«Там нельзя было не верить в судьбу. Ты разговариваешь с парнями из другого подразделения, отходишь от них на сто метров и слышишь свист над головой. Оборачиваешься и понимаешь, что прилетело туда, где ты стоял минуту назад. Я не верил в судьбу до командировки, не верю и сейчас. Но там её можно было потрогать руками, и спорить с ней было глупо.
Это был другой мир, в который можно было шагнуть и остаться там навсегда».
Нечасто встречаются такие книги, даже очень редко. Презентацию я, конечно, пропустила, хотя помню этот мартовский день, и анонс, и даже фото. Тогда я думала, это просто текст, а сегодня, в дождливом октябре, оказалось, что любовь.
Книга маленькая, под обложкой — 50 коротких историй из жизни бойца Вагнера. Надо сказать, что я потихоньку собираю книги серии «Время Z», и в ней тоже есть тексты «конторских», но сборник от Наёмника, который не входит в эту серию, а просто есть сам по себе — космос. И я знаю почему, всё дело — в стиле, который накрывает. В шутках, которые заходят. В том, что таит тёмная вода.
«Смерть была очень простой. И это оглушало больше всего. Она приходила к старым и молодым, к тем, кто был подготовлен, и к тем, кто ещё вчера пас овец. Те, кто ни разу за свою жизнь не брал в руки оружия, работали месяц за месяцем. А те, кто штурмовал Пальмиру, умирали в первый же день. Это было очень просто. Ей было совсем наплевать на то, какой амулет висит у тебя на шее, и как ты пытаешься её заговорить. Это была какая-то божественная математика, работающая по чётко выверенной формуле, которую никто никогда не узнает.
Может быть, потому что и не было никакой формулы. Но кем надо быть, чтобы это принять?»
Маленькая книжка раскрывает целую Вселенную, целый мир человека на войне. И да, не просто человека, а человека частной военной компании. У Вагнеров, помимо своего кодекса, есть ещё и негласная этика, затрагивающая вопросы мотивации. Формирование этой этики преследует разные цели, но основная — создание дисциплины. Вообще, тэйк «Я за бабки» появился чуть ли не с самого момента возникновения ЧВК, обоснованно считалось, что это и есть сама суть, олицетворение такого явления как наёмничество, однако по ходу истории тезис неформально «обрастал» новыми вводными, сама жизнь вносила корректировки.
«Я никогда не чувствовал такой свободы. Что знает о свободе человек, который не ездил с автоматом по разрушенному городу?»
Очерки Наёмника вообще лишены идеологических рассуждений, и в формате этого текста это абсолютный плюс. Потому что в фокусе совсем другое — человек и то, что он чувствует в данный момент. Когда видит дыру в груди товарища, когда ищет по темноте вход в свою посадку и натыкается на мову, когда видит зависший над головой дрон, когда ловит своё отражение в мутных глазах тяжёлого трёхсотого. Когда всеми силами пытается удержать реальность, пересобрать её и не дать ей превратиться в очевидный факт — всё закончится прямо сейчас.
«Стоило ли оно того? Самый глупый вопрос на свете. Но когда я смотрел на школьных приятелей… Мне хотелось закричать — «Да, чёрт возьми, стоило!».
Эти тексты — местами гипнотический, почти медитативный разговор о смерти, свободе, жизни, страхе, любви, о тёмной воде, которую штурмы пьют взахлёб. О том, что в неизвестный момент появится Второй, который поймает твою душу, и часы на домашней кухне, отмеряющие минуты до поезда, превратятся в водораздел между мирами.
«Из-за поворота показался силуэт с автоматом и рюкзаком. Это был Видок — штурм, который жил рядом с нами. Все из его подразделения уехали, и он остался один.
Ночь. Дождь. Чёртово поле без конца и края. И одинокий штурм, словно космонавт, забытый на далёкой планете. Этой ночью мы все были этим космонавтом».