Нашу героиню зовут Ксения Капустина. Ей 25 лет. Она работает в Центре детской адаптации и пишет стихи под псевдонимом Акса Томас.
В центре занимаются ребята разного возраста с расстройствами аутистического спектра, с задержкой психического и речевого развития, синдромом Дауна, поведенческими нарушениями. Но чаще всего — именно аутизм. Об осознанном выборе, мотивации и вдохновении, пришедшем на крыше, — в материале корреспондента «КИ» Александры Садовниковой.
«Эти дети растут у меня на глазах»
«Коле пять. У Коли
в диагнозе аутизм.
Он машет руками,
как крыльями, когда волнуется.
Врачи пожимают плечами:
особенность организма.
Мама старается
вытащить Колю на улицу.
Так начинается одно из ее стихотворений. Ксения говорит, что строчки сложились сами собой: из наблюдений, разговоров с коллегами. Того, что невозможно «оставить на работе». Стереть из памяти. В тексте нет попытки объяснить диагноз, но есть мама, страх, надежда… А еще взросление — медленное, но неизбежное. В конце последнего четверостишия — фраза: «Потому что это не приговор».
Мне кажется, это самое главное, что вообще можно сказать. Не в смысле «все будет легко», а в смысле, что жизнь не заканчивается на медицинском заключении. Читала это стихотворение на поэтическом вечере в рок-баре, и после выступления ко мне подошел молодой человек и сказал, что ему очень сильно отозвалось, так как у его брата аутизм. Волнующий момент, — признается девушка.
В профильный Детский центр Ксения устроилась случайно: в общей беседе факультета появилось объявление, что организации требуется нейропсихолог. Опыта работы с особенными детьми у нее не было, но желание оказалось сильнее сомнений. Решила сходить на собеседование.
Меня сразу спросили, есть ли у меня определенные навыки. Честно сказала, что нет. Разрешили попробовать, сказали, что помогут освоиться. Конечно, возникали ситуации, после которых другой человек, наверное, уволился бы. И я, признаюсь, тоже думала об этом. Физически и эмоционально порой выбивает, — делится Ксения.
Работу в центре нельзя назвать спокойной. Ребята кричат, хлопают дверями, бегают по коридору, могут бросить предмет на пол или неожиданно остановиться посреди комнаты. Иногда кто-то закрывает уши руками, кто-то ложится на пол или долго ходит по одному и тому же маршруту. Здесь много движения и мало слов. Ксения рассказывает, что есть группы кратковременного пребывания, где одновременно находятся воспитанники с разными диагнозами, чувствительностью, реакцией на звук и прикосновения. Что делать в таких случаях?
На протяжении трех часов ты их разнимаешь, следишь, чтобы никто никого не ударил и никуда не убежал, чтобы все чувствовали себя в безопасности. Со временем я поняла, что нужно менять собственную стратегию. Стала учиться «считывать» ребят, ведь они сами не могут прямо объяснить, что с ними происходит.
Наша героиня работает с детьми от 2 до 12 лет. Некоторых знает уже четыре года. Отмечает, что они растут у нее на глазах.
Когда видишь, как ребенок, который раньше даже не смотрел на тебя, вдруг начинает реагировать, возникает контакт. Очень сильное ощущение. Процесс не быстрый, но он идет, — уверена Ксения.
«Ксюша — это скучно»
Первые тексты сочинила еще в детстве — это были песни с банальными рифмами, которые так и остались жить в тетрадях, уступив место другим увлечениям. Пробовала перо в разных жанрах, включая прозу, но терпения не хватало.
Проза требует времени, тишины. А главное — внутренней дисциплины. Я на «вы» с этим термином. А стихотворение можно прожить и выплеснуть почти сразу, — считает собеседница.
Все изменилось в школе: конкурсы чтецов, попытки писать «по-настоящему», внимание к творчеству талантливой ученицы со стороны учителей — внезапное и неожиданное.
В 8-м классе Ксению попросили подготовить материал для конкурса, и она принесла стихотворение о блокаде Ленинграда. Его приняли, отметили и опубликовали. Первое признание от страха не освободило: показывать свое творчество широкой аудитории будущая поэтесса все еще не решалась.
У меня была закрытая группа, человек на 10, где размещала новые тексты. Но чтобы выкладывать их в открытый доступ — нет! Одна подруга как-то пошутила: «А я скажу, что это мой стих. Чем докажешь?» И тогда меня накрыла настоящая паника, и я подумала: может, вообще ничего не постить?
К слову, псевдоним Акса Томас появился задолго до первых публикаций и слэмов.
В какой-то момент, еще в детстве, мне показалось, что Ксюша — это скучно. Нравилось имя Оксана, и я придумала короткое — Акса. Сначала оно фигурировало как ник в соцсетях, а потом прижилось, — вспоминает девушка.
После просмотра фильма «Бегущий в лабиринте» поэтесса вдохновилась главным героем, которого звали Томас. Псевдоним сложился как два кусочка пазла, идеально подходящих друг другу. Шутит, что не все одногруппники до сих пор знают ее настоящую фамилию.
Вдохновение пришло на крыше
В университете наступило время тишины. Ксения ничего не писала почти три года (на творческий кризис повлияло тяжелое расставание с парнем), пока однажды не узнала, что в рок-баре проводятся поэтические вечера. Захотелось пойти и почитать.
Решение, по ощущениям, было не похоже на начало нового этапа, скорее напоминало эксперимент: остался ли внутри голос, работает ли ее способ разговора с миром? На мероприятиях появлялась от случая к случаю: могла прийти — и снова пропасть на месяцы. После атмосферного вечера на крыше многоэтажки вдохновение больше не покидало нашу героиню.
Мне нужен был повод написать что-то конкретное. Крыша, 18-й этаж… уже звучит как образ. Я увидела знакомые лица и осталась.
Девушка не склонна романтизировать поэтическую среду, ей ближе формат слэмов, конкурсов, баттлов, подразумевающих состязание.
Я азартный человек. Обожаю настольные игры и люблю выигрывать. Для меня поэзия и соревнование не противоречат друг другу. Хотя многие считают, что стихи нельзя сравнивать.
О поражениях говорит спокойно, без лишнего драматизма. Даже о тех, что задевают сильнее всего — когда приходится уступать друзьям.
Проигрывать своим тяжело. Но, наверное, без этого не бывает роста, — рассуждает автор.
Быть принятой и услышанной
Общение с детьми с РАС изменило не только жизнь и взгляды Ксении, но и ее слог. Она перестала ждать мгновенного результата в поэзии и начала ценить маленькие шаги. Сюжетные стихи, которые совсем недавно давались легко, теперь идут медленнее:
Мне стало сложнее писать «красиво». Больше сосредоточена на точности, боюсь навредить словом. Раньше, когда приходила мысль, сразу садилась за ноутбук. Сейчас с этим есть проблемы. Но я хочу вернуться именно к сюжетам.
Один из таких серьезных замыслов возник внезапно, когда поэтесса задумалась о судьбе Русалочки из сказки Андерсена.
Представила, а что, если ведьма ее обманула? Если она дала ей ненормальные ноги и у Русалочки оказалось ДЦП? Дальше началась работа — сомнения, поиски формы, попытка понять, как вообще можно об этом говорить? Как сделать из идеи стих?
В итоге получился диалог Русалочки с акулой в океанариуме. Размышление, в котором нет сказочного спасения, но есть запрос быть услышанной и принятой.
«Ты теперь заперта в аквариуме,
для детишек страшный
портрет.
Они будут с тобой
разговаривать, понимать,
конечно же, нет //
Рукой скорченной тянутся
мысли.
Лучше б я оставалась с хвостом.
Ты домашняя рыбка на привязи,
Я Русалочка с параличом».