*Алина открыла глаза в реанимации. И вскоре пожалела об этом. Когда она узнала правду, ее крик был похож на вой загнанного зверя. Врачам пришлось колоть лошадиную дозу успокоительного.
Алина кружилась в предсвадебных хлопотах, словно в центре блестящего торнадо. Кирилл обставил помолвку с кинематографическим размахом: забронированная терраса, океан белых пионов, бархатная коробочка с бриллиантом и традиционное преклоненное колено. Где-то на фоне плакали струны скрипок, выжимая слезы умиления даже из самых циничных посетительниц ресторана.
Алина тогда разрыдалась, прошептала заветное «Согласна!», а зал взорвался аплодисментами. Красивая картинка. Идеальная пара.
Никто из зрителей не догадывался, что буквально за сутки до этого триумфа Алина едва не перечеркнула их совместное будущее. Во время поездки в родной город она заглянула к человеку, который когда-то давно предрек ей ранний уход из жизни. Но в этот раз таролог словно читал другую книгу: он увидел фату, звонкий детский смех и долгие годы спокойствия.
Как выяснилось, в тот дождливый вечер, когда Алина бросилась под колеса внедорожника, чтобы вытолкнуть с дороги коляску с младенцем, она физически переписала свой сценарий. Смерть, назначенная первым раскладом, отступила. Алина до сих пор с трудом укладывала эту мистику в голове, но факт оставался фактом: она дышала, любила и готовилась примерять белое платье.
Единственное, что слегка омрачало радость — тоска по родному городу. Там остались ее девочки: Даша, которая понимала ее с полувзгляда, и близкие подруги Оля со Светой. В новом мегаполисе Алина так и осталась чужанкой. Впрочем, Кирилл уже подал рапорт на перевод, они ждали лишь отмашки от его руководства, чтобы собрать чемоданы и вернуться на малую родину.
Перебирая списки гостей, Алина невольно возвращалась мыслями к их знакомству. Иронично, но именно Кирилл сидел за рулем того самого внедорожника. Мать ребенка тогда отвлеклась, испугавшись уличного грабителя, коляска покатилась на проезжую часть, и Алина шагнула прямо под бампер.
После реанимации Кирилл стал ее тенью в больничной палате. Он возил ее на процедуры, когда она, скрипя зубами, осваивала инвалидное кресло, и терпеливо страховал, когда она заново училась ходить на костылях. Сначала Алина вымещала на нем всю боль: огрызалась, требовала исчезнуть.
Однажды она с яростью швырнула в него пакет с фруктами. Мандарины рассыпались по линолеуму, как маленькие оранжевые солнца.
— Наверное, я зашел не вовремя. Попробую завтра, — тихо сказал Кирилл.
— Проваливай насовсем! И чтобы без всяких «завтра»! — сорвалась на крик Алина.
Медсестра Аня, собирая раскатившиеся фрукты и вытирая лужу от лопнувшего сока, покачала головой:
— Лезть не в свое дело — грех, конечно. Но вы бы сбавили обороты, Алина. Он же вам палату люкс оплатил, лучшего реабилитолога из частной клиники привез. Вы думаете, это по ОМС такие чудеса?
— Он оплатил? — осеклась девушка, уверенная, что это помощь подруг.
— А то кто же! Сутками под дверью реанимации дежурил, лица на парне не было. Любовь же сумасшедшая. Изменил, да, поэтому гоните? — в глазах медсестры вспыхнул азарт.
— Какая любовь, Ань? Это он меня сбил.
Аня ахнула:
— Матерь Божья! А я думаю, чего он тут с виноватым видом мандарины таскает… Так в суд на него подавайте!
— Не буду. Я сама виновата, выскочила из слепой зоны.
Уже на выходе медсестра бросила через плечо:
— Вы бы присмотрелись. Мужик-то золотой. И видный какой — у нас все отделение шеи сворачивает!
— Я, между прочим, тоже ничего была, пока не превратилась в мумию, — буркнула Алина, коснувшись забинтованной головы.
На следующий день Кирилл не пришел. Алина проревела в подушку до самого утра, внезапно осознав, что тишина в палате пугает ее больше, чем его назойливая опека. А когда он все-таки появился через сутки, она, глотая слезы, попросила прощения. С этого извинения и началась их история.
На примерку платья вместо обещанной Даши примчалась Оля.
— А Дашка как? Все нормально? — заволновалась невеста.
— Да что с ней станется! Они со Светкой уже на таких сроках, что я им строго-настрого запретила по поездам трястись. Пусть инкубируют спокойно. А мы с тобой и вдвоем справимся! Вперед, за шедеврами! — скомандовала Оля.
К вечеру идеальный наряд был найден. Никаких избыточных рюшей — струящийся шелк, открытая спина и легкий шлейф, достойный красной дорожки. Когда коробку привезли в квартиру (Алина уже перебралась к Кириллу ради экономии времени и бюджета), Оля настояла на домашнем дефиле.
Алина вертелась перед зеркалом, когда щелкнул замок входной двери. На пороге возник Кирилл и замер, ослепленный. Оля тут же с хохотом вытолкала его в коридор:
— А ну брысь отсюда! До загса нельзя, примета плохая!
Пока Кирилл гремел чайником на кухне, Оля вернулась в спальню и застала подругу в слезах. Алина нервно комкала белоснежный шелк, пытаясь запихнуть его обратно в картон.
— Эй, ты чего? Это же предрассудки! Тем более, образ не полный: ни фаты, ни макияжа. Примета не засчитана!
— Оль… мы не поженимся, — сдавленно прошептала Алина. — Я просто это знаю.
Спустя несколько дней, когда банкет был оплачен, а пригласительные подписаны, интуиция Алины сработала как швейцарские часы. Кирилл отменил торжество.
Его бывшая, Яна, с которой они разошлись почти год назад, ждала от него ребенка.
— Как это физически возможно? Скрытый инкубационный период? — голос Алины звенел от яда и отчаяния.
— Алин, не рви мне душу… Мне и так тошно.
— ТЕБЕ тошно?! — она осела на диван, закрыв лицо руками. — Зачем я только сдала свою съемную квартиру…
Кирилл, глядя в пол, выдавил признание. За неделю до того, как Алину выписали из больницы, Яна заехала забрать остатки вещей. Слово за слово, открыли бутылку вина. Разговор затянулся до глубокой ночи. Утром он проснулся с раскалывающейся головой и абсолютной амнезией. Решил, что просто перебрал на фоне стресса. И вот теперь, накануне его свадьбы, Яна огорошила его новостью: она наотрез отказывается делать аборт.
— Там двойня, Алин… Это финиш, — прохрипел Кирилл. — Я не смогу бросить своих детей. Не смогу с этим жить.
Алина перевела пустой взгляд на коробку со свадебным платьем.
— Я же говорила. Уходи. Просто закрой за собой дверь.
Когда щелкнул замок, на Алину обрушилась звенящая, ватная тишина. Ей казалось, что небесная канцелярия выделила ей персональный лимит катастроф, которого хватило бы на роту солдат. Отец ушел из жизни внезапно, даже не успев сводить ее в цирк. Бабушку за несколько месяцев сожрала онкология. Мама, красавица с глянцевой внешностью, угасла вслед за ней, превратившись в желтую тень и умоляя дочь простить ее за то, что оставляет ее одну на пороге детдома.
Квартиру, доставшуюся в наследство, хищный риелтор увел у восемнадцатилетней сироты за считанные месяцы. Алина осталась на улице, но выкарабкалась. Выучилась, обросла подругами, которые стали настоящей семьей. И вот, когда она только-только попыталась свить собственное гнездо — фундамент снова рухнул.
Слезы закончились. Алина методично вытряхнула на ковер содержимое домашней аптечки Кирилла. Блистеры со снотворным идеально дополнили бутылку терпкого виски. Черная пустота начала затягивать ее сознание, и Алина отдалась ей с облегчением. Наконец-то этот бессмысленный марафон закончится.
Тревога накрыла Дашу еще с вечера. Телефон Алины молчал, но заявиться посреди ночи к молодоженам она не решилась. Утром, не выдержав, примчалась на такси. После десятка безответных звонков она набрала Кирилла. Тот сухо ответил, что они расстались и Алина, видимо, куда-то уехала.
В отчаянии Даша дернула ручку двери — не заперто.
Она нашла подругу на полу. Скорая, сирены, реанимация. Знакомая больница, только на этот раз отделение токсикологии. Дежурный врач был готов вызывать психиатрическую бригаду, но Даша стояла насмерть:
— У нее мигрени! Просто перепутала дозировку, клянусь!
Врач тяжело вздохнул:
— Давайте сделаем вид, что я поверил в историю о случайном коктейле из барбитуратов и литра алкоголя. У нее есть родственники?
— Я ее семья. Больше никого. Жених был, но они разошлись…
— Пациентка потеряла ребенка на фоне интоксикации. Сейчас она в медикаментозном сне. Езжайте домой, раньше завтрашнего дня она не придет в себя.
Пока тело Алины было опутано проводами мониторов, сама она парила под белым потолком. Ей было поразительно легко. Она видела Дашу, плачущую в коридоре, и не понимала причину ее слез. А впереди уже мерцал теплый, залитый золотым светом зал, где ее ждали мама, папа и бабушка. Она бросилась к ним, но невидимая стена жестко отшвырнула ее назад.
Алина открыла глаза в реанимации. И вскоре пожалела об этом.
Когда она узнала правду, ее крик был похож на вой загнанного зверя. Врачам пришлось колоть лошадиную дозу успокоительного. Даша взяла отпуск за свой счет и сутками дежурила у кровати, параллельно сбивая с толку остальных девочек сказками о том, что у невесты просто предсвадебный мандраж.
— Даш, зачем меня вытащили? — прошептала Алина, когда действие транквилизаторов немного спало. — Я потеряла нерожденного ребенка, о котором даже не знала. А Кирилл разбился насмерть в тот же вечер. Они с Яной влетели в фуру на трассе. Я просто хочу, чтобы этот фарс закончился.
Утешать ее было бесполезно. Но однажды Алина попросила Дашу спуститься в травматологию к медсестре Ане и выяснить через ее знакомых в морге одну деталь: была ли погибшая в аварии женщина беременна.
Ответ, принесенный Аней, поставил финальную точку в этой трагедии. Яна не ждала ребенка. Она просто разыграла карту с беременностью, чтобы разбить свадьбу. Кирилл ушел из жизни обманутым.
Для Алины это известие стало странным утешением. Голос Кирилла, который она слышала на грани сна и яви: «Она соврала, детей нет» — был не галлюцинацией. Это было ее новое зрение, оставшееся после клинической смерти.
Выписавшись, Алина написала заявление по собственному желанию и купила билет в родной город. Ей нужен был всего один человек.
Дверь знакомой квартиры открылась до того, как она успела нажать на звонок. На пороге стоял Игнат. Все тот же черный шелковый халат, тот же пронизывающий взгляд из-под густых ресниц. А вот Алина выглядела так, словно из нее выкачали все краски: потухшие глаза, заострившиеся скулы.
— Вы проходите, Алина. Кофе, чай? У меня есть руны, хрустальный шар и даже амулеты чукотских шаманов, — с легкой иронией предложил он.
— Мне не нужны ваши карты, Игнат. Я теперь и сама все вижу без атрибутики. Читаю людей, как открытые вкладки браузера. Я пришла с одним вопросом: как вы не сошли с ума от этого шума?
Игнат грустно улыбнулся:
— Вы уже не сошли. Выживем.
Они проговорили до рассвета. Игнат отменил всех клиентов, вернув предоплаты. Алина вывернула душу наизнанку: предательства, потери, попытка уйти и новое, пугающее восприятие мира.
— Мой дар проснулся так же, — тихо сказал Игнат. — После остановки сердца. Врата открылись, и я познакомился с настоящим собой.
Алина осталась. А спустя несколько месяцев они продали свои городские метры и купили крепкий сруб на окраине глухой деревни.
Они кололи дрова, выращивали экзотические цветы, выписанные из питомников, и купались в ледяной проруби. Местные сначала крутили пальцем у виска, глядя на босые следы чудаков на снегу, но вскоре потянулись к их крыльцу.
Игнат забросил свои карты навсегда. Зато Алина, сидя на лавочке, то одной соседке подсказывала, где искать пропавшую козу, то другой советовала не пускать сына в город на заработки. И ее слова всегда сбывались. В благодарность на их крыльце регулярно появлялись то корзина домашних яиц, то головка сыра, то миска темного винограда.
— Опять будущее предсказывала? — с улыбкой спрашивал Игнат, накидывая ей на плечи пуховую шаль.
— Я не гадаю. Я просто помогаю им прочитать то, что и так написано вокруг, — отзывалась Алина, прижимаясь к его плечу.
Игнат смотрел на искры костра, улетающие в ночное небо, и думал о том, что карты и правда часто врут. Судьба Алины на его столе переписывалась трижды. То ли небесный сценарист был непостоянен, то ли эта хрупкая женщина сама ломала предначертанное своей волей. Так или иначе, теперь они читали этот мир без подсказок.
