Бабуля с авоськами медленно идёт мимо выбитых окон. Из подъезда пахнет сыростью. На стенах объявления про металлолом и избавление от зависимостей.
А ведь 120 лет назад сюда приезжали делегации со всей Европы. Смотрели. Ахали. Фотографировали.
И это не столичные Москву и Петербург, а относительно небольшой город, как раз между "двумя столицами". Но, оказалось, что и он может удивлять и впечатлять.
Девочка с дневником
Варваре было лет шестнадцать, когда она написала в дневник: «Выйти замуж, будут дети, и вот назначение женщины кончено. Неужели только? Нет, женщина может многое сделать кроме замужества...».
Отец эту запись, судя по всему, не читал. Или читал и не придал значения. Потому что выдал дочь замуж по расчёту. За Абрама Морозова — внука того самого Саввы, основателя Тверской мануфактуры. Абрам был старше Варвары, малообразован, тяжёлого характера. И страдал от заболевания, от которого медленно угасал. Но Варвара ухаживала за ним.
И параллельно, тихо, без лишнего шума, взяла управление мануфактурой в свои руки.
Утром счёты, вечером Шопен
Один из современников вот так описывал эту женщину: «Величественно-прекрасная жена, бойкая купчиха-фабрикантша и в то же время элегантная, просвещённая хозяйка одного из интеллигентнейших салонов в Москве — утром щёлкает в конторе костяшками на счётах, вечером извлекает теми же перстами великолепные шопеновские мелодии, беседует о теории Карла Маркса».
После ухода мужа из жизни в 1882 году она возглавила всё официально. Ей было тридцать четыре года. Трое сыновей. Огромное производство. И, судя по тому, что она сделала дальше — очень чёткое понимание того, каким должен быть мир.
Город
Рабочие Тверской мануфактуры жили в казармах. Варвара посмотрела на эти казармы и решила, что так не пойдёт.
Сначала появились четыре жилых корпуса. Уже не похожие на бараки. С калориферным отоплением, вентиляцией, санитарным надзором. Потом сорок отдельных домиков на четыре семьи каждый с земельными участками под огород.
Потом Варвара разошлась по-настоящему.
Больница. Аптека. Родильный приют. Ясли. Приют для сирот. Богадельня. Дом призрения. Ремесленное училище. Школа для взрослых рабочих — её она открыла ещё при живом муже, в 1877-м. Библиотека с читальней.
Позже, при её сыне Иване, добавились народный театр и — внимание — астрономическая обсерватория. Чтобы рабочие после смены могли смотреть в телескоп на звёзды.
Европа в шоке
1900 год. Всемирная выставка в Париже. Среди павильонов с техническими новинками — стенд с макетом и фотографиями какого-то провинциального русского городка.
Серебряная медаль. Как Лучший образец городка для рабочих.
Делегации потянулись в Тверь. Смотрели на дома с водопроводом и электричеством. На детей, которые учатся бесплатно. На рабочих, у которых есть пенсии и премии. На женщин, у которых есть отпуска и пособия.
К 1917 году тут жило 17 800 человек. И по сути это был первый в России микрорайон. Своеобразная утопия, которую на время удалось сделать реальной.
Последнее, что она сделала
Перед революцией Варвара Алексеевна Морозова завещала свою долю фабрики рабочим. Не сыновьям. Рабочим.
Городок переименовали в Двор Пролетарки. Фабрику национализировали и она еще довольно долго работала. Потом закрыли. А здания остались стоять — говорят, в растворе при кладке были куриные яйца, поэтому красный кирпич и держится столько лет.
Что сейчас
Я приходила сюда несколько лет назад, когда дома ещё были жилые.
Длинный коридор, по обе стороны двери — тридцать, сорок штук на этаже. Одна кухня на несколько десятков соседей. Общий туалет. Иногда душ только на первом этаже — попробуй пожилая женщина с четвёртого каждый раз спускайся.
Коммунальные платежи (по рассказам жителей) восемь-девять тысяч рублей в месяц. За двадцать квадратных метров с видом на заколоченный подъезд.
В разбитые окна на лестничных площадках наметало снег. Который тут же и таял.
В некоторых корпусах часть здания была уже заброшена — с провалившейся крышей. А в другой части в окнах горел свет и сушилось бельё.
Люди, которые здесь жили, рассказывали, что несмотря на внешнюю разруху жили довольно дружно, вещи в коридоре оставляли без опаски. Соседи друг друга знали. Да и люди тут жили самые обычные — пенсионеры, получившие комнату ещё во времена работы на фабрике, матери-одиночки с детьми, молодые семьи в очереди на жильё.
Не конец
В 2023 году 451 семью наконец переселили в новые квартиры. Жилым из всего комплекса остался только «Париж» — казарма №70, которую в советское время переделали под нормальные квартиры. Внутри чугунные лестницы, высокие потолки, толстые стены. Красиво.
Из окон — вид на пустые остовы соседних корпусов.
Есть план реставрации. Обещают вложить миллиарды, сделать кластер с кафе, гостиницами, выставочными залами. Картинки показывают красивые.
Хочется верить. Архитектура здесь действительно того стоит.
И история — тоже. Потому что это место построила женщина, которая в шестнадцать лет написала в дневник, что женщина может многое сделать кроме замужества.
И доказала.