Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Нас было пятеро.
Я знал это — точно, как знаешь свой возраст или адрес. Пятеро: командир Рогов, бортинженер Лена, геолог Аскар, биолог Юля и я, техник Дима Корсаков. Пять коек в жилом модуле. Пять зубных щёток. Пять порций на ужине.
Марс — это не то, что показывают в фильмах. Никакого величия. Пыль, ржавый свет, горизонт — близкий, тесный, будто тебя засунули под колпак. Станция «Элизиум-4» стояла на равнине Утопия, и название — вот ирония — подходило, как корове седло. Утопия. Ага.
На сороковой день я заметил.
Не сразу — сперва зацепилось что-то на периферии, как соринка в глазу, которую не можешь нащупать. Мы сидели в общем модуле, ели пасту из тюбиков — говяжью, хотя вкус у неё был как у... ну, как у ничего, — и я считал. Не специально. Просто взгляд прошёлся по столу.
Шесть тюбиков.
Я посмотрел ещё раз. Рогов — справа, ковыряет крышку. Лена — напротив, читает с планшета, привычка жевать и читать, от которой мы все устали ей замечания делать. Аскар. Юля. Я.
Пятеро.
Но тюбиков — шесть.
— Кто взял лишний? — спросил я.
Все подняли головы. Пять пар глаз.
— Лишний? — Рогов сощурился. — Дим, ты чего?
Я пересчитал. Пять тюбиков. Мой и четыре чужих. Нормально.
— Показалось, — сказал я.
Показалось.
На сорок второй день я проверял рециркуляцию — рутина, каждые двое суток, скучная до зевоты. Воздух на Марсе считать надо как деньги; каждый литр кислорода — на вес, ну, жизни. Система показывала расход. Я сверил с нормой.
Расход на шестерых.
Я смотрел на цифры минуты три. Или пять. Потом пересчитал вручную, на бумажке — да, у меня была бумажка, я из тех, кто не доверяет экранам; смейтесь сколько хотите. Шесть. Станция жрала кислород как для шести человек.
Проверил утечки. Дважды. Трижды. Герметичность штатная, все модули зелёные. Потом проверил датчики. Потом проверил себя — пульс, давление, зрачки в зеркале. Я не сходил с ума. По крайней мере, зрачки были одинаковые.
Рогову сказал про расход. Он кивнул, велел перекалибровать датчики. Я перекалибровал.
На следующий день — расход на шестерых.
Сорок пятый день. Я стал считать. Всё время. Людей за завтраком (пять), в коридоре (два-три, зависит от смены), в душевой (один — я). Считал следы на полу, хотя какие следы — пол пластиковый, гладкий. Считал тени.
Тени.
Это случилось вечером, в оранжерее. Юля возилась с томатами — единственная живая зелень на всю планету, — а я зашёл проверить вентиляцию. Свет фиолетовый, LED-лампы для фотосинтеза, от них всё выглядит как в дешёвом клубе на Рубинштейна. Юля стояла у стеллажа, я — у двери.
Двое.
Тени на стене — три.
Третья — между моей и Юлиной. Ростом средним, может чуть ниже меня. Неподвижная. Я повернулся — никого. Посмотрел на стену — две тени. Моя и Юлина.
— Юль, — сказал я. Голос хрипнул. — Ты видела?...
— Что?
— Ничего.
Не стал говорить. Что бы я сказал — «тут лишняя тень»? В фильмах после таких фраз героя запирают в медблоке и колют чем-нибудь для спокойствия.
На сорок восьмой день я нашёл ботинок.
Не свой. И не чей-либо — я проверил. У каждого по два комплекта обуви: повседневная и для выхода в скафандре. Всё маркировано, всё по описи. Этот ботинок — стандартный, такой же как наши, серый, с логотипом программы, — лежал под койкой в жилом модуле. Под шестой койкой.
Шестой койки не было.
Нет. Подождите. Я хочу сказать — раньше не было. Помню точно. Пять коек, пять ниш, пять перегородок. Но сейчас я стоял и смотрел, и их было шесть. Шестая — крайняя у стены, аккуратно заправленная, с подушкой. На подушке — вмятина. Кто-то на ней спал.
Недавно.
Руки тряслись. Потрогал подушку — тёплая.
Тёплая, чёрт возьми.
Я собрал всех в общем модуле. Рогов, Лена, Аскар, Юля. Четверо. Я — пятый.
— У нас шесть коек в жилом, — сказал я.
Переглянулись.
— Шесть, — Рогов кивнул. — Одна запасная. Всегда была.
— Нет. Не было. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Марс #космический_ужас #двойник #изоляция #марсианская_станция #доппельгангер #психологический_хоррор #жизнь_на_Марсе