Вступление
Есть лица, которые невозможно забыть. Они являются нам с экрана, из далекого детства, из новогодней ночи, из черно-белого сна. Мы помним их, даже если путаем имена персонажей. Но когда встречаешь такого человека взглядом — не на портрете, а в жизни, в разговоре, — вдруг понимаешь: за этой внешностью, за этими скулами и этим бархатным голосом стоит не просто актер. Стоит целая эпоха. И не только та, что с ее коммуналками и очередями, с ее наивным пафосом и великими театрами. Но и эпоха личная, полная страстей, потерь, чудесных спасений и невероятной, вопреки всему, любви.
Я хочу поговорить с вами об Эммануиле Гедеоновиче Виторгане. О человеке, который в свои 85 смотрит на мир с той редкой усмешкой, какая бывает только у мудрецов и детей. О мужчине, который умел уходить и умел оставаться. О художнике, доказавшем, что возраст — это не цифры в паспорте, а состояние души, готовой к новому чуду.
Мы привыкли потреблять биографии как сводки новостей: родился, женился, сыграл, умер. Но разве об этом можно говорить сухо, когда речь идет о человеке, чья жизнь сама по себе сценарий, достойный пера лучших драматургов? Давайте остановимся на миг, прислушаемся. Мне послышался гул времени, звон хрустальных подвесок из старой квартиры и тихий шепот: «Не спеши, всмотрись».
Баку — Астрахань. Ветер странствий
Детство Эммануила Виторгана пахло морем и дорожной пылью. Он родился в Баку, в декабре 1939 года, когда мир уже стоял на пороге великой трагедии. Но в их доме, в семье инженера мукомольной промышленности Гедеона Абрамовича и его жены Хайи Залмановны, царил другой климат — климат созидания и тепла. Родители были родом из Одессы, и, наверное, этот одесский воздух, смешанный с бакинскими ветрами, подарил ему ту неуловимую внутреннюю свободу и пластику, что так отличала его потом на сцене.
Отца постоянно переводили с объекта на объект — Ставрополь, Астрахань. Семья Виторганов — это маленький кочевой народец в огромной стране. И в этих переездах, в смене городов и школ, наверное, и родилось то главное качество, что потом станет его профессиональным кредо: умение вживаться в новый мир, наблюдать, запоминать и пропускать через себя. Сейчас нам кажется, что актерство — это про славу и красные дорожки. А тогда, в провинции, это было про другое. Про тайну.
Помните, как в «Чародеях» его герой, товарищ Ковров, строгий и обаятельный начальник института, вдруг оказывается не тем, кем кажется? Это удивительное свойство Виторгана — быть одновременно «своим» и «чужим», загадочным и понятным — родом как раз оттуда, из южного детства, где каждый новый город был новой ролью .
Настоящий театр вошел в его жизнь в Астрахани. В старших классах он познакомился с Юрием Кочетковым. Тот был из артистической семьи, и для Эммануила это стало откровением. Запах кулис, грим, шорох кулис — все это оказалось сильнее, чем запах муки на отцовских элеваторах. Он заболел. Заболел той неизлечимой болезнью, которая либо убивает наповал, либо делает человека бессмертным .
После школы — дерзкая попытка покорить Москву. И полное фиаско. Ни один столичный вуз не разглядел в нем будущую звезду. Обидно? Страшно? Наверное. Но в этой неудаче была своя высшая справедливость. Если бы его приняли тогда в Москве, он, возможно, стал бы просто хорошим, крепким актером. Но судьба вела его другим путем — через Ленинград. Через строгую школу Бориса Вульфовича Зона в Театральном институте имени Островского. Зон не учил «играть». Он учил «быть». Он закладывал фундамент, на котором потом стояли все роли Виторгана — от проходных эпизодов до главных героев .
Начало. Псков — Ленинград. Вкус провинции и первая любовь
Окончив институт в 1961-м, перед молодым актером открывались двери ленинградских театров. Но он сделал выбор, который тогда казался странным: уехал в Псков. В театр драмы имени Пушкина. Почему? Он сам объяснял это с той честностью, что всегда отличала его: «В то время молодые не играли Ромео, их играли народные артисты» . В Пскове же он мог играть всё. Там не было очереди из мэтров, там была сцена и был зритель, ждущий правды.
В Псков они поехали вдвоем. С Тамарой Румянцевой, своей однокурсницей, первой женой. Это была студенческая любовь, крепкая, как тогда казалось, на всю жизнь. В 1966-м у них родилась дочь Ксения. Казалось, жизнь налаживается: молодые, талантливые, востребованные. Через два года они вернулись в Ленинград, в Театр драмы и комедии. Но счастье не терпит суеты. И оно не терпит лжи.
Сейчас, спустя полвека, можно по-разному оценивать тот поступок. Он ушел из семьи. Ушел от женщины, которая родила ему ребенка, к другой. Легко ли ему было? Нет. Он сам признавался: «Я понимал, что наношу страшный удар первой семье, которая этого не заслуживает. И я решил, что обманывать нельзя. Я ушел» .
В этом весь Виторган. В этом его мужской стержень. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Лучше разбить одну семью, но построить что-то настоящее, чем всю жизнь врать и делать несчастными троих. Тамара не простила. Она увезла дочь в Петрозаводск и сделала всё, чтобы отец исчез из их жизни. Это та боль, которая осталась с ним навсегда. Та рана, которая кровоточила десятилетиями. И лишь спустя много лет, уже при третьей жене Ирине, попытались наладить мост, но, увы, телевизионный эфир снова разрушил хрупкое примирение . Такова цена страсти. Такова плата за право называться мужчиной, а не трусом.
Алла. Женщина, из-за которой не мог дышать
Она вошла в его жизнь, как входят в чужую судьбу, чтобы изменить её навсегда. Актриса Алла Балтер. Репетиция «Вестсайдской истории» в Ленинградском театре имени Ленинского комсомола. Искра. Разряд молнии. Он увидел её и понял: пропал. «Я не мог дышать», — скажет он потом .
Она была замужем. За другим Эммануилом, футболистом. У него была семья. И всё рухнуло в одночасье. Однажды после репетиции они пошли через парк, упали в сугроб и впервые поцеловались. По-детски, по-сумасшедшему, по-настоящему . В этом поцелуе была вся их будущая жизнь. Счастливая, трудная, героическая и трагическая.
В 1971 году они поженились и уехали в Москву. Начинать всё с нуля. Жили в общежитии Театра имени Станиславского. Там же родился их сын Максим. Алла Балтер была не просто женой. Она была музой, другом, матерью его ребенка, его ангелом-хранителем. Их называли советскими Аленом Делоном и Роми Шнайдер. Красивая пара, за которой следила страна. Но за глянцевыми фотографиями в журналах стояла тяжелая работа, быт и невероятная преданность .
Когда в 90-х годах Виторган тяжело заболел, и выяснилось, что у него рак легких, Алла не отходила от него. Она изучила болезнь лучше иных врачей. Она вытащила его с того света. Он вспоминал: «Когда я очнулся, увидел лицо Аллочки. Она улыбнулась и сказала: „Привет! Я тебя люблю!“ Знаете, стоило бороться за свою жизнь только ради одного этого момента» .
Судьба зла. Через несколько лет диагноз «рак» поставили ей. Он создал фонд, привлек лучших врачей, боролся, как лев. Но чуда не случилось. В июле 2000 года Алла Балтер умерла у него на руках. Виторган, выживший сам, остался один во вселенной. Говорят, он едва не наложил на себя руки. Он потерял не просто жену. Он потерял воздух, которым дышал .
Театр и кино. Игра навылет
На фоне этой личной драмы его творческая жизнь всегда шла параллельным курсом. Удивительно, как много может вместить один человек. В его фильмографии более полутора сотен картин. Но если вы спросите любого прохожего, большинство вспомнит две роли: дона Фелипе в «Благочестивой Марте» и товарища Коврова в «Чародеях» .
«Чародеи» — это отдельная вселенная. Новогодняя сказка, которую мы смотрим каждый год. Его герой, замдиректора института НУИНУ, — это сочетание бюрократа и доброго волшебника. Он строг, но справедлив. Он хочет любви, но по уставу. Эта роль стала визитной карточкой, хотя сам Виторган сыграл в кино сотни других образов — отрицательных, героических, драматических .
Он не любил делить роли на «хорошие» и «плохие». «Я многих играл отрицательных персонажей, — признавался он. — Только по одной причине: чтобы люди, видящие меня на экране либо на сцене в этом качестве, понимали, что так жить не стоит» . Вот она, актерская сверхзадача: не просто изобразить злодея, а сделать его уроком.
А каков он в театре! Театр имени Маяковского, где он служил более двадцати лет, стал его вторым домом. Клим Самгин, Беня Крик, Капулетти — это не просто имена, это судьбы, прожитые им на сцене. Он был одним из тех, кто держал репертуар, кто составлял славу русского драматического искусства. Он уходил из театров, когда чувствовал, что перерос, или когда обстоятельства звали вперед. Из Театра Станиславского — на Таганку, с Таганки — к Маяковскому. И везде оставлял след .
Особняком стоит его собственный проект — «Виторган-клуб», позже ставший «Культурным центром Эммануила Виторгана». Он создал его еще в 1992 году. Это место стало его творческой мастерской, его убежищем, его сценой, где он мог делать то, что считал нужным: моноспектакли, творческие вечера, встречи с друзьями. «Выход» — так назывался его моноспектакль. Очень символично. Выход к зрителю. Выход из тени. Выход за пределы обыденности .
Ирина. Воскрешение
Смерть Аллы стала черной дырой, засосавшей всё. Казалось, жизнь кончена. Творчество перестало радовать. Но судьба, которая так жестоко обошлась с ним, вдруг сжалилась.
На репетиции спектакля «Шаман с Бродвея» он встретил Ирину Млодик. Она была моложе его на 23 года, концертный директор, деловая, живая, светлая. Она не пыталась заменить Аллу — это невозможно. Она просто была рядом. Другом, помощником, единомышленником. А потом — женщиной, которая вернула его к жизни .
В 2003 году они поженились. Многие осуждали: как можно жениться так скоро после смерти жены? Но кто из нас судья чужой боли и чужого счастья? Максим, сын от Аллы, не приехал на свадьбу. Он не мог. Память о матери была слишком сильна. Потребовались годы, чтобы он принял Ирину, чтобы они стали одной семьей. Сейчас Максим и Ирина в прекрасных отношениях, он обожает своих маленьких сестер .
Да, вы не ослышались. В 2018 году, когда Эммануилу Гедеоновичу было 78 лет, у них с Ириной родилась дочь Этель. А через год — Клара. Это не чудо современной медицины (хотя без ЭКО не обошлось). Это чудо любви. Две девочки-погодки, которые сейчас наполняют дом звонким смехом. Виторган, прошедший войну, болезни, потерю жены, снова стал молодым отцом. Он носит их на руках, водит в школу, смотрит на них с тем изумлением, с каким смотрит на чудо человек, которому жизнь подарила второй шанс .
В одном интервью он сказал: «Я не мог представить, что за 80 можно чувствовать себя моложе и счастливее». Эти слова стоят томов мемуаров. Потому что счастье не зависит от возраста. Оно зависит только от нас самих.
Взгляд в вечность. Что остается за кадром
Я думаю о том, как же это всё умещается в одной человеческой жизни? Детство под южным солнцем, юность в театральных классах, провалы в Москве и триумф в Ленинграде. Первая любовь и горький развод. Вторая любовь, ставшая судьбой, и её трагический финал. И на склоне лет — третья весна, новые дочери, новая энергия.
Виторган — это не просто набор фактов. Это учебник жизни. Учебник мужества. Учебник чести. Он никогда не боялся говорить правду. Даже когда это было больно. Даже когда его ошибочно записывали в эмигранты, уехавшие из страны после начала известных событий. Он спокойно объяснил: он отдыхал в Латвии с семьей, и билеты были куплены заранее. И вернулся. Всегда возвращался .
Он не лезет в политику, не кричит с трибун, не учит жить. Он просто живет. Играет в театре своего имени, ездит на премьеры, дает интервью. В декабре 2024 года, в свои 85, он присутствовал на премьере комедии «Новогоднее чудо». А через несколько недель, в январе 2025-го, ему стало плохо с сердцем в его же центре на Остоженке. Скорая, больница, — но нет, это не финал. Это лишь пауза .
В его взгляде есть то, что бывает только у людей, которые видели смерть в упор и победили её. Не физически — духовно. Он знает цену каждому дню. Цену каждому «люблю».
Финал. Свет в окне
Мы привыкли мерить успех деньгами, регалиями, квартирами. У Виторгана есть всё: звание народного артиста, ордена, фильмы, которые будут смотреть внуки наших внуков. Но главное его достояние — это семья. Три женщины, подарившие ему детей. Четверо детей (Ксения, Максим, Этель, Клара), которые несут его гены дальше. И любовь Ирины, которая, рискуя всем, подарила ему вторую молодость.
Я смотрю на его фотографии разных лет: длинный, худой, с острыми скулами, похожий то на романтического героя, то на коварного злодея. И вижу одно: в любом возрасте, в любом гриме, в любом костюме — это Человек. С большой буквы. Который не сломался, не скурвился, не предал себя.
Говорят, талант — это судьба. Судьба Эммануила Виторгана талантлива до неприличия. В ней было всё: и трагедия, и фарс, и любовь, и разлука. Но главное, что в ней всегда было движение. Он не застыл. Он не окаменел. Он продолжает идти.
И знаете, глядя на него, перестаешь бояться старости. Потому что, оказывается, можно и в 80+ танцевать вальс с маленькой дочкой, читать Волошина со сцены так, что мурашки по коже, и смотреть на жену с той же нежностью, с какой смотрел полвека назад в заснеженном ленинградском парке.
В этом и есть чудо. Не в киношных спецэффектах, а в реальной жизни, которая, если в ней есть любовь, всегда оказывается круче любого сценария. Эммануил Гедеонович, здравствуйте еще долго. Спасибо вам за то, что вы есть. За то, что научили нас верить: волшебство возможно. Даже если тебе не двадцать, а за восемьдесят. Даже если за окном метель. Даже если кажется, что всё потеряно. Просто нужно упасть в сугроб и поцеловать свою судьбу. Рискнуть. И жить дальше.
***