— Свет, иди сюда быстрее, пока они не разлетелись! Я их поймал на дропе, прикинь! Эксклюзив чистой воды!
Светлана замерла в коридоре, так и не успев стянуть с правой ноги осенний сапог. В обеих руках она держала тяжелые пластиковые пакеты из супермаркета, ручки которых безжалостно врезались в покрасневшие от ноябрьского холода пальцы. Вечер выдался промозглым, она отстояла сорок минут в автобусе, зажатая в толпе таких же уставших после смены людей, а потом тащила эти продукты от остановки, мечтая только о том, чтобы снять обувь и вытянуть гудящие ноги.
— Что ты там поймал? — спросила она, опуская пакеты прямо на линолеум. Звук ударившихся друг о друга стеклянных банок гулким эхом разнесся по узкой прихожей.
— Да бросай ты свои сумки, иди сюда, говорю! Посмотри! — голос Артема из спальни звучал так восторженно и нетерпеливо, будто он только что выиграл в лотерею автомобиль.
Светлана стянула сапоги, повесила влажное от мелкой мороси пальто на крючок и прошла в комнату. Артем сидел в своем любимом компьютерном кресле, откинувшись на высокую спинку. На нем были растянутые домашние штаны и серая футболка с блеклым принтом. Весь день он провел дома. На компьютерном столе, в опасной близости от клавиатуры, громоздились две немытые кружки из-под кофе, тарелка с засохшими потеками кетчупа и скомканные салфетки.
— Смотри, какая красота, — он ткнул пальцем в светящийся монитор. На экране красовалась пара массивных кроссовок кислотно-зеленого цвета с нелепыми прозрачными пластиковыми вставками и толстенной подошвой. — Лимитированная серия. Их в Россию завезли всего двести пар. Если сейчас оформим заказ, успеем урвать мой сорок третий размер. Завтра их уже перекупы на досках объявлений будут в три раза дороже толкать.
Светлана прищурилась, разглядывая страницу интернет-магазина. Ее взгляд, натренированный годами работы с финансовыми отчетами, мгновенно зацепился за цифры в нижнем правом углу картинки.
— Сорок восемь тысяч? — ровным, лишенным всяких эмоций голосом произнесла она. — За кроссовки?
— Это не просто кроссовки, Свет, это инвестиция в имидж, — Артем развернулся к ней вместе с креслом, его глаза горели искренним энтузиазмом. — Ты же знаешь, я сейчас выхожу на новый уровень. Мне нужно встречаться с серьезными заказчиками, обсуждать проекты в коворкингах. В этой сфере встречают по одежке. Я не могу прийти на встречу с арт-директором в тех стоптанных педалях, в которых хожу сейчас. Это не комильфо. Меня просто не воспримут всерьез.
— В каких стоптанных педалях? — Светлана скрестила руки на груди, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. — Мы купили тебе обувь в апреле. Отличные кожаные кроссовки за восемь тысяч рублей. Ты надевал их от силы раз пятнадцать за все лето, потому что твой «новый уровень» заключается в том, что ты работаешь за компьютером по два часа в день, а остальное время режешься в онлайн-игры. С какими заказчиками ты собрался встречаться? С теми, которым ты рисуешь баннеры для шиномонтажа за полторы тысячи?
— Вот ты опять обесцениваешь мой труд! — возмутился Артем, и его энтузиазм моментально сменился агрессивным раздражением. Он дернул мышкой, сворачивая окно браузера. — Я фрилансер, я нарабатываю портфолио! Это процесс, он требует времени. А ты мыслишь категориями своей унылой конторы: отсидел с девяти до шести — получил пайку. У меня творческая профессия, тут важен нетворкинг, правильная тусовка, внешний вид! Как ты не понимаешь, что эти кроссовки окупятся с первым же крупным контрактом?
— У нас ипотечный платеж через пять дней, — чеканя каждое слово, произнесла Светлана, не отрывая взгляда от мужа. — Тридцать две тысячи. И еще семь тысяч за коммуналку. В тех пакетах, что стоят в коридоре, продуктов на четыре с половиной тысячи, которых нам едва хватит на неделю, если ты перестанешь съедать полбатона колбасы за один присест. В моем кошельке до зарплаты осталось ровно восемнадцать тысяч рублей. Из каких фондов ты собрался инвестировать в свой имидж сорок восемь кусков?
— Ну, у тебя же есть кредитка, — небрежно бросил он, отворачиваясь обратно к монитору и снова открывая вкладку магазина. — Там лимит сто пятьдесят тысяч, она полгода пустая лежит. Закинем с нее, а потом я закрою долг. Делов-то. Купим, а в следующем месяце я поднажму и всё отдам.
— Ты закроешь? — Светлана почувствовала, как внутри начинает пульсировать глухая ярость, та самая, которую она методично подавляла в себе последние несколько месяцев ради сохранения мира в доме. — Чем ты его закроешь, Артем? За прошлый месяц ты перевел мне на карту ровно шесть тысяч рублей. Этого не хватило даже на то, чтобы оплатить твой же безлимитный интернет и подписки на стриминговые сервисы. Я полностью тащу на себе платеж за квартиру, еду, бытовую химию. Я три года не была в отпуске, потому что мы копили на первый взнос, а теперь я покупаю себе косметику по акции, чтобы нам было на что жить.
Светлана смотрела на широкую спину мужа. У него были густые, здоровые волосы, крепкая фигура. Тридцатилетний мужик, не имеющий ни единой проблемы со здоровьем, способный работать физически или умственно, сидел перед ней в заляпанной футболке и на полном серьезе требовал обувь, которая стоила почти как её месячный оклад.
— Опять ты заводишь свою шарманку про ипотеку, — Артем раздраженно цокнул языком. — Я тебе с самого начала говорил, что это кабала. Ты сама захотела свою личную квартиру, тебе было невтерпеж съехать со съемной. Вот и тяни теперь свои квадратные метры. А мне для развития нужен нормальный инструмент. Я же не прошу у тебя ключи от новой машины, я прошу кроссовки! Чтобы чувствовать себя человеком среди коллег, а не провинциальным нищебродом!
— Инструмент для развития — это твои мозги, — процедила Светлана. — А не неоновые тапки. Я не буду спонсировать твои капризы с кредитной карты. Разговор окончен. Иди в коридор, разбери пакеты и поставь вариться гречку. Я сейчас переоденусь и приготовлю мясо.
Она развернулась и твердым шагом пошла прочь из комнаты.
— Знаешь, Свет, проблема вообще не в том, что обувь дорогая, — голос Артема догнал ее уже возле кухни. В его тоне появилась снисходительная, надменная нотка, от которой у нее моментально свело челюсти. — Проблема в том, что ты привыкла жить бедно. Ты сидишь на своей скучной должности и даже не пытаешься прыгнуть выше головы. Если бы ты мыслила шире, мы бы сейчас не препирались из-за жалких копеек.
На кухне гудела старая вытяжка, едва справляясь с запахом жареного лука и дешевой свинины. Светлана стояла у плиты, методично помешивая деревянной лопаткой содержимое глубокой сковороды. Ноги после целого дня на каблуках горели тупой, ноющей болью, а спина казалась чугунной. Рядом, в небольшой кастрюле, лениво булькала вода с самыми обычными макаронами. Гречку, о которой она просила перед уходом переодеваться, Артем так и не поставил. Он вообще ничего не сделал за те сорок минут, что прошли с их перепалки в комнате.
— Опять макароны по-флотски? — раздался недовольный голос у нее за спиной.
Артем стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и с явным пренебрежением смотрел на скромный ужин. На его лице застыло выражение глубочайшего разочарования, словно он пришел в ресторан со звездой Мишлен, а ему подали разогретый фастфуд.
— Это свиная поджарка с рожками, — не оборачиваясь, ответила Светлана. Звук шкварчащего масла на секунду заглушил её слова. — Если бы ты разобрал пакеты, как я просила, там был бы свежий салат. Но помидоры так и лежат в коридоре на полу.
— Свет, ну мы же не в студенческом общежитии, — Артем прошел на кухню, выдвинул стул и тяжело уселся за стол, всем своим видом демонстрируя вселенскую усталость. — Я весь день работал. У меня мозг кипит от креатива, я генерировал идеи для нового проекта. Мне нужен нормальный, качественный белок. Стейк из мраморной говядины, например. Или хотя бы приличный кусок лосося на гриле. От этих твоих быстрых углеводов и жирного мяса только тупеешь и спать хочется.
Светлана медленно выключила конфорку. Она аккуратно положила лопатку на край столешницы, развернулась и уперлась поясницей в кухонный гарнитур. Внутри нее поднималась холодная, расчетливая злость.
— Стейк из мраморной говядины стоит полторы тысячи за небольшой кусок, — произнесла она, глядя прямо в глаза мужу. — У нас бюджет на ужин — триста рублей. Максимум четыреста. Ешь то, что приготовлено, или открывай приложение доставки и заказывай себе лосося на те деньги, которые ты сегодня накреативил. Сколько тебе заплатили за твои идеи, Артем? Нисколько? Какая жалость.
— Вот об этом я и говорю! — Артем оживился, подался вперед и хлопнул ладонью по столу, словно наконец-то поймал её на горячем. — Мы кроим копейки на еде! Мы считаем эти жалкие сотни рублей! Это ненормально для молодой современной семьи. И знаешь, в чем корень проблемы? Ты засиделась на одном месте. Твоя должность ведущего экономиста — это потолок, в который ты уперлась и даже не пытаешься его пробить.
Светлана недоверчиво прищурилась. Ей казалось, что она ослышалась. Человек, чей вклад в семейный бюджет за последний год едва превышал стоимость коммунальных услуг, сидел на её кухне и рассуждал о её карьерном потолке.
— Я приношу в дом девяносто тысяч рублей чистыми каждый месяц, — чеканя слоги, ответила она. — Эти деньги оплачивают крышу над твоей головой, свет, который питает твой компьютер, и интернет, по которому ты качаешь свои игры. Мой «потолок» — это единственное, что не дает нам сдохнуть от голода.
— Девяносто тысяч для нашего города — это смешные деньги, Свет! — парировал Артем, ничуть не смутившись. В его голосе звучала непоколебимая уверенность гуру бизнес-тренингов. — Миллионы так работают, и миллионы так же живут от зарплаты до зарплаты. Но умные люди ищут возможности. У вас же в компании куча отделов. Ты могла бы брать дополнительные отчеты. Или вообще взять на аутсорс пару индивидуальных предпринимателей, вести их бухгалтерию по вечерам. Два-три часа перед сном за ноутом — и у нас дополнительные сорок тысяч в кармане. Семья бы ни в чем не нуждалась. Я бы мог спокойно брать дорогие и долгие заказы, не отвлекаясь на бытовуху и мысли о том, где взять денег на нормальную обувь.
Воздух на кухне стал плотным. Светлана смотрела на мужа и видела перед собой абсолютно чужого, наглого, оторванного от реальности потребителя.
— Мне найти вторую работу, потому что тебе не хватает на брендовые кроссовки?! Ты в своем уме?! Здоровый лось лежит на диване и упрекает меня, что я мало приношу! Встань и иди грузчиком, если хочешь красиво одеваться, я тебе не спонсор!
Слова вылетели из нее хлестко, как удары плети. Но Артема это не остановило. Напротив, он словно только и ждал повода перейти в открытое наступление. Лицо его покраснело, шея напряглась.
— Грузчиком?! — взвизгнул он, вскакивая со стула. — Мне, специалисту с высшим образованием, идти спину рвать на склад? Мешки с цементом таскать?! Ты вообще себя слышишь? Ты хочешь деградировать сама и меня за собой на социальное дно тянешь! Посмотри на жену Игоря, на Дашку! Она и в банке работает на хорошей должности, и торты на заказ печет по выходным. Они в Эмираты слетали в октябре, Игорь себе последний макбук взял! Потому что жена в него верит! Она его поддерживает, инвестирует в его комфорт, а не тычет в нос куском дешевой свинины!
— Игорь работает руководителем отдела продаж и зарабатывает больше двухсот тысяч! — голос Светланы стал жестким, вибрирующим от напряжения. — Даша печет свои торты для души, а не для того, чтобы содержать инфантильного мужика, который целыми днями давит диван и рассуждает о высоком нетворкинге!
— Он стал руководителем, потому что у него дома надежный тыл! — рявкнул Артем, нависая над столом. — А у меня что? Вечные упреки! Я в собственной квартире на правах бедного родственника. Я прошу элементарную вещь — качественную обувь для работы, для статуса в обществе. А ты устраиваешь скандал из-за копеечной подработки. Любой нормальной женщине было бы в радость помочь мужу выйти на новый уровень! Ты просто жадная эгоистка, Светлана. Обычная, примитивная баба с менталитетом нищенки.
Светлана не отшатнулась. Она стояла ровно, чувствуя, как внутри выгорают последние остатки уважения к человеку, которого она когда-то считала своим партнером. В её взгляде, направленном на раскрасневшегося мужа, больше не было ни капли сочувствия, ни попытки найти компромисс. Там зарождалось абсолютно ясное, безжалостное решение.
Субботнее утро началось не с запаха кофе или свежей выпечки, а с тяжелого, давящего молчания, повисшего в квартире, как густой туман. Светлана встала рано, привычно заглушив в себе желание проваляться в постели до обеда. Впереди была уборка — бесконечный цикл борьбы с пылью и грязью, который в этой квартире почему-то всегда ложился исключительно на ее плечи. Артем проснулся только к часу дня. Он вышел из спальни помятый, с темными кругами под глазами, и, не сказав ни слова, направился в ванную, демонстративно хлопнув дверью так, что задребезжало стекло в межкомнатной вставке.
Через полчаса он появился на кухне, где Светлана протирала фасады шкафов. Вид у него был уже более бодрый, боевой. Он явно готовился к выходу: свежая футболка, пахнущая дорогим кондиционером (единственное, на чем он настаивал не экономить), уложенные гелем волосы, гладко выбритое лицо.
— Я сегодня встречаюсь с парнями в коворкинге, — бросил он, наливая себе стакан воды из фильтра. Он не спрашивал разрешения, он ставил перед фактом. — Там будет Игорь и, возможно, подтянется тот чувак из маркетингового агентства. Нужно обсудить коллаборацию. Это, считай, деловая встреча, а не посиделки.
Светлана на секунду замерла с тряпкой в руке, но промолчала. Она знала, что «деловая встреча» закончится к полуночи, а бюджет на «обсуждение коллаборации» будет пропит в ближайшем баре.
— Мне нужна твоя кредитка, — продолжил Артем, повернувшись к ней спиной и опираясь на столешницу. — И не надо делать такое лицо. Я не собираюсь тратить миллионы. Но я не могу прийти туда пустым. И, кстати, насчет вчерашнего разговора. Я подумал и решил: мы берем те кроссовки. Прямо сейчас. Я заеду в торговый центр по пути.
Светлана медленно опустила тряпку в ведро с мыльной водой. Вода потемнела, в ней плавала серая пена — точная метафора их семейной жизни последних месяцев.
— Артем, я, кажется, вчера ясно выразилась. Денег на игрушки нет. И кредитки не будет.
Артем резко развернулся. Его лицо исказилось гримасой брезгливости и раздражения. Он прошел в прихожую, где на коврике стояли его кожаные кроссовки, купленные весной. Те самые, которые он вчера назвал «стоптанными педалями». Он пнул один из них носком ноги, отшвырнув обувь к стене. Кроссовок глухо ударился о плинтус и перевернулся подошвой вверх.
— Ты предлагаешь мне идти на встречу вот в этом дерьме? — его голос повысился, переходя на истеричные ноты. — Посмотри на них! Это же уровень школьника из неблагополучной семьи! На них залом на носке! Подошва пожелтела! Ты хочешь, чтобы надо мной ржали? Чтобы я выглядел как неудачник, у которого жена — скряга?
— Это отличная обувь, Артем. Почисти их, и они будут как новые, — спокойно ответила Светлана, выходя в коридор. Ей было страшно, но этот страх был холодным, отстраненным. Она смотрела на мужа и понимала, что перед ней стоит не мужчина, а капризный подросток, требующий новую игрушку в магазине.
— Я не надену это убожество! — заорал он, топнув ногой в носке. — Я никуда не пойду в этом хламе! Ты меня слышишь? Я лучше буду сидеть дома, пока ты не поймешь, что имидж мужа — это лицо семьи! Ты меня позоришь! Ты своим жлобством перекрываешь мне кислород!
Он демонстративно развернулся и ушел в спальню, громко заявив напоследок: — Я буду ждать здесь. Пока ты не принесешь мне карту. Или пока не переведешь деньги. Мне плевать, как ты это сделаешь. Займи у подруг, возьми микрозайм, мне все равно. Но я не выйду из этой квартиры в старье. Это мое последнее слово.
Дверь спальни захлопнулась. Щелкнул замок — Артем любил запираться изнутри, когда устраивал показательные выступления, чтобы жена «помучилась» и начала стучаться с извинениями.
Светлана осталась стоять в коридоре. Тишина снова накрыла квартиру, но теперь в ней не было тяжести. В ней появилась звенящая ясность. Она посмотрела на перевернутый кроссовок у стены. Потом перевела взгляд на обувную полку. Там стояли его зимние ботинки, купленные в прошлом году за немалые деньги. Рядом — легкие летние кеды. Чуть дальше — мокасины для вождения, которые он надевал от силы пару раз.
В голове что-то щелкнуло. Пазл сложился. Он сказал, что не выйдет в «старье»? Он считает, что его обувь недостойна его королевских ног? Что ж, желание клиента — закон.
Светлана прошла на кухню, достала из ящика под раковиной рулон плотных черных мешков для строительного мусора. Вернувшись в прихожую, она действовала быстро и методично, словно хирург во время операции. Никаких эмоций. Только четкие, выверенные движения.
В первый мешок полетели те самые «позорные» кожаные кроссовки. Следом за ними отправились зимние ботинки на натуральном меху. Светлана не жалела ничего. Кеды, старые шлепанцы, даже парадные туфли, которые он надевал на свадьбу друга два года назад — всё летело в бездонное черное чрево полиэтилена.
Она открыла нижний ящик обувницы. Там лежали его старые беговые кроссовки, которые он хранил «на всякий случай» для дачи, и еще одна пара демисезонных ботинок. Все это отправилось во второй мешок.
Обувная полка опустела. Голый пластик полок смотрелся сиротливо, но удивительно чисто. Светлана завязала мешки тугими узлами. Они получились объемными, но не слишком тяжелыми — обувь, даже дорогая, весит немного. Гораздо меньше, чем та тяжесть, которую она тащила на своей душе последние два года.
Из спальни доносились приглушенные звуки видеоигры. Артем, уверенный в своей победе, спокойно убивал время, ожидая, когда жена «созреет» и приползет с кредиткой в зубах. Он даже не подозревал, что процесс «созревания» прошел совсем не так, как он планировал.
Светлана накинула пальто, обулась. Взяла в каждую руку по черному мешку. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Она не чувствовала ни злорадства, ни желания отомстить. Это была не месть. Это была санитарная обработка пространства. Избавление от паразитов и мусора.
Она тихо открыла входную дверь. Вышла на лестничную площадку. Лифт не работал, поэтому пришлось спускаться пешком с четвертого этажа. На улице моросил мелкий дождь, серый ноябрьский день был под стать настроению. Светлана дошла до мусорных баков в конце двора. Огромные зеленые контейнеры были полупустыми — мусоровоз приезжал утром.
Она с размаху закинула оба мешка в самый дальний угол контейнера. Глухой звук падения поставил точку в этой истории. Или, скорее, жирное многоточие перед финальным аккордом.
Вернувшись в квартиру, она тщательно вымыла руки. Сняла пальто. Посмотрела на часы. Прошло двадцать минут. Артем все еще сидел в спальне. Она подошла к двери и постучала. Негромко, но настойчиво.
— Ну что? — голос мужа из-за двери звучал самодовольно. — Одумалась? Карта при тебе?
— Выходи, Артем, — спокойно сказала Светлана. — Разговор есть.
Щелкнул замок. Артем вышел в коридор, держа руки в карманах. На его лице играла победная ухмылка. Он был уверен, что сломал её. Что сейчас она протянет ему заветный пластик и, может быть, даже извинится за свою «истерику».
— Я знал, что ты умная женщина, Свет, — он начал снисходительно, проходя в прихожую. — Просто иногда тебе нужно время, чтобы понять очевидные вещ...
Он осекся на полуслове. Его взгляд упал на обувную полку. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением полного, абсолютного непонимания. Он моргнул, словно пытаясь отогнать галлюцинацию. Посмотрел на пол. На коврик. Снова на полку.
Пусто. Абсолютно пусто. Ни одной пары. Даже старых домашних тапочек, которые обычно валялись в углу, не было.
— Свет... — его голос дрогнул, став тонким и жалким. — А где... Где мои вещи? Где обувь?
Светлана стояла, прислонившись плечом к косяку двери в кухню. Она смотрела на него прямо, не отводя глаз. В этом взгляде больше не было ни любви, ни жалости, ни страха потерять «семью». Там была только сталь.
— Ты сказал, что не выйдешь из дома в старье, — произнесла она ровно. — Ты назвал свою обувь мусором. Я согласилась с тобой. И вынесла мусор.
— Что ты сделала? — прошептал Артем, бледнея. Он все еще отказывался верить в происходящее. — Ты спрятала их? Это шутка такая? Не смешно, Свет. Верни ботинки, мне выходить через пятнадцать минут.
— Я их не спрятала, Артем. Я их выбросила. В помойку. На улице. Все до единой пары.
Тишина, которая повисла в коридоре, была страшнее любого крика. Артем смотрел на свои ноги в серых носках с протертой пяткой, и до него медленно, мучительно доходил смысл сказанного.
Артем замер, глядя на пустую полку так, словно это была разверзшаяся бездна. Его лицо, еще минуту назад выражавшее высокомерное превосходство, стремительно теряло краски, превращаясь в серую, безжизненную маску. Он перевел взгляд на Светлану, надеясь увидеть хоть тень улыбки, намек на то, что это жестокий розыгрыш, воспитательный момент, блеф. Но Светлана стояла, спокойно застегивая пуговицы на пальто. Ее движения были будничными, лишенными всякого драматизма. Она не дрожала, не плакала и не заламывала руки. Она просто собиралась уходить.
— Ты... ты серьезно? — голос Артема сорвался на фальцет. Он метнулся к двери, распахнул ее и высунулся на лестничную площадку.
Пустота. Тишина. Лишь откуда-то снизу, с первого этажа, доносился запах сырости и хлорки. Он дернулся было бежать вниз, но ледяной ноябрьский сквозняк, ударивший по ногам в тонких носках, заставил его отпрянуть обратно в теплую прихожую.
— Там же обуви тысяч на семьдесят! — заорал он, захлопывая дверь и разворачиваясь к жене. В его глазах плескалась паника пополам с яростью. — Ты что натворила, дура?! Там зимние «Тимберленды»! Там мои найки! Ты хоть понимаешь, сколько это стоит?!
— Ровно ноль рублей, Артем, — холодно отрезала Светлана, поправляя шарф перед зеркалом. Она даже не посмотрела в его сторону. — Пять минут назад ты сам оценил этот актив. Ты сказал, что это хлам, мусор, в котором стыдно показаться людям. Я просто провела инвентаризацию и списала неликвид.
— Да я же образно сказал! — взвыл он, хватаясь за голову и начиная метаться по узкому коридору, как зверь в клетке. — Это фигура речи! Ты совсем кукухой поехала на своей бухгалтерии? Беги вниз! Сейчас же! Пока бомжи не растащили! Неси обратно!
Он ткнул пальцем в сторону двери, его лицо исказилось от злобы. Это был приказ. Привычный, повелительный тон, которым он разговаривал с ней последние два года. Но в этот раз механизм дал сбой.
— Я никуда не побегу, — Светлана взяла с тумбочки свою сумку. — Я не нанималась к тебе курьером. Хочешь вернуть свои сокровища — иди и доставай их из бака. Сам. Ручками.
— В чем я пойду?! — Артем растопырил руки, указывая на свои ноги. На правом носке, на большом пальце, действительно намечалась дырка, и этот крошечный бытовой изъян сейчас выглядел как клеймо его тотальной несостоятельности. — Ты меня босиком на улицу выгоняешь? В плюс три градуса? Ты смерти моей хочешь? Пневмонии?
— А это уже не мои проблемы, — Светлана пожала плечами. — Ты же у нас «инвестор», человек со связями, без пяти минут миллионер. Придумай что-нибудь. Прояви креативность, за которую тебе якобы платят. Намотай пакеты на ноги. Или позвони своему Игорю, пусть он привезет тебе свои старые тапки. Вы же с ним на одной волне, он поймет.
Артем задохнулся от возмущения. Он смотрел на жену и впервые видел перед собой не удобную функцию по обеспечению быта, а стену. Бетонную, глухую стену, о которую разбивались все его манипуляции.
— Ты не посмеешь, — прошипел он, делая шаг к ней и нависая сверху. — Если ты сейчас уйдешь и оставишь меня так... Я тебе устрою ад. Я разнесу эту квартиру. Я разобью твой ноутбук. Ты пожалеешь, Света.
— Квартира в ипотеке на мое имя, — спокойно напомнила она, не отступая ни на миллиметр. — Ноутбук — собственность компании. Разобьешь — будешь выплачивать через суд, а поскольку денег у тебя нет, опишут твой драгоценный игровой компьютер. Хочешь рискнуть? Давай. Только учти: я сегодня же поменяю замки.
Артем замер. Угроза повисла в воздухе, но он понял, что проиграл. У него не было рычагов давления. Он жил в её квартире, ел её еду, пользовался её интернетом. Без её карты, без её молчаливого согласия терпеть его паразитизм он был никем. Просто телом в носках посреди чужой прихожей.
— Куда ты собралась? — спросил он глухо, сбавляя тон. В голосе появились жалобные, просящие нотки. — Света, ну хватит. Ну погорячилась, ну бывает. Давай без этого цирка. Принеси ботинки, я их почищу. Я даже в магазин схожу, куплю тебе шоколадку. Ну?
Светлана усмехнулась. Это была страшная усмешка — без тени веселья.
— В магазин ты сходишь обязательно, Артем. Но не за шоколадкой. Я сейчас уезжаю к родителям на дачу. Вернусь в понедельник вечером. В холодильнике пусто. Денег я тебе не оставила. Интернета не будет — я отключила его в личном кабинете провайдера пять минут назад, пока ты сидел в туалете.
Артем побледнел еще сильнее.
— Ты шутишь? — прошептал он. — А что я буду жрать два дня?
— А вот тут тебе пригодится мой совет, — Светлана открыла входную дверь. Холодный воздух с лестницы лизнул его голые лодыжки. — Скачай приложение «Яндекс.Смена» или любое курьерское. Там платят каждый день. Выйдешь, поработаешь ножками. Ах да, ножек-то нет... Ну, значит, найдешь подработку грузчиком в соседнем магазине. Или дворником. Попросишь у них сапоги казенные. За пару дней как раз заработаешь себе на самые дешевые кеды из «Ашана». А там, глядишь, и на еду останется.
— Света, стой! — он схватил её за рукав пальто. — Ты не можешь так поступить! Мы же семья! Ты обязана поддерживать меня в трудную минуту! Это... это абьюз! Экономическое насилие!
Она медленно, с брезгливостью отцепила его пальцы от своего рукава.
— Семья закончилась в тот момент, когда ты решил, что я — ресурс, который можно доить, пока он не сдохнет. Я не спонсор твоего инфантилизма, Артем. Я тебе не мама, чтобы покупать великовозрастному лобку игрушки, пока сама хожу в штопаных колготках. Хочешь брендовые кроссовки? Заработай. Хочешь жрать стейки? Заработай. Хочешь жить в этой квартире? Плати половину ипотеки. А пока ты — балласт. А балласт сбрасывают, чтобы набрать высоту.
Она перешагнула порог.
— Света! — крикнул он, и в его голосе смешались страх и бессильная злоба. — Если ты сейчас уйдешь, я... я уйду к другой! Ты меня потеряешь! Ты будешь локти кусать!
Светлана остановилась, не оборачиваясь.
— Далеко не уйдешь, — бросила она через плечо. — Ты босой. А на улице асфальт холодный.
Дверь захлопнулась. Лязгнул замок, и этот звук прозвучал как выстрел. Артем остался один в полутемной прихожей. Он слышал, как стучат ее каблуки по ступеням — уверенно, ритмично, удаляясь все дальше и дальше.
Он стоял и смотрел на свои ноги в серых носках. Тишина в квартире стала абсолютной. Не гудел компьютер, не работал телевизор. Он был заперт в бетонной коробке, наедине со своими амбициями, которые вдруг скукожились до размеров засохшего пятна на линолеуме.
Артем медленно сполз по стене на пол. Желудок предательски заурчал, напоминая, что «стейк из мраморной говядины» остался лишь фантазией, а реальность предлагала пустые полки и перспективу голодных выходных. Он перевел взгляд на дверь. Там, за металлом и деревом, лежал мир, полный возможностей, "нетворкинга" и успешных людей. Но для него этот мир теперь был отделен непреодолимой полосой препятствий из битого стекла, плевков и ледяной грязи.
Он подтянул колени к груди, обхватил их руками и уткнулся лбом в колени. Великий фрилансер, непризнанный гений и будущий миллионер сидел на коврике у двери и тихо скулил, понимая, что единственный путь к еде теперь лежит через мусорный бак во дворе, до которого еще нужно как-то дойти. Босиком…