— Вот ведь кому-то везёт, — Катя медленно провела пальцем по рамке с фотографией, где Вера и Андрей стояли у моря, смеясь в камеру. — И квартира уютная, и муж — хоть в рекламу снимай. Не мужик, а набор преимуществ.
— Катя, не каркай, — засмеялась Вера, ставя на стол чашки. — У тебя тоже всё наладится.
— Ага, конечно, — фыркнула подруга. — Только у тебя почему-то наладилось ещё в двадцать восемь, а у меня всё время одни недоразумения в штанах.
Андрей, проходя на кухню, услышал последние слова и усмехнулся:
— Доброе утро. Я так понимаю, день у нас начинается с философии?
— С суровой правды жизни, — вздохнула Катя и театрально уронила голову на ладонь. — Один женат, другой жадный, третий маменькин сынок. Где вы таких нормальных берётесь?
— Нас в детстве поливают и удобряют, — невозмутимо ответил Андрей, доставая хлеб из тостера.
Вера расхохоталась, а Катя посмотрела на него чуть дольше, чем обычно.
Когда-то они с Катей были неразлучны. Вместе сидели за одной партой, вместе плакали из-за первой любви, вместе снимали комнату после института. Только потом жизнь развела их по разным сторонам.
Вера познакомилась с Андреем в очереди в МФЦ, когда у неё из папки высыпались документы, а он помог собрать бумаги и ещё полчаса потом стоял рядом, потому что “вдруг у вас опять что-нибудь убежит”. Через год они поженились. Андрей оказался из тех мужчин, которых обычно описывают коротко: спокойный, надёжный, не жадный и без дурных привычек.
Катя же вечно влипала. То жила с фитнес-тренером, который тренировался только на её нервах, то встречалась с музыкантом, у которого гитара была, а работа — нет. Последней её большой любовью стал женатый начальник. Он два года обещал уйти из семьи, а потом ушёл… в отпуск с женой и детьми.
В тот вечер Катя приехала к Вере с опухшими глазами, двумя пакетами и маленьким чемоданом.
— Вер, я на пару дней, ладно? — глухо сказала она в прихожей. — Хозяйка комнаты подняла цену, этот подлец трубку не берёт, а я сейчас вообще не соображаю.
— Ты что, спрашиваешь ещё? — Вера обняла её. — Конечно, оставайся.
— Я ненадолго, честно.
— Хоть на неделю, — добавил Андрей, помогая занести чемодан. — Только не ревите ночью слишком громко, у нас соседи нервные.
Катя тогда даже расплакалась от благодарности.
Первые дни она и правда была тихой. Спала до обеда, ходила на собеседования, помогала мыть посуду и всё время повторяла:
— Верка, я вам обязана. Я этого не забуду.
Но уже через неделю в квартире как-то незаметно всё стало крутиться вокруг Кати.
— Андрей, ты же в технике разбираешься? Посмотри ноутбук, он у меня тормозит.
— Андрей, а можешь меня подбросить до метро? У меня каблуки, а лужи — как озёра.
— Андрей, а как думаешь, в красном мне лучше или в бежевом? Мужчины всё-таки видят иначе.
Вера сначала не замечала. Андрей был человеком вежливым, помочь не отказывался, а Катя всегда подавала всё как шутку.
Однажды Вера вернулась с работы пораньше и застала их на кухне. Андрей чинил кран, а Катя стояла рядом в его футболке — своей блузкой она, как выяснилось, испачкалась соусом.
— Ой, Верочка! — всплеснула руками Катя. — Только не смотри так, я не раздеваю твоего мужа, я всего лишь одолжила майку. Моя вся в пятнах.
Андрей выпрямился и сухо сказал:
— Я дал первое, что под руку попалось. Не устраивайте из этого спектакль.
— Да я и не устраиваю, — улыбнулась Катя. — Просто шучу. Чего вы оба такие серьёзные?
Вечером Андрей сказал:
— Вер, мне неприятно.
— Что именно?
— Твоя Катя. Она всё время как будто проверяет границы. Слишком много её стало.
— Андрей, ну ей сейчас тяжело. Она одна, у неё всё развалилось.
— У неё развалилось — а жить неловко почему-то становится нам.
Вера тогда обиделась.
— Ты преувеличиваешь. Она моя подруга.
— А я твой муж, — спокойно сказал Андрей. — Просто не забывай об этом.
Но Вера только поджала губы. Ей казалось, что Андрей чересчур придирается.
Через пару дней Катя пришла к ней на кухню с чашкой чая и заговорщицки понизила голос:
— Можно я тебе одну вещь скажу? Только ты не обижайся.
— Ну говори.
— Андрей у тебя слишком идеальный.
— В смысле?
— В прямом. Такие мужчины просто так не бывают. Либо они святые, либо очень хорошо умеют прятать свои грехи.
Вера даже ложку отложила.
— Катя, ты сейчас серьёзно?
— Да не заводись ты. Я просто жизнь знаю. Мне как-то один тоже цветы носил каждую пятницу, а потом выяснилось, что по вторникам у него другая.
— Андрей не такой.
— Конечно-конечно, — сразу подняла руки Катя. — Я просто, как подруга, говорю: не растворяйся в муже. Держи глаза открытыми.
С тех пор она будто специально начала подбрасывать Вере повод для тревоги.
— Андрей опять задерживается? Ну, работа работой, конечно… хотя сейчас у всех работа.
— О, тебе серьги подарил? Обычно мужчины так прощения просят.
— Он телефон экраном вниз кладёт? Странная привычка.
Вера сначала отмахивалась, но слова, как заноза, уже сидели внутри. Она стала чаще присматриваться, ждать подвоха там, где его не было, раздражаться по пустякам.
Однажды Андрей пришёл поздно, усталый, с папкой документов.
— Ты почему не отвечал? — с порога спросила Вера.
— Совещание было. Телефон на беззвучном. А что случилось?
— Ничего. Просто интересно.
— Вера, что происходит?
— Ничего не происходит! — слишком резко ответила она.
Андрей посмотрел внимательно, но промолчал.
А Катя тем временем уже вела себя в квартире как у себя дома. Покупала “для всех” йогурты, переставляла баночки в ванной, однажды даже сказала:
— Вер, тебе надо шторы светлее. Эти утяжеляют пространство.
— Катя, это наша спальня, — напомнила Вера.
— Так я же со вкусом помочь хочу, не с вилами лезу.
На следующей неделе у Веры с Андреем была годовщина — три года со дня свадьбы. Андрей заранее забронировал столик в небольшом ресторане, купил Вере серьги и сказал:
— Только давай в этот вечер без гостей, без звонков и без чужих драм. Хочу побыть с женой.
Но именно в тот день Катя встретила Веру у офиса с трагическим лицом.
— Вер, можно я с вами вечером не останусь одна дома? Мне так тошно. Сегодня ровно год, как я с тем гадом связалась. Меня просто разрывает.
— Катя, у нас с Андреем…
— Я помню, годовщина, — перебила подруга. — Посидите, конечно. Я просто подумала, может, потом чай попьём. Мне сегодня одной совсем нельзя.
Вера сжалилась. В ресторане она всё время поглядывала на телефон: Катя присылала сообщения одно за другим.
“У меня сердце колотится.”
“Мне кажется, я сейчас сорвусь.”
“Вер, ты скоро?”
Андрей отложил вилку.
— Это уже слишком.
— Ей плохо.
— А тебе хорошо? Мы вообще вдвоём можем побыть или нет?
— Ты бесчувственный! — сорвалось у Веры.
Андрей долго смотрел на неё, потом спокойно расплатился и сказал:
— Поехали домой. К твоей бедной Кате.
Дома Катя сидела на диване в шелковом халате Веры и пила вино из их свадебных бокалов.
— Ой, вы уже? — она подняла глаза. — А я думала, вы позже.
Андрей остановился в дверях.
— Откуда бокалы?
— Вера сказала, можно всё брать, — быстро ответила Катя.
Вера ничего такого не говорила. Но спорить при муже ей стало неловко.
Ночью Андрей сказал уже жёстче:
— Либо она съезжает, либо я начну говорить с ней без церемоний.
— Андрей, у неё и так никого нет.
— А у тебя, похоже, уже тоже скоро никого не будет, если ты и дальше будешь спасать весь мир за счёт нашей семьи.
Эта фраза больно ударила Веру. Они впервые за долгое время легли спать, отвернувшись друг от друга.
На следующий день Катя подошла к ней с телефоном.
— Только ты не нервничай, ладно? Я, может, ерунду скажу… Но я вчера видела Андрея в кафе с какой-то блондинкой.
У Веры похолодели пальцы.
— Где?
— Возле его офиса. Может, клиентка. А может… сама понимаешь. Я не хотела говорить. Но молчать как подруга тоже не могу.
Вечером Вера встретила мужа так, будто он уже был виноват.
— С кем ты был в кафе?
Андрей даже куртку не успел снять.
— В каком кафе?
— Не прикидывайся. Катя тебя видела.
— А-а, — усмехнулся он без радости. — С бухгалтером из филиала. Ей шестьдесят два, Вера. И она носит короткую стрижку, а не светлые локоны. Ещё вопросы будут?
Вере стало стыдно, но злость пока не отпускала.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что я не обязан отчитываться, с кем пью кофе по работе. А вот почему ты веришь не мне, а этой женщине, я, кажется, уже понял.
Он ушёл в душ, а Вера села на край дивана и впервые по-настоящему испугалась.
Развязка наступила через два дня.
Вера отпросилась с работы раньше: хотела купить торт и мирно отметить с Андреем их испорченную годовщину дома. Поднялась на этаж, вставила ключ — и услышала из кухни Катин голос. Дверь была не заперта.
— Андрей, ну что ты делаешь вид, будто ничего не замечаешь? — говорила Катя мягко, почти мурлыча. — Ты же не слепой.
Вера замерла.
— Я замечаю, — холодно ответил Андрей. — Именно поэтому сейчас прошу: отойди от меня.
— Да брось. Вера хорошая, спору нет. Но она же как наседка. Всех жалеет, всех тащит. С ней ты всегда будешь старшим братом, спасателем. А со мной можешь быть мужчиной.
— Вы в своём уме?
— В полном. И не делай вид, что тебе не льстит. Ты же видишь, как она уже сомневается, как смотрит на тебя. Ещё чуть-чуть — и сама тебя ко мне подтолкнёт.
В этот момент Вера вошла на кухню.
Катя обернулась и побледнела, но всего на секунду.
— Вер… Ты не так всё поняла.
— Да? — у Веры даже голос стал непривычно ровным. — А как это надо было понять? Что ты, как подруга, проверяешь моего мужа на прочность?
Катя сразу перешла в наступление:
— Между прочим, ради тебя! Я хотела убедиться, что он надёжен. Ты же совсем голову потеряла от своей семейной сказки!
Андрей коротко усмехнулся:
— Какая самоотверженность. В халате жены и у неё на кухне.
— Ты молчи! — резко бросила ему Катя. — Это из-за тебя она от всех отдалилась!
— Хватит, — сказала Вера.
Катя повернулась к ней:
— Вот именно, хватит! Хватит делать вид, что у вас идеальный брак. Ты думаешь, я не вижу, как ты трясёшься над ним? Такие мужчины не бывают верными просто так. Я хотела открыть тебе глаза.
— Нет, Катя, — тихо сказала Вера. — Ты хотела не открыть мне глаза. Ты хотела, чтобы у меня стало так же пусто, как у тебя.
На кухне повисла тишина.
Катя вскинула подбородок:
— Очень красиво. Выставишь меня теперь мерзавкой после всего, что я пережила?
— После всего, что ты устроила в моём доме, — поправила Вера. — Чемодан собирай.
— Серьёзно? Ты меня выгоняешь?
— Да.
— Из-за мужика?
— Нет. Из-за того, что ты мне не подруга.
Катя ещё попыталась засмеяться:
— И куда я пойду, интересно?
— Это надо было думать до того, как ты полезла в мою семью.
— Верка, ты потом пожалеешь!
— Я уже жалею. Что не выставила тебя раньше.
Катя смотрела то на Веру, то на Андрея, ожидая, что кто-нибудь дрогнет. Но Андрей молча открыл дверь в коридор.
— Пятнадцать минут, — сказал он. — И без сцен. Соседи ни в чём не виноваты.
Сцена всё равно была. Катя хлопала дверцами шкафа, громко всхлипывала, бормотала:
— Неблагодарные… Да кому вы нужны… Да я бы сама ушла…
Когда она наконец выкатила чемодан в прихожую, Вера вдруг вспомнила, как когда-то делила с ней последнюю булку в общежитии, как ночами слушала её слёзы, как та клялась, что их дружбу ничто не сломает. В груди на миг шевельнулась жалость.
Катя это почувствовала и сразу шагнула ближе:
— Вер, ну прости. Я запуталась. Мне просто было так плохо… Я не хотела по-настоящему…
— Хотела, — устало ответила Вера. — Просто не думала, что тебя поймают.
Дверь за Катей закрылась.
В квартире стало неожиданно тихо. Даже холодильник гудел как-то осторожно.
Вера села на пуфик в прихожей и закрыла лицо руками.
— Андрей…
Он опустился перед ней на корточки.
— Не надо. Всё уже.
— Я тебе не верила.
— Знаю.
— И нашу годовщину испортила, и дома из-за неё…
— Зато теперь у нас будет новый семейный праздник, — сказал он. — День, когда из квартиры вынесли лишний чемодан.
Вера сквозь слёзы засмеялась.
— Ты невозможный.
— Нет, — он взял её за руки. — Просто я очень не люблю, когда чужие люди приходят в дом не за теплом, а за чужим счастьем. Его, знаешь ли, не унесёшь. Оно не чемодан.
И только тогда Вера поняла главное: жалеть можно человека, помогать — тоже. Но стоит пустить зависть за порог, и она первым делом полезет не в шкаф, а в сердце.