Ровно ставка. И не половинкой больше! Говоря словами Бродского, таков «вердикт третейского судьи», чьи приговоры отличает сухость».
Одна ставка. А керамистов двое. Как быть?
Мы попытались было переубедить шефа пересмотреть расклад… Безуспешно.
Тщетно молить о пощаде,
Все мы жестоки порой.
Судеб простые тетради
Кажутся Небу игрой...
С.Устабеков
Нам было не занимать упрямства, но шеф в нём нас перещеголял.
Хотя… Возможно, это было и не упрямство вовсе.
Его бюджет, как Боливар, не смог бы вынести двоих.
Век туристического сезона на Эгейском море сравнительно короток. С середины августа интенсивность заездов гостей потихоньку идёт на спад, а затраты остаются на прежнем уровне.
Нам удалось выяснить, что помещение, где проходили наши занятия, шефу предоставлялось отелем не безвозмездно – он брал его в аренду.
Закупал расходные материалы, инструментарий, оборудование, обставлял, обустраивал – всё сам, без сторонних инвестиций.
Потому в условиях уменьшения турпотока содержать двух работников одновременно было для него непозволительной роскошью.
Но мы пришли вместе и не были настроены сдаваться. Для себя мы твёрдо решили, что работать останемся точно в том составе, в каком переступили порог отеля. Во что бы то ни стало.
Таков вердикт, как дважды два:
В нас есть и стержень, и отдача,
и для костра надежд дрова!
В.Коваленко
Шеф, по-видимому, тоже отступать не собирался, крепко держал оборону и забрасывал нас увесистыми «булыжниками» отказов.
Отказ – это точка? Для одних, с определённой долей вероятности, – да.
Для других отказ – это повод для новых попыток, это стимул, признак роста и шанс.
Мы были из тех, для кого очередная «оплеуха судьбы» – это возможность, а не поражение.
«Вас гнали в дверь, а вы лезли в окно», – скажете вы. Правы. Даже парировать не стану.
Но могли ли мы по-другому? Было ли у нас на это право?
В другой ситуации – возможно. В той, в которой оказались мы, это был единственный способ – как у лягушки из притчи – «взбить масло из сливок» и выкарабкаться, а не пойти на дно.
И мы барахтались из последних сил, несмотря ни на что.
Знай, у каждого разное «больно»,
Знай, у каждого разное «страшно».
Не суди со своей колокольни
Неизвестносколькоэтажной.
Не очерчивай взглядом границы,
Не придумывай мозгом пределы.
Что тебе в страшном сне не приснится,
Для кого-то – обычное дело.
Знай, у каждого разное «надо»,
Знай, у каждого разное «сложно».
Впрочем, и представление ада
Обобщить и сравнить невозможно.
З.Золотова
Судите сами. Расклад прост. Нам на двоих платили 10 евро. Эта сумма тогда соответствовала 16 турецким лирам.
16 лир… На двоих. Проезд или еда? Еда или проезд? Дилемма…
И ведь на судьбу не попеняешь. Она, шельма, без выбора нас не оставила.
Правда, выбор больше походил на издёвку. Но тут ничего не попишешь – всё, как всегда, в её духе.
Тяжело сделать выбор,
Когда выбора нет,
Когда смыслы смешались
У мух и котлет.
И ты брошен один
На пустом берегу,
А Харон на пароме
Спит пьяный «в дугу».
И немеют уста,
Нету смысла кричать:
Выбор сделан не мной,
Мне ж его принимать.
И нести, стиснув зубы,
До самой кончины,
Разделять от котлет мух,
Не видя причины.
Всё, что пало случайно
В начинку котлет,
Было дадено свыше…
И выбора нет.
И.Иванов
По крайней мере, начала вырисовываться альтернатива – уже неплохо. Теперь мы могли решать, каким способом добираться до отеля.
«Ручной режим», он же автостоп. Старый проверенный способ. Привычные попутки. Плюс у них был только один. Зато какой!
Мы не платили за проезд, а это значит, что наши траты сокращались.
А вот минусы этого способа раскрывались веером.
Остановить попутку – задачка не из лёгких. Ждать, пока какой-нибудь сердобольный турок остановится, чтобы подвезти страждущих русских с пустыми карманами, приходилось порой больше часа.
Поэтому ради удачного «улова» выходить нужно было, как рыбакам, на зорьке.
Столь раннее ежедневное пробуждение быстро превратило бы нас в сомнамбул. Оно было чревато хроническим недосыпом и тёмными кругами под глазами.
Другим минусом автостопа был риск того, что не каждый добропорядочный турок «по вашему велению, по вашему хотению» повезёт вас именно в отель.
Могли встретиться и желающие домчать вас прямиком до полицейского участка. А там уж поди докажи, что ты не верблюд.
И пусть вины на вас нет никакой, но пока суд да дело… Разбирательство займёт время, и рабочий день, вполне возможно, завершится без вашего участия.
Маршрутки. Этот вариант рангом повыше. Более безопасный, быстрый (даже с учётом того, что нужно делать пересадку) и комфортный.
Какой вариант выбрали бы вы? Думаю, второй. Мы бы тоже. Если бы не одно крошечное «но».
За маршрутку нужно было выложить 10 лир. Ну и прикиньте в уме, сколько у нас остаётся на кармане.
6 лир на двоих… Весь наш актив мгновенно переводился в пассив. Да здравствует до тошноты знакомый рацион: помидорки, булки, майонез!
Звучит почти так же, как фирменный слоган известного шоколада: «Изюм, орехи, шоколад — ваш любимый Fruit and Nut».
Наш тоже звучал бодро, энергично. Но как-то не сильно вдохновлял. От него воротило даже мысленно.
Мы не стали дожидаться, когда абстрактные образы превратятся в осязаемые (не особо приятные) рефлексы, и отправились к шефу в надежде, что заход с другого фланга увенчается успехом.
А мы просили,
Мы просили его,
Опять-опять-опять.
О, как намаялись мы с тобой,
Попытка наша номер пять.
Изм.К.Меладзе
Сделав пару кругов, словно акула вокруг добычи, мы попытались атаковать шефа повторной просьбой выделить ещё хотя бы полставки.
Шеф оставался холоден к нашим мольбам. Всё закончилось по классике:
– Дяденька, добавить бы надо!
– От мёртвого осла уши. Получишь у Пушкина.
В переводе на турецкий это прозвучало короче и проще: «Hiç bahane istemiyorum!» (с тур. – «Даже слушать этого не хочу!»)
Отбрил прямо на взлёте – даже концовку красиво сформулировать не успели.
Тогда мы перешли к плану «Б».
– А у нас есть план? – взглядом вперился в меня Жека.
– А как же! Я пока не придумал какой. Но он точно есть! Даже не сомневайся!
– Хороший план.
Я зашёл, что называется, с козырей. У шефа был свой автомобиль, и я недвусмысленно намекнул, что было бы неплохо нас подхватывать у ложмана и подкидывать до отеля…
«Подкину, но не подхвачу», – шеф зыркнул на нас так, что в кучке пепла, от нас оставшейся, хлопали только наши глаза.
Это и понятно: он жил совершенно в другом районе.
Чтобы нас забрать – даже если б таковое желание у него вдруг созрело – ему нужно было сделать адский крюк, что было совершенно нецелесообразно и невыгодно ему.
План «Б» рассыпался на мельчайшие фракции.
Как рыба без воды судорожно хватает воздух, так и мы, пытаясь выжить, открывали рты – авось вылетит какая спасительная мысль, которая покажется шефу разумной.
И мы фонтанировали без устали:
— А что, если?
— Не стоит!
— Ясно. Тогда, может быть, нужно...
— Не нужно!
— Понятно. Разрешите хотя бы...
— А вот это попробуйте.
Мы и попробовали – предложили поселить нас либо в самом отеле Pine Bay Beach, либо где-то поблизости от него...
Выпалили и на всякий пожарный прикрыли голову рукой – мало ли, захочет метнуть в нас что-нибудь потяжелее…
Не метнул, но его реакцию на нашу дерзость, думаю, вы сумели предсказать безошибочно.
Да, к радости судьбы, все наши попытки – и первая, и пятая, и десятая – потерпели крах.
Пусть кто-то позлорадствует, пусть кто-то назовёт наивными, пусть кто-то посмеётся над нами – и это тоже удача: нам удалось хоть кого-то развеселить.
Но мы хотя бы попытались… Тому, у кого всё богатство состоит из жалких 16 лир, терять-то особо нечего.
Я хотя бы пытался», - сам себе тихо скажешь.
Я тянулся к успеху. Все, что мог, – просто делал.
А добился, сорвался - поверь мне, неважно.
Результат на оценку? Или – лавры за смелость?
Каждый шаг мой был честным.
Я с судьбой не торгуюсь!
Сколько было - все тратил.
Время. Силы.И веру.
Этот путь не был ложным!
Каждый шаг - не впустую.
Стали сильными руки.
Стали крепкими нервы.
Нет усилий напрасных
При движении к успеху.
Из ошибок рождаются истин побеги…
Нет мне дела до сплетен.
И до вашего смеха…
Я не зря попытался.
Стала ближе победа.
Ю.Варламова
Шеф и сам прекрасно понимал, что все эти «па» с бубном, за которыми он наблюдал битый час, мы проделывали перед ним не от нечего делать.
Не блажь и не жажда наживы «дёргали за ниточки», заставляя нас сучить ручками и ножками. Нечто более весомое.
А потому, когда мы, опустив виновато головы, безнадёжно и тяжело – как заключённые в кандалах – зашаркали в сторону входной двери, он окликнул нас.
Словно фокусник из цилиндра, он вытащил из ящика стола… Нет, не белого кролика. Хотя то, что мы увидели, умилило нас не меньше.
Талон на питание! Наш утешительный приз. Не зря дёргались.
Еда! Сморщенным помидоркам под майонезом и вчерашней булке – жёсткое нет!
Мы почти прокричали слова благодарности: «Çok sağol!». Рванули к двери, чтобы оттуда нырнуть в ресторан.
Улыбаясь до ушей, распахнули дверь… В проёме стояла она…
Улыбаясь нам в ответ и изящно затягиваясь сигаретой, судьба поинтересовалась: «Куда же вы, мальчики?»
Было понятно и без перевода: «Слева – ах, а справа – ох. Где-то спрятался подвох».
Продолжение следует…