Станет ли Каспий «дорогой жизни» для миллионов и готовы ли мы увидеть в иранском инженере альтернативу таджикскому строителю?
Ирина Ли
Геополитические пророчества Владимира Жириновского снова в топах цитируемости. На фоне ударов Израиля и США по ядерным объектам Ирана, начавшихся в конце февраля 2026 года, эксперты обсуждают возможный массовый исход населения на север. Прямо в Россию.
«Сметут Кавказ и пойдут к нам»
Жириновский еще в 2018 году в эфире у Владимира Соловьева рисовал, как ему было этоо свойственно, апокалиптическую картину. По его мнению, разгром Ирана — это старый план «англосаксов», цель которого — вытолкнуть огромные человеческие массы в сторону российских границ.
«Миллионы беженцев хлынут! Сметут Армению, Азербайджан, Грузию! Остатки беженцев придут на наш Северный Кавказ, Краснодарский край, Астрахань, Ростовскую область… Они не пойдут в Европу! Они все пойдут на Север!» — предупреждал политик.
Тогда он предлагал строить фильтрационные лагеря, чтобы встретить эту волну «помыться, поспать и посмотреть, куда направить». В 2018-м это был «крик вопиющего в пустыне», в 2026-м — реальный запрос к экспертам…
Транзит или тупик?
Эксперты призывают не паниковать преждевременно. Да, Иран под ударом, но «гибель» 90-миллионной страны с мощным режимом аятолл — дело не одного дня. К тому же, география диктует свои правила.
Даниил Кочетов, специалист по государственному управлению и политолог, считает, что основной удар примут на себя соседи.
«Основной поток идет не к нам. Иранцы бегут в Турцию или Ирак — там уже тысячи пересекли границу, Турция готовит лагеря и даже думает о своей зоне на территории Ирана. Через Азербайджан в Россию путь возможен, но короткий и сложный… Скорее всего, Россия станет для большинства иранцев лишь транзитом в Европу, а не конечной целью», — сказал эксперт в интервью «Новым Известиям».
По его оценке, если конфликт затянется, к нам в 2026 году может приехать от 50 до 200 тысяч человек — цифра заметная, но не «сносящая» регионы, как предсказывал лидер ЛДПР.
Еще более скептично относительно «гибели» самой крупной страны в регионе, численностью 90 млн жителей настроен Андрей Кашкаров, военный эксперт и в прошлом инспектор иммиграционного контроля ФМС (кстати, лично знавший Жириновского).
«Власть в Иране держится устойчиво и опирается на довольно прочный режим аятолл. Десятки лет под гнетом международных санкций укрепили власти страны. Поэтому даже в условиях продолжающегося противостояния… страна уйдет в обособленную глубокую оборону», — поделился эксперт своим мнением с изданием.
Инженер вместо курьера?
Если из Центральной Азии к нам приезжала в основном низкоквалифицированная рабочая сила, то Иран — это страна с мощным образовательным пластом. И здесь интересы России и Ирана могут внезапно совпасть.
Андрей Кашкаров подчеркивает давнюю традицию связей.
«Образовательный уровень иранцев типично высок… В Иране проживают потомки персов. Это культура с древней и насыщенной традициями историей, веками они стремились к знаниям. В Петербурге есть целые группы обучающихся иранцев. Многие образованные иранцы знают русский и английский языки. Иранцы со знанием основ русского языка и высшим образованием могут хорошо адаптироваться в современной России», — отмечает собеседник.
По мнению эксперта, рабочие руки из Ирана — это не про метлу и лопату.
«Какие-то профессиональные группы уже сегодня могут мигрировать или даже делают это в связи с российско-иранским сотрудничеством в области ядерной энергетики. Тут они могут пригодиться и будут восприняты с широкими объятьями», — указывает Андрей Кашкаров.
Даниил Кочетов добавляет прагматики в этот оптимизм.
«По сравнению с мигрантами из Таджикистана или Узбекистана иранцы выглядят выгоднее. Россия сейчас планирует привлечь 40 тысяч рабочих из Индии на стройки и заводы — иранцы могли бы стать альтернативой в более сложных профессиях. При этом в IT и инженерии они могут конкурировать с местными специалистами… Это плюс для экономики, но минус для части россиян», — констатирует он.
Готовы ли мы? Социальные швы
Несмотря на статус союзника и высокий культурный уровень, российское общество, «перегретое» миграционными скандалами, вряд ли встретит персов с цветами.
«Общество сейчас очень чувствительно к миграции. После терактов и скандалов любое новое лицо из „дальнего зарубежья“ может вызвать недовольство. По сравнению с постсоветскими республиками интеграция сложнее — русский язык знают гораздо меньше», — отмечает Даниил Кочетов.
Юридически мы тоже буксуем. Правовая база для приема людей из «дальнего зарубежья» формально есть, но на практике она работает слабо. В 2025 году статус беженца получили всего 38 человек на всю страну. Социальная инфраструктура — пособия, лагеря, адаптационные центры — по сути отсутствует.
«Правовая инфраструктура отлажена для получения российского паспорта… Социальная — менее. Тут много нюансов, соцзащита и для своих-то работает неоднозначно, но умереть от голода, конечно, не дадут», — резюмирует Андрей Кашкаров.
Персы среди нас
Кстати, пока мы обсуждаем пророчества, иранская «экспансия» в Россию уже вовсю идет. Просто она тихая, интеллигентная и пахнет не порохом, а медицинскими справочниками и крепким кофе. Иранцы давно и плотно вписаны в наш быт, особенно в мегаполисах.
Студенческий десант. На март 2026 года в российских вузах числится почти 9,5 тысяч граждан Ирана. Это огромная цифра — за последние пару лет поток вырос почти в полтора раза. Если вы зайдете в Первый мед или «Пироговку» в Москве, или в Политех в Санкт-Петербурге, вы обязательно встретите иранских ребят. Они едут к нам за дипломами врачей и инженеров, потому что на родине конкурс сумасшедший, а западные вузы для них закрыты санкциями.
Белые воротнички и бизнес. Это не те мигранты, которых мы привыкли видеть на стройках. Иранская диаспора в России — это предприниматели, логисты (коридор «Север — Юг» сам себя не построит) и айтишники. В Москве и Казани работают иранские культурные центры, открываются рестораны с аутентичной кухней, а на полках супермаркетов все чаще мелькают иранские продукты — от томатной пасты до сладостей.
Историческая память. На самом деле, мы просто возвращаемся к норме. В конце XIX века в том же Дербенте персы составляли больше половины населения. В советское время иранские коммунисты и студенты были частыми гостями в Москве. Сегодняшние 10 тысяч студентов и несколько тысяч специалистов — это лишь верхушка айсберга.
Многие из них уже говорят по-русски, обзавелись здесь семьями и связями. Вопрос лишь в том, станет ли эта тонкая прослойка образованных специалистов фундаментом для приема тех самых «миллионов Жириновского», или они так и останутся элитарным островком в море миграционных проблем.
От «Барбароссы» до «Эпической ярости»: кто и зачем на самом деле дает войнам имена
Иран, Европа, США и перекрытый газ. Получит ли РФ выгоду от мирового энергокризиса?