Нина готовила на кухне салат к ужину, когда в дверь настойчиво позвонили. Выжимать из бедного устройства такие трели могла только их дочь-торопыжка. Она совершенно не умела ждать, когда ей требовалось внимание здесь и сейчас. В коридор залетела запыхавшаяся и вся раскрасневшаяся. Тут же с удовольствием потянула носом:
- Над своими фирменными котлетками колдуешь? Чур, я первая на пробу. А что будет на гарнир?
- Раздевайся, чудо ты наше – улыбнулась Нина – Будут тебе и котлета, и твоё любимое картофельное пюре в придачу. Сейчас только салат заправлю и покормлю тебя.
- А я к тебе за советом, мам, – тараторила Ира с набитым ртом, - Сейчас дожую. Всё расскажу.
Нина Витальевна взъерошила дочери пушистую макушку, заправила прядь непослушных волос за ухо, подумала:
«Ведь не маленькая девочка, недавно тридцать пять лет стукнуло, была замужем, сейчас после развода воспитывает двоих детей. Когда повзрослеет, перестанет скакать как резвая козочка? Или некоторые барышни и к старости не меняются?»
Ириша между тем уселась с серьёзным видом возле чашки с дымящимся чаем. Заглянула матери в глаза. Только потом начала свой монолог:
- Я влюбилась, мама, так влюбилась, что Земля из-под ног уходит. Я не знала, что бывают такие мужчины. С ним, как за каменной стеной и в то же самое время, как в коконе тепла и нежности. Дети сразу нашли с ним общий язык. А сама я при каждой встрече таю, млею, улетаю парить на небеса.
- Что-то дифирамбов слишком много, – прервала восторженную оду Нина Витальевна – Не обожжешься ли ты потом так сильно, что раны останутся навсегда? В чём подвох, если ты пришла посоветоваться?
Ира скорбно вздохнула, отломила кусок сдобного печенья в вазочке, закатила глаза от удовольствия. Она была отчаянной сладкоежкой, в минуты стресса всегда заедала проблемы кондитерскими лакомствами. Набрав в лёгкие побольше воздуха, призналась:
- Он ребёнок по сравнению со мной, мама, ему всего двадцать восемь лет. Семь лет разницы – непреодолимая пропасть. А он замуж меня зовёт, представляешь? Хочет даже детей на себя переписать. Мой-то благоверный исчез, как с белых яблонь дым. Ни алиментов, ни ответа, ни привета. Если бы вы с папой мне не помогали, не знаю, как их и тянула бы.