Их раскидали по разным подразделениям в первую же ночь. Кирилл — в первую роту, Максим — во вторую, отец — в медвзвод батальона. В темноте не смогли даже поделить общую медицину. А потом началось: «с автоматами под танки», штурмы каждый день, пополнение, которое кончалось быстрее, чем успевали запомнить имена. Отца и сыновей разлучила война, но свела судьба: через два месяца они встретились. Все трое живые, в отличие от 22 из 30, с кем они приехали. История одной семьи, брошенной в мясорубку Курской области.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Какие впечатления у сыновей от учебки?
Винни: Если говорить о подготовке бойцов-контрактников на сегодняшний день, что происходит в Министерстве обороны, конечно, такого, как раньше, просто нет (Винни имеет в виду свою учебку во время срочной службы в Союзе). Да, улучшилось с 22-го года, улучшилось. Но вот смотрите: я с сыновьями подписал контракт. У моих ребят он первый, они в армии не служили. Мы подписали контракт в октябре 24-го года, попали в учебку в Воронеж.
Нам повезло, мы находились там 10 дней. 10 дней мы ходили на полигон, примерно на 6–7 часов. Подготовка была разбита: например, час идёт медицина, час идёт связь, потом идёт сапёрное дело час, и идёт стрельба. Но минимум, даже сами командиры говорили, должно быть обучение 28 дней. Вот мы обучались 10 дней, а когда мы поехали в Курск, в морскую пехоту, с нами были ребята, которые в учебке находились всего лишь 5 дней после подписания контракта. Некоторые не служили в армии от слова совсем. Через два дня они получили бронежилет, оружие и пошли на штурм.
Советская система заключалась в том, как я раньше говорил, что если у человека нет хронических заболеваний, через полгода он вытягивается. То есть физически его подтягивают, не спеша, потихонечку, с помощью упражнений на выносливость и так далее. Плюс организовано и питание, и сон, и весь быт. Человек становился физически очень развитым.
На сегодняшний день, так как я медик, могу сказать: через меня много ребят прошло в Курской области. Во-первых, не так много молодых 20-летних ребят. Надо понимать, очень много уже 45+ или 40+, которые имели хронические заболевания на гражданке. И когда они пришли, соответственно, эти болячки никуда у них не делись. Как только обстановка вокруг них изменилась, все болячки вылезали у людей.
Если мы возьмём полигон в Nске, он находился в трёх километрах от лагеря. Я как медик могу сказать, что из тысячи человек, которые там находились, подписав контракт, физически нормально развитых было человек 250. Остальные были не в состоянии самостоятельно с бронежилетом, с автоматом дойти до полигона. У них были проблемы. Соответственно, после того как они двигались на штурм, через день, через два они становились двухсотыми.
Вадим Белов: Сколько дней была учебка?
Винни: Мы чистыми на полигоне были 10 дней. А всего мы в Nске находились с учётом ожидания 13 дней. Вот так вот было в июле 2024 года.
Вадим Белов: Так куда в итоге вас с сыновьями отправили?
Винни: Планировалось, что мы должны были попасть в N-й танковый полк, где я служил, у нас было отношение. Получилось таким образом: когда нас с Яблочкина отправили в Nск, я спросил командира полка: «Мы едем в Nск или как?» Он говорит: «Да, езжайте, всё будет нормально, мы вас оттуда вытащим». Но получилось так, что Nск подчиняется непосредственно армии, и на просьбы, чтобы нас отправили в N-й танковый полк в Кантемировской дивизии, сказали следующее: «Вот будет пополнение естественных потерь в ваш N-й танковый полк – будут ваши медики здесь у нас, мы их к вам отправим. Если нет, отправим их туда, куда мы посчитаем нужным».
В общем, комплектовщик дивизии выходил, пытался нас вытащить – нет, не получилось. Пытались командир полка, начальник штаба полка, начмед полка. В общем, круг замкнулся. В последний момент начмед полка говорит: «Вы будете отправлены в десантные войска в Курск. Командир полка, я его хорошо знаю, в общем, он мне обязан. Придёте, передадите от меня привет. Я за вами пошлю "буханку", и вас отдадут». Но что-то пошло не так. Мы там почти три дня были, на вещах сидели, за нами приехала морская пехота. И мы попадаем в Курск.
Ночью мы приехали, нас разделяют в разные подразделения. Кирилл попадает в первую роту, Максим – во вторую роту, а я попадаю в медвзвод батальона. И с этого момента у нас начинается работа на Курском направлении. Из Nска мы выехали 150 человек. В том кубрике, где мы находились, 30 человек попали туда, в эту группу. И на сегодняшний момент из тех ребят, с кем ехали мы, в живых осталось 8 человек. Из них это я и двое моих сыновей.
Вадим Белов: Теперь подробно о бригаде морской пехоты. Как встретили?
Винни: Давайте я в двух словах скажу. Нас загрузили в Nске в «Уралы». Ночью мы приехали, примерно, наверное, в 2 часа ночи. Куда-то мы приехали, там были наши рюкзаки, они были в отдельной машине. Разгрузились в темноте, искали эти рюкзаки. В рюкзаках у нас было много общей медицины. Нас сразу раскидали в разные подразделения, а вещи у нас были собраны одни на троих. Соответственно, и медицину, и всё остальное поделить в темноте ночью не получилось.
Первую ночь я ночевал в госпитале. Пацанов я увидел только, наверное, в конце ноября, то есть через два месяца. Понимаете, там в Курске всё было… Знаете, «с автоматами под танки», да. То есть это всё было в быстром, быстром, быстром темпе. Там не было какого-то представления, ещё чего-то такого. Все, кто с нами приехали, получили автоматы, получили бронежилеты, и на следующий день они заходили в штурмы.
Вадим Белов: Как в сравнении с предыдущим местом службы? Какие отличия кинулись в глаза?
Винни: Кинулись здесь очень принципиальные отличия от Кантемировской дивизии образца января 23-го года. Там были созданы пять штурмовых рот. Они вели свою работу, готовились и готовились достаточно долго. Штурмовики готовились январь, февраль, март, апрель. В мае их перекидывают под Белгород на границу. И они находятся на границе в Белгороде июнь, июль, август, сентябрь, октябрь. И в ноябре их перекидывают к нам. И вот они первый раз на боевом задании пошли. А мы, линейные, кто были, уже там по два, по три ранения получили. А ребята фактически в Белгороде стояли, по-моему, за всё время там двое раненых было от случайного прилёта или как-то ещё.
В чём принципиально отличие было? Я же участвовал всегда в организации штурмов опорников, присутствовал всегда как медик. Говорил: вот здесь будет находиться путь эвакуации, вот здесь будет находиться гнездо, таким образом будут двигаться раненые, и сюда они должны будут выходить. И если рота штурмовая в Кантемировке несла потери 25%, всю роту откатывали в тыл, в базовый район, в ЛНР. Приходило пополнение, и с этим пополнением они занимались на полигоне полным составом 2–3 недели. И только после этого они шли на боевое задание. Как я говорил, штурмовики не сидели в закрепах. Штурмовики там были, скажем так, привилегированные, элитные бойцы. Их берегли. Когда была организация, например, какого-то штурма укрепа, разрабатывалась операция чуть ли не по минутам: кто куда заходит, кто прикрывает, какие есть силы и средства. В общем, это отрабатывалось полностью. После этого, если они взяли опорник, туда заходил батальон закрепа, он был из мобиков.
Когда произошли основные потери в дивизии? В ноябре удачно прошли штурмовые действия, сразу несколько лесополос штурманули. Туда зашёл батальон закрепа. И хохлы накрыли артой. Потери были и среди штурмовиков, и батальона закрепа, который заходил. Основные потери были именно не при самом штурме, а во время ротации.
А здесь… Про подготовку в морской пехоте я сказал выше: она оставляет желать лучшего, с учётом того, что сам контингент людей просто физически был не готов выполнять задачи. То есть с этими людьми надо было проводить учебку, как в советские времена, по полгода. Как я говорил ранее: если нет хронических заболеваний, выходили уже ребята подготовленные на все сто.
Здесь штурмовая рота не выводится, а просто идёт пополнение штурмовиками каждый день. Вот что было в октябре-ноябре 24-го года. Они кончались очень быстро. В общем, я просто видел подобное в январе 23-го, когда надо было любой ценой остановить продвижение противника. Здесь нужно было любой ценой выбить хохлов из Курской области. Большими потерями, иногда не очень верно организованными. В общем, много было минусов в той ситуации. Понятно, победителей не судят, но я видел много дурдома, который там происходил. Если мы говорим именно про Курское направление, то это именно так.
Как было организовано? На основных должностях, которые принимают решения, от которых зависит выполнение боевой задачи, находились опытные бойцы. Штурмовики – в общем, «одноразовые» бойцы, я так называю. В лучшем случае их задача – дойти от точки А до точки Б, попробовать штурмануть. Лёгкие трёхсотые остаются в закрепах. Ну а тяжёлые сами не могут выйти. Вот как организовано было здесь.
Да, стало налаживаться, стало что-то лучше, но… С учётом того, что когда мы перешли, очистив Курскую область, в Сумскую область, там противником готовились железобетонные доты. Арта по ним работала, и им было пофигу. Мало того, там, например, был блиндаж с одним дотом. Наш птичник прямо туда залетал, убивал пулемётчика. На следующий день там появлялся новый пулемётчик. То есть снизу они находились в безопасности. Пулемётчик сидел и работал, и там, наверное, рота штурмовиков лежит на подходе к этому доту. По нему как только не долбили. Сложности были с учётом того, что противник активно прикрывал его птицами, миномётами, артой и танчиком. С нашей стороны в основном это миномёты 120-е, АГСы, пулемёты – и на этом всё.
Если мы говорим о технике, можете посмотреть в интернете видео с Погребков, это у нас ноябрь 24-го года был, когда за один день хохлы сожгли, по-моему, несколько БТРов с десантом. Более тяжёлой техники у морской пехоты просто нет.
Приезжая в Курскую область, 810-я бригада имела опытных бойцов, которые прошли Мариуполь, которые прошли острова, но они все закончились за август-сентябрь. А далее шло вот такое пополнение, о котором я говорил выше. Трёхсотые, которые вылечились, возвращались, наверное, в феврале 25-го года. Когда пополнение будет идти февраль-март, одновременно шло молодое пополнение, которое подписывало контракты. Их жизненный путь редко когда был больше месяца. Примерно так. На последнем боевом задании очень много именно старичков, которые вернулись в строй, легли в Сумской области.
У меня есть ролики, как мы 3-ю бригаду ВСУ там уничтожаем. Там есть видео с птицы над лесополосой, и поля все в воронках. От этого места моё гнездо в 2 км находилось. Там позиции не раз переходили из рук в руки. Почти каждый день накаты были малыми группами, и на технике тоже пытались прорваться.
Примечание автора: Видео сняты со стороны противника. Опубликую в своём телеграм-канале с учётом цензуры. Читать продолжение тут.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
Читайте другие мои статьи:
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10
Интервью с санитаром переднего края