Катя появлялась всегда без звонка.
Не потому что забывала — она просто не считала это нужным. Дверь открывалась ключом, который ей когда-то дал ей брат «на всякий случай» и который с тех пор превратился в постоянный пропуск. Звук её каблуков в коридоре Марина научилась отличать от чужих шагов — чёткий, уверенный, хозяйский.
— Привет! — кричала Катя с порога. — Я только на минуту!
«Минута» растягивалась на час. И неизменно включала в себя визит к холодильнику.
Поначалу Марина не придавала этому значения. Ну взяла йогурт. Ну допила апельсиновый сок. Ну унесла с собой контейнер с остатками вчерашнего плова — «Ой, вы же всё равно доедать не будете, правда?» Правда. Но это был вопрос вежливости, а не разрешения.
Муж, Дмитрий, отмахивался.
— Она же сестра. Что тебе, жалко?
— Не жалко, — терпеливо объясняла Марина. — Но можно спросить.
— Так она и спрашивает, — пожимал он плечами.
— Она спрашивает уже когда достаёт. Это не одно и то же.
Дмитрий смотрел на неё с выражением человека, который не понимает, в чём разница, и не особенно стремится понять. Марина умолкала. Накапливала.
Решающим стал день рождения Дмитрия.
Марина заранее готовилась. Купила лосось — хороший, норвежский, — замариновала его с укропом и лимонной цедрой. Поставила в холодильник на ночь, завернув в пергамент и убрала на самую дальнюю полку. Рядом положила маленькую баночку икры, которую берегла с новогоднего стола — специально для этого случая.
Утром в день торжества она обнаружила, что лосось съеден наполовину.
На кухне, довольная и свежая, сидела Катя и пила чай. Она приехала «помочь с подготовкой».
— Там рыбка была, я немного взяла, — сообщила золовка, не отрываясь от телефона. — Ты же всё равно её порежешь, вот я и попробовала. Вкусная, кстати. Ты с чем мариновала?
Марина смотрела на надорванный пергамент. На пустоту там, где должна была быть половина праздничного блюда.
— С укропом, — сказала она ровным голосом.
— Надо бы ещё лимона было добавить.
— Я добавила.
— Ну, может, больше. Не чувствуется особо.
Вечером гости ели лосось и хвалили. Марина улыбалась и разносила тарелки. Внутри что-то тихо и методично складывалось — как оригами, в несколько точных сгибов.
А потом случилось то, что всё перевернуло. Дмитрий уехал в командировку в Екатеринбург на пять дней, а Катя, разумеется, истолковала это как особое приглашение. Почему — Марина так и не поняла. Логика золовки не поддавалась расшифровке.
Она позвонила утром:
— Марин, я сегодня вечером заскочу. Надо Димины документы забрать, он просил передать маме. И вообще, ты же одна скучаешь?
— Не скучаю особо, — ответила Марина.
— Ну и хорошо! Значит, чай попьём без лишних хлопот, — и Катя повесила трубку раньше, чем пауза успела стать возражением.
Марина медленно убрала телефон. Посмотрела на холодильник. Потом на часы. Потом снова на холодильник.
Идея пришла не сразу. Она оформилась постепенно, как проявляется снимок в тёмной комнате — сначала контуры, потом детали.
Марина открыла холодильник и методично осмотрела содержимое. На второй полке стоял йогурт — «Активиа», клубничный, — у которого три дня назад истёк срок годности. Она сама хотела его выбросить, но всё время забывала. Рядом обнаружился кефир с помятой крышкой, дата на котором говорила «вчера», а запах — «позавчера». В дверце притаилась открытая пачка творожного сыра с подсохшими краями.
Марина поставила всё это на стол. Посмотрела. Убрала обратно. Не сюда.
Она прошла в кладовку и достала с нижней полки несколько банок, которые собирала на выброс: маринованные огурцы с вздутой крышкой, соус, который открыла в феврале и больше не трогала, остатки оливок в мутном рассоле. Потом вернулась к холодильнику, достала йогурт, кефир и сыр.
Из части продуктов сделала внешне привлекательный салат.
Всё это она аккуратно разместила на средней полке — той самой, до которой Катя тянулась первым делом. Поставила красиво, как на витрину. Свои продукты — хорошее молоко, свежий сыр — переместила в нижний ящик для овощей и прикрыла пакетом с рукколой.
Потом села и подождала.
Катя появилась в начале восьмого — как всегда, без звонка в дверь, сразу с ключом.
— Ма-арин! — протянула она с порога, уже расстёгивая куртку. — Слушай, я голодная как волк, мы с Олегом поругались, он вообще невозможный человек, я тебе расскажу...
Она говорила, не останавливаясь, прошла в кухню, пока Марина заваривала чай. Рассказ про Олега был долгим и путаным. Марина кивала, вставляла «угу» и «понятно» и краем глаза наблюдала, как Катя, не прерывая монолога, открывает холодильник.
Это было почти рефлекторно. Рука сама потянулась. Йогурт клубничный — «О, йогурт» — крышка долой.
Марина молча поставила перед ней салатик.
— ...и он говорит мне: «Ты не умеешь слушать», представляешь? — Катя зачерпнула ложку, проглотила, поморщилась слегка, но продолжала. — Это я не умею слушать! Когда я...
Марина пила чай. Смотрела в окно.
Катя доела салат, скушала йогурт, нашла в холодильнике кефир, взяла стакан, сделала пару глотков. Снова поморщилась. Но история про Олега требовала внимания, и пауз на вкусовые впечатления не оставалось.
Документы были найдены, вложены в папку. Катя собралась уходить — быстро, потому что Олег написал примиритеное сообщение и надо было срочно отвечать.
— Спасибо за чай! — крикнула она уже из коридора.
— Не за что, — отозвалась Марина.
Катя позвонила в половине одиннадцатого.
— Марин, у тебя продукты в порядке хранятся?
— В каком смысле?
— Ну... я съела у тебя йогурт, салат и кефир, и мне что-то нехорошо. Живот крутит.
Пауза.
— Ой, — сказала Марина голосом человека, который только что вспомнил что-то важное. — Ты знаешь, я как раз хотела это выбросить. Они, кажется, просроченные. Я их на средней полке оставила, чтобы не забыть.
Молчание на том конце.
— Ты... что?
— Подожди, — мягко продолжила Марина. — Я же не знала, что ты в холодильник полезешь. Мне казалось, это очевидно — если кто-то берёт чужое без спроса, он сам несёт ответственность за то, что именно берёт. Правда?
Катя молчала. Где-то в этом молчании происходила медленная и болезненная работа мысли.
— Это было специально, — сказала она наконец.
— Ты взяла чужое без спроса, — ровно ответила Марина. — Я просто ничего не сделала, чтобы это предотвратить. Ты в порядке? Серьёзного отравления быть не должно. Неприятно — да. Опасно — нет.
Ещё одна пауза.
— Ты ненормальная, — произнесла Катя, но как-то неуверенно.
— Я человек, которому надоело твоё поведение и привычка лазить в наш холодильник, — сказала Марина. — Пей активированный уголь. Спокойной ночи.
Она положила трубку. За окном шёл мелкий мартовский дождь. На плите остывал чайник.
Марина налила себе ещё чашку — своего чая, хорошего, свежего — и подумала, что оригами, сложенное за эти месяцы, наконец приняло законченную форму.
Катя теперь побоится хозяйничать у них на кухне. Не известно, что с следующий раз ей подсунут.