— Аня, твоя премия пойдет на закрытие моего автокредита, мы же семья!
Голос Максима гулким эхом разнесся по всему женскому отделу торгового центра.
Я стояла в тесной примерочной, задернув плотную серую штору.
Муж бесцеремонно отодвинул ткань и нагло заглянул внутрь кабинки.
Он громко и влажно чавкал мятной жвачкой, противно причмокивая на весь магазин.
В руках он сжимал свой смартфон, безостановочно листая ленту новостей и даже не поднимая глаз.
— Триста пятьдесят тысяч рублей — это отличная сумма, чтобы закрыть мой долг за машину, — вальяжно заявил он.
— Это моя годовая премия, Максим, — абсолютно спокойно ответила я.
Я сняла с вешалки деловой костюм и начала переодеваться.
— Я заработала эти деньги бессонными ночами над квартальными отчетами.
— Мы в законном браке! Твои доходы — это наш общий бюджет!
Максим раздраженно смахнул какое-то уведомление на экране своим толстым пальцем.
— Моя «Шкода Рапид» требует обслуживания, а банк дерет огромные проценты. Ты должна войти в положение!
— Я должна отдавать свою премию за твою машину, на которой ты возишь только себя?
— Я мужчина! Мне машина нужна по статусу! — его голос сорвался на возмущенный визг.
Покупательницы в соседних кабинках притихли, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.
— У меня зарплата сорок тысяч, мне тяжело тянуть кредит одному!
— Твоей зарплаты не хватает даже на твои ежедневные бизнес-ланчи и дешевые сигареты.
Я застегнула пуговицы на блузке и посмотрела прямо в его бегающие глаза.
— Ипотеку за квартиру в размере восьмидесяти тысяч рублей каждый месяц плачу исключительно я.
— Ты получаешь сто пятьдесят тысяч, от тебя не убудет! Мы же семья, надо делиться!
Жвачка в его рту снова мерзко хрустнула.
Он переступил с ноги на ногу, оставляя своими грязными осенними ботинками серые следы на белом кафеле бутика.
— И вообще, если премии не хватит, возьмешь потребительский кредит, — нагло добавил он.
— Я возьму кредит на твою машину?
— Ну а кто еще? Мне банки уже отказывают из-за просрочек.
Он наконец-то оторвался от телефона и с вызовом посмотрел на меня.
— Я принял решение. Вечером переведешь деньги мне на карту, и вопрос закрыт.
Я резким движением отдернула штору до конца и вышла из примерочной в общий зал.
— Я не переведу тебе ни копейки, Максим.
Я достала из своей сумки плотную пластиковую папку и бросила ее на пуфик возле зеркала.
— Что это за макулатура? — он брезгливо скривился, но телефон из рук так и не выпустил.
— Это банковская выписка о досрочном погашении моей ипотеки.
Я смотрела, как он бегает глазами по черным печатным строчкам.
— Я перевела все триста пятьдесят тысяч рублей в счет основного долга за квартиру ровно час назад.
Максим перестал дышать.
Его палец замер над светящимся экраном смартфона.
Жвачка выпала из его приоткрытого рта прямо на чистый пол магазина.
— Ты... ты спустила мои деньги на свой бетон?! — пробормотал он побелевшими губами.
— Это мои деньги. И моя квартира, купленная за два года до нашего знакомства.
— Ты не имела права! Я рассчитывал на эту премию! Банк начислит мне штрафы!
— Это больше не моя проблема.
Я вытащила из папки второй лист бумаги с крупной синей печатью.
— А это копия моего искового заявления о расторжении брака.
Максим побледнел так резко, что стал сливаться с бежевой стеной магазина.
— Какой развод?! Ты совсем с катушек съехала из-за копеек?!
— Я устала быть бесплатным банкоматом для наглого паразита.
— Я подам в суд! Я отберу у тебя половину квартиры! Я там обои клеил! — зашипел он, затравленно озираясь по сторонам.
— Подавай. Твои обои за пять тысяч рублей не дают тебе права на недвижимость стоимостью двенадцать миллионов.
Я поправила ремешок сумки на плече.
— А вот твой автокредит был взят до брака, так что выплачивать его ты будешь гордо и в одиночестве.
— Ты чудовище, Аня! Ты оставишь родного мужа с долгами на улице?!
— Бывшего мужа. И да, оставлю.
Я повернулась к кассе, чтобы оплатить новый костюм.
— Кстати, твои вещи уже собраны. Четыре огромных мусорных пакета стоят у консьержки в нашем подъезде.
— Ты выставила мои вещи в мусорных мешках?! Как бездомному?!
— Дорогие чемоданы я тебе покупать не обязана. Твой электронный ключ от квартиры заблокирован.
— Куда я пойду?! У меня в баке бензина на десять километров!
— Можешь пожить в своей статусной «Шкоде». Сиденья там раскладываются.
Я расплатилась картой и забрала фирменный пакет с покупкой.
— Аня, умоляю, не делай этого! Давай поговорим дома! — его голос сорвался на жалкий писк.
— Дома у тебя больше нет.
Я развернулась и твердым шагом пошла к выходу из торгового центра.
Максим остался стоять посреди женского отдела, судорожно нажимая кнопки на своем телефоне.
Вся его мужская наглость испарилась, оставив только животный страх перед суровой реальностью.
Девушки-консультанты смотрели на его жалкую фигуру с нескрываемым презрением и насмешкой.
Вечером мне оборвала телефон его мать.
Она визжала в трубку, что я бессердечная эгоистка и сломала ее гениальному мальчику всю жизнь.
Она требовала, чтобы я немедленно пустила его обратно и оплатила его кредиты ради сохранения брака.
Я молча сбросила вызов и навсегда заблокировала ее номер.
Мой адвокат уже передал все документы в судебную канцелярию.
Мой бывший муж теперь ночует у своей матери на старой скрипучей раскладушке на тесной кухне.
Его любимую машину банк забрал за долги через два месяца просрочек.
Он регулярно пишет мне длинные слезные сообщения с чужих номеров, умоляя о прощении и прося денег на еду.
А я просто удаляю эти жалкие письма, даже не дочитывая их до конца.
Моя ипотека стремительно уменьшается, а в моей жизни больше нет места для наглых альфонсов.