Мы прилетели в Танзанию. Было самое начало 90-х. Местный специальный корреспондент ТАСС Юрий Фомин, встретивший нас в аэропорту, сказал, когда мы сели к нему в машину:
- Вам повезло, что вы меня еще застали. Завтра бы меня уже не было.
- А в чем дело? - Спросили мы.
- Наше представительство здесь закрывается. Местные власти дали нам три дня на сборы, два дня уже прошло.
Нас было четверо русских, участвовавших в ралли "Кэмел Трофи", которое должно было проехать на "Ленд Роверах" через Танзанию в Бурунди. Мы прилетели в Дар-ЭС-Салам на самолёте "Аэрофлота", не на "Боинге". Чем мы могли помочь ему? Я имею в виду Фомину. Только кивнули на это грустно и всё.
Фомин привёз нас в свой офис, который через пару дней должен был отойти африканкой стороне. Уличный термометр в тот день показывал сорок, а здесь работал кондиционер, было хорошо и уютно. Кожаная европейская мебель, этакие мистеры диваны, ждали, чтобы мы на них растянулись. Прежде сюда приезжали советские дипломаты, отдыхали, проводили переговоры. Теперь всё было в прошлом. Горбачёв объявил Перестройку и все, кто прежде были с нами, отвернулись, а потом вообще попросили освободить помещение. Мы ходили по бывшему уже офису ТАСС, разглядывали постеры и фото в рамках на стенах, маски из чёрного дерева, какие -то копья, стрелы, поднимали с пола книги про Африку и фотоальбомы, которые уже были сложены в коробки, но пока ещё оставались не упакованными.
Вдруг пришёл Фомин и с видом человека, которому завтра нужно идти на Голгофу, сказал:
- Ребята, не представляете, как жалко всё это бросать. Прямо сердце болит. (он потом умер сразу после возвращения в Москву). Столько трудов! Кстати, можете выпить. Выбирайте, что нравится. Бесплатная раздача. Всё доступно.
Мы посмотрели на тележку, которую он прикатил с собой. Там были виски, джинн, текила, водка, стояли бутылки с гавайским ромом и греческой анисовой водкой узо... Кроме того, на отдельном месте ещё стояли разные ликёры от английского "Микста" до ирландского "Бейлиса.
- Угощайтесь, - толкнул к нам тележку Фомин.
Мы встали и начали разглядывать напитки.
- А закуска есть? - Деловито спросил журналист из газеты "Советский спорт" Владимир Гескин.
- А как же! - Сказал Фомин. Через некоторое время на столе появились консервы, рыбные, мясные и овощные, галеты и оливки, всё то, чем обычно встречал наш местный офис в Дар-Эс-Саламе дорогих гостей из столицы.
- Ешьте-ешьте, -приговаривал Фомин, всё равно выбрасывать. Не повезу же я это домой!
После трапезы, мы загрузили в наш Ленд-Ровер подарки от нашего офиса ТАСС в Танзании, ящик водки, консервы, хлеб и так далее. Надо сказать, что потом в джунглях всё это пригодилось, особенно водка. Но об этом ещё история дальше.
До вечера мы пировали. А вечером распрощались с Фоминым и поехали к месту старта. Ещё через пару-тройку дней мы уже пробирались со скоростью черепахи сквозь непролазные джунгли где -то в Центральной части Танзании.
Однажды, когда отошёл знойный день и на смену ему пришёл не менее знойный вечер, мы застряли в местном болоте, которое острые на язык шотландцы сразу обозвали "блэк коттон", то есть, "чёрный хлопок". Африканские болота не то, что наши, не такие гиблые и коварные, но зато они представляют из себя отвратительное зловонное месиво чёрного цвета, вязкое и липкое. Буквально за день весь наш конвой, который до этого довольно резво ехал через джунгли, в сторону Бурунди, завяз и остановился. Мы продвигались со скоростью два-три метра в час, не больше. От москитов не было спасения. Некоторые от отчаяния стали обмазывать открытые участки кожи чёрной болотной жижей, чтобы отогнать кровососов. Солнце постепенно село. И тут вдруг выяснилось, что ночью в джунглях бывает довольно холодно. В низине, как та, в которой мы застряли - особенно.
Некоторое время мы сидели в кабине, выпуская пар изо рта, ёжась и постукивая зубами, пока Гескин вдруг не сказал:
- Ребят, может, выпьем?
В самом деле, как же это мы забыли, что у нас с собой водка, которую подарил нам Фомин! Один из наших водителей Вадим Савельев забрался на крышу, взял там из ящика, заваленного запчастями, чемоданами -пеликанами и инструментами, две бутылки "Столичной" и спустился вниз, не забыв прихватить галеты и пару банок консервов. Мы выпили, слегка перекусили. Сразу стало теплей. Повеселев, мы начали травить анекдоты и ржать, забыв, что в тихих джунглях смех разносится далеко вокруг.
Вдруг возле нашей машины объявился один из участников ралли, парень из испанской команды. Он представился. Как оказалось, его звали Клементе Лопес. Несколько витиевато и в обход главной темы, он начал жаловаться на москитов и холод. Показал на своих лице и руках опухшие места от укусов насекомых, мол, протереть бы их чем-нибудь. Вдруг до нас дошло, чего он хочет.
- Вадик, дай ему водки, - сказал Гескин. - И закусить что-нибудь тоже принеси.
Савельев, покладисто пожав плечами, полез снова на крышу, достал водки, галет, консервы, спустился и вручил всё испанцу. Тот, поблагодарив, ушёл.
Минут через десять к нашей машине подошли итальянцы. Тоже стали говорить про холод и москитов. Мы им выдали водку, консервы и галеты. За итальянцами подошли бельгийцы. История повторилась. После бельгийцев с тем же паролем, то есть, с жалобами на холод, москитов, подошли греки, хорваты, финны и австрийцы. Всем были выданы наши положенные наркомовские сто грамм. Финнам, как пострадавшим от сухого закона, двести. Мы ждали, что к нам придут также французы, немцы и американцы. Но они оказались гордыми и не пришли.
Всё равно, через час весь конвой ралли, который до этого угрюмо молчал, ёжась посреди диких джунглей, ожил, устроил вдруг перекличку, а потом загорелся праздничными кострами. Откуда-то из леса вдруг грянула песня на итальянском. Потом раздался дружный смех. Ещё через час конвой вспыхнул фарами, заревел моторами и всего за несколько часов дружный интернациональный коллектив ралли, подогретый волшебным русским напитком, вытащил все застрявшие машины из болота на сухое место.
Тем же вечером к нам пришёл тим-менеджер ралли британец Иен Чэпман со своим помощником и спросил:
- Где водка?
Мы сделали вид, что не понимаем, о чём речь. Они обыскали машину. Но, поскольку, водка уже кончилась, её раздали, а ящик до этого мы использовали, чтобы разжечь костёр, они ничего не нашли.
- Смотрите я у меня, русские! - Погрозил нам пальцем тим-менеджер, перед тем, как уйти.
- Мы все трясёмся от страха, - пробормотал наш водитель Михаил Снарский, когда они ушли.
Уткнув рты в спальные мешки, чтобы не разбудить своим гоготом львиный прайд или гиен в джунглях, мы стали беззвучно рыдать от смеха в подмышку.
Ещё примерно через неделю наше ралли оказалось в одной африканской деревне, где нас должны были дозаправить с мобильных дозаправщиков. Мы стояли на открытой площадке, как потом выяснилось, школьном дворе. Неподалёку стояла большая хижина с крышей, покрытой циновкой или чем -то вроде этого. Возле входа в хижину сидело несколько девушек. Вдруг одна из них встала, подошла к нам и, показав на советский флаг, спросила:
- Русси?
Мы кивнули. Она улыбнулась и протянула руку. Мол, угостите, раз я люблю вашу страну.
- Дай ей батончик, - привычно сказал Вадиму Савельеву Гескин.
Батончиками или "космической едой", русскую команду снабдила французская сторона. Это были ужасно приторные, отвратительные на вкус мюсли. После них адски хотелось пить. С водой у нас было туго. Мы были единственной командой ралли, которой не выдали, как остальным фильтр. Первое время нам помогала фильтровать воду швейцарская команда. Но потом она отказалась это делать. Питьевую воду нам пришлось брать из рек, болот и даже луж. Мы просто добавляли в неё таблетки хлора, купленные ещё в Москве, и пили. Попробовав один раз батончики и поняв, что это несъедобно, мы спрятали их и больше к ним не прикасались.
Когда Гескин предложил, отдать батончики девушке, никто из нас не возражал. Открыв багажник, он достал один из коробки и дал ей. Когда девушка пришла с батончиком к подругам и показала им его, они подскочили и тоже побежали к нам. Ещё двум танзанийкам, мы выдали по батончику. Вдруг зазвенел звонок, и из школы выбежала целая ватага школьников. Человек восемьдесят. Увидев девушек, уплетающих батончики, вся ватага кинулась к нашей машине. Савельев открыл багажник и продолжил раздавать. Дети облепили машину, залезли на крышу и в салон, повисли на дверях. Наконец, когда угощение кончилось, Вадим закрыл багажник и с улыбкой посмотрел на нас.
- Чего ты радуешься, - спросил его Снарский. - Жрать-то то мы что теперь будем?
Когда мы выезжали из деревни, на дорогу из джунглей вышел вдруг африканец. Это был настоящий суровый охотник в шкуре из леопарда, с копьём в руке. Молча он стоял на обочине, провожая интернациональную колонну ралли взглядом. Когда он увидел нашу машину с советским флагом, он вдруг поднёс руку к виску и так стоял, пока вся колонна не скрылась за поворотом.
К концу ралли каждый из нас похудел на восемь килограммов.