать!
— Твоя зарплата экспедитора едва покрывает бензин и постоянные ремонты для твоего старого ржавого Логана.
Я скрестила руки на груди, не сводя с него ледяного взгляда.
— Ты обнаглел до такой степени, что уже полгода не даешь ни рубля на оплату квитанций за свет и воду.
— Я алименты Свете плачу!
Максим перешел на пронзительный визг, агрессивно размахивая руками.
— Я глава семьи, я имею право распоряжаться своими доходами!
Он ткнул пальцем в мою сторону.
— А ты должна кормить мужа и создавать уют! Кто тебе еще стакан воды в старости подаст?
— Твои алименты составляют десять тысяч рублей.
Я непреклонно указала рукой на пакеты с лекарствами, которые привезла из аптеки.
— Сегодня я потратила тридцать тысяч на платные анализы и антибиотики для нашего сына.
Я перевела взгляд на его начищенные ботинки.
— Вот этот кусок сыра в холодильнике стоит четыреста рублей. Я покупаю фермерское мясо и нормальные продукты исключительно на свои деньги.
— Я мужик, мне питаться надо нормально!
Максим попытался шагнуть вперед, пытаясь взять меня на испуг, но я не сдвинулась с места.
— Жена должна обеспечивать тыл! А ты только и знаешь, что свои бумажки считать! На шею я тебе не садился!
— Твоя бывшая жена Света летит в Турцию за чужой счет.
Я усмехнулась прямо в его перекошенное от злости лицо.
— Ты перевел ей пятьдесят тысяч рублей на путевку.
Максим побледнел так сильно, что стал виден сальный блеск на его лысеющем лбу.
— Откуда ты знаешь про деньги?!
Он панически ощупал карманы куртки, проглотив свою жвачку от испуга.
— Ты забыл выйти из своего банковского приложения на нашем общем домашнем планшете.
Я наблюдала, как краска стремительно сходит с его щек.
— Ты отдал ей те самые деньги, которые моя мать-пенсионерка с пенсией четырнадцать тысяч подарила нам на реабилитацию Димки.
— Это была острая необходимость!
Он попытался выкрутиться, заикаясь на каждом слове.
— Мы же семья, у нас бюджет общий! Свете нужно было нервы подлечить! Я потом всё верну, до копейки отработаю!
— И сегодня никакого тяжелого чемодана не было.
Я достала свой телефон и открыла социальные сети.
— Час назад твоя слабая Света выложила фотографии из ресторана в аэропорту.
Я сунула экран телефона прямо ему под нос.
— Вы прекрасно смотритесь вместе за столиком с устрицами и шампанским. Отличный способ помочь с багажом.
— Ты следишь за мной?!
Взвизгнул Максим, отшатываясь от экрана и вжимаясь в стену.
— Ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь! Я свободный человек!
— Ты свободный человек, который сидит на моей шее уже три года.
Я подошла к входной двери своей квартиры и распахнула ее настежь.
В коридоре уже сиротливо стояли два огромных черных чемодана и затертая спортивная сумка.
Я собрала их еще утром, пока ждала такси у дверей детской хирургии.
— Ты пришел в мой дом с одним пакетом дырявых носков и долгами по кредиткам.
Я вышвырнула его вещи на грязный кафель лестничной клетки.
— И уйдешь отсюда ровно с тем же самым нажитым имуществом.
— Ты выгоняешь меня на улицу?!
Максим в панике оглянулся на чемоданы, тяжело хватая ртом воздух.
— Ты не посмеешь! Я здесь официально прописан! Я полицию вызову!
— У тебя временная регистрация, срок которой благополучно истек пять дней назад.
Я бросила ему под ноги его грязные зимние ботинки.
— Собирай свои пожитки и лети в Турцию к своей Свете. Она наверняка пустит тебя пожить на коврике в отеле.
— Ни один нормальный мужик с такой жадной стервой жить не будет!
Максим истерично брызгал слюной, судорожно вытаскивая свои тяжелые чемоданы подальше от моей двери.
— Сгниешь тут одна со своими квитанциями! Кому ты нужна в свои сорок шесть лет с больным ребенком!
— Счастливого пути.
Я достала из кармана ключи от своей машины и выдернула из его связки брелок от моего старого Логана.
— Свою машину я забираю. Твоя доверенность аннулирована сегодня утром через Госуслуги.
Я с огромным наслаждением захлопнула тяжелую металлическую дверь прямо перед его носом.
Я повернула замок на два оборота и задвинула верхнюю щеколду.
С бетонной лестницы донесся грохот колесиков чемодана по ступенькам и глухие удары ботинок.
В моей светлой квартире снова стало тихо и абсолютно спокойно.
Я вымыла руки с мылом, налила себе чашку горячего чая с лимоном и пошла в детскую читать сыну сказку на ночь.
Моя ипотека, моя машина и мои честно заработанные деньги остались при мне.
А наглый предатель отправился строить свою личную жизнь туда, где ему самое место — на холодную улицу.