Я была счастлива в браке — мы с мужем с нетерпением ждали ребёнка. Но однажды всё начало меняться: супруг стал задерживаться на работе, держался отстранённо и словно что‑то скрывал.
Тревога нарастала, и я решила обратиться к гадалке — той самой бабке из родной деревни, которую знала с детства.
К моему удивлению, она сразу меня узнала и даже поздравила с беременностью — хотя на тот момент я была всего на четвёртом месяце, и это почти не бросалось в глаза.
Я поделилась с ней своими переживаниями. Гадалка что‑то прошептала, сожгла листок бумаги и твёрдо заявила: муж предпочёл мне другую.
Ошеломлённая, я едва добралась до дома. Ночью, дождавшись, пока супруг уснёт, я впервые в жизни взяла его телефон. Мне было непривычно и противно, но я всё же проверила его — и обнаружила закономерность: каждый день во время обеда и после работы он созванивался с одним и тем же номером. Контакт был записан как «Лопоухий».
Утром я ничего не сказала мужу. Как только он ушёл, я поискала номер в интернете и быстро нашла социальную сеть «Лопоухого». Оказалось, что за этим прозвищем скрывалась 25‑летняя девушка — и уж точно не «лопоухая». Ярость захлестнула меня с головой.
Я вернулась к гадалке и всё ей выложила. Она лишь улыбнулась:
— А мне не поверила?
— Не то чтобы не поверила… Просто решила проверить, — ответила я.
— Береги дитя, оно не стоит твоих слёз по мужчине, — сказала она.
Но я не могла успокоиться:
— Я хочу отомстить! Можно их разлучить? Можно навести на разлучницу порчу?
Лицо гадалки мгновенно изменилось. Она нахмурилась и принялась меня отчитывать. В ответ я выкрикнула, что всё равно найду того, кто поможет. Тогда она велела мне уйти и больше не возвращаться.
Месяц я искала выход: листала объявления о гадалках в интернете и газетах, прислушивалась к слухам. Меня охватила одержимость, но все, к кому я обращалась, хотели лишь денег.
Наконец я услышала о колдунье — единственной в деревушке в ста километрах от города. Не раздумывая, я отправилась туда, сказав мужу, что еду к подруге.
В деревне жила женщина лет пятидесяти — совсем не похожая на типичную бабку. Но больше всего меня поразило другое: она сразу сказала, что знает, зачем я приехала. На мой вопрос о цене она ответила, что денег не берёт — достаточно привезти продуктов из города.
Через два часа я вернулась с покупками и подробно объяснила, что мне нужно. Колдунья сказала, что всё уже готово, — ей нужны лишь фотографии мужа и соперницы.
Она пошептала над снимком мужа, облила его водой и собрала скатившиеся капли в рюмку, заставив меня выпить. Затем принялась шептать над фото девушки, капая на него воском от свечи. Когда ритуал завершился, колдунья объявила, что дело сделано.
Спустя три дня муж вернулся домой мрачный, отказывался есть и почти не разговаривал. Так продолжалось несколько дней. Из любопытства я зашла на страницу той женщины и с ужасом увидела сообщения друзей: «Помним, любим, скорбим!»
Паника охватила меня. «Я убила её? Нет… Это просто совпадение», — убеждала я себя, но внутри всё дрожало.
Постепенно муж стал уделять мне больше внимания, и жизнь начала налаживаться.
На седьмом месяце беременности я решила сходить в церковь. В тёплое воскресное утро на пути к храму меня остановила цыганка. Я приготовилась к привычной просьбе о подаянии, но её слова потрясли меня:
— Её смерть на твоих руках. В храме Господа нашего тебе нет места. Уходи!
Ноги сами понесли меня прочь. Во мне остался только страх — холодный и всепоглощающий. Я долго не могла прийти в себя.
Ровно через месяц цыганка явилась мне во сне — хотя я уже успела забыть её лицо. Она повторила:
— Её смерть на твоих руках. Ты всё ещё носишь крест?
Я проснулась, но крест не сняла. После этого она больше не снилась.
Следующий поворот случился после крещения дочери. Выходя из церкви, я поскользнулась на ступеньках, упала и сломала ногу.
С тех пор я сняла нательный крест и перестала ходить в церковь. Мне кажется, что моё место — в аду.
Прошло десять лет, но лицо цыганки из сна по‑прежнему стоит перед глазами, словно это было вчера.