— Ты отдал моё дизайнерское свадебное платье своей племяннице, решив, что оно мне всё равно больше не нужно? — голос Алины задрожал, когда она стояла в дверях гардеробной, глядя на пустую вешалку.
Максим сидел на диване в гостиной с телефоном в руках. Услышав её слова, он медленно поднял голову. Лицо его было непроницаемым.
— Да, — коротко ответил он. — Отдал.
— Как ты... как ты посмел?! — Алина шагнула к нему, сжав кулаки. — Это было моё свадебное платье! Единственное! То, в котором я выходила за тебя!
— Тебе оно больше не нужно, — Максим пожал плечами. — Лежало в чехле пять лет. Пылилось. А Кристине на выпускной понадобилось белое платье. Я подумал — почему бы не отдать.
— Почему бы не отдать?! — Алина чувствовала, как внутри всё кипит. — Максим, это платье стоило триста тысяч! Его шили на заказ! Полгода! Дизайнер Вера Ким, ты вообще понимаешь?!
— Понимаю. Дорогое платье. Которое ты один раз надела и забросила.
— Я не забросила! Я хранила его! Это память!
— Память, — он усмехнулся. — Странная память. Ты в гардеробную месяцами не заходила. Даже не заметила бы, если бы я не сказал.
— Откуда ты знаешь, заметила бы я или нет?!
— Потому что тебе вообще на наш брак плевать, — Максим встал. — Алина, признайся уже.
— Признайся в чём? — она отшатнулась.
— В том, что у тебя кто-то есть.
Тишина.
— Что? — выдохнула Алина.
— Ты меня слышала, — Максим шагнул к ней. — Алина, я не ду..ак. Последние полгода ты как чужая. Приходишь поздно. Телефон не выпускаешь из рук. Улыбаешься экрану, когда думаешь, что я не вижу. Ночью пишешь кому-то сообщения в ванной. Ты думаешь, я не замечаю?
— Максим, о чём ты вообще?!
— О том, что у тебя кто-то есть, — он смотрел прямо в глаза. — И я хотел проверить, осталось ли у тебя хоть что-то. Хоть какие-то чувства ко мне. К нашему браку. Вот я и отдал платье. Чтобы посмотреть: ты вообще среагируешь или тебе плевать?
Алина стояла, не веря услышанному.
— Ты... ты специально отдал моё платье? Чтобы проверить меня?
— Да.
— Ты ненормальный! — она схватилась за голову. — Максим, ты отдал чужую вещь за триста тысяч рублей ради проверки?!
— Не чужую. Твою. Которая тебе, судя по всему, не дороже, чем тот, с кем ты переписываешься по ночам.
— Я ни с кем не переписываюсь!
— Врёшь, — он покачал головой. — Алина, хватит. Я устал от вранья. Скажи правду. Кто он?
Она молчала, глядя на него. В его глазах была боль. Настоящая, глубокая боль. И что-то ещё — отчаяние.
— Максим, — тихо сказала она, — ты правда думаешь, что я тебе не верна?
— А что мне думать? — он сел обратно на диван, опустив голову. — Ты перестала со мной разговаривать. Перестала смотреть в глаза. Когда я обнимаю тебя, ты как деревянная. Ночью отворачиваешься. Что мне ещё думать, Алина?
Она медленно подошла, села рядом. Долго молчала. Потом достала телефон.
— Хочешь знать, с кем я переписываюсь?
— Да.
Алина открыла мессенджер. Протянула ему телефон.
Максим взял, посмотрел на экран. Переписка с номером без имени. Он начал листать.
«Результаты готовы. Приезжайте завтра».
«Анализы в норме, но нужно повторить через месяц».
«Доктор Смирнова просила вас позвонить».
Максим листал дальше, и лицо его становилось всё белее.
Он поднял глаза на жену.
— Это...
— Это клиника, — тихо сказала Алина. — Центр репродуктологии. Я там лечусь. Уже восемь месяцев. Не хотела тебе говорить.
Максим молчал, не в силах вымолвить слова.
— Я верна тебе, — продолжила она. — Я просто хочу забеременеть. У меня проблемы. Врач сказал, что шансы есть.
— Почему... почему ты не сказала мне? — голос Максима сорвался.
— Потому что ты хотел ребёнка, — Алина отвернулась. — Мы мечтали о детях. Планировали. А я... у меня не получается. Я не хотела говорить тебе. Чтобы не расстраивать. Чтобы ты не чувствовал... жалость. Или вину.
Максим сидел, уставившись в телефон. В переписку.
— Алина, но почему ты молчала?
— Потому что боялась, — она повернулась к нему, и по щекам текли слёзы. — Боялась, что если скажу, ты начнёшь смотреть на меня как на неполноценную. Что будешь жалеть. Или, что ещё хуже, что ты поймёшь: со мной у тебя никогда не будет детей. И уйдёшь к той, которая сможет.
— Я бы никогда... — начал Максим, но она перебила.
— Ты не знаешь, что бы ты сделал. Я тоже не знала, как поступлю. Я просто пыталась всё исправить. Сама.
Максим положил телефон на стол. Обхватил голову руками.
— Я такой…, — пробормотал он. — Такой глупец.
— Нет.
— Я придумал эту проверку с платьем! А ты... ты одна мучилась. Восемь месяцев. Боже, Алина, почему ты не доверилась мне?
— Потому что боялась потерять тебя, — просто ответила она.
Он повернулся к ней, взял за руки.
— Ты не могла меня потерять. Никогда. Алина, я люблю тебя. И приму такой, какая есть. Понимаешь?
— Нет, — она покачала головой. — Не понимаю. Все мужчины хотят детей.
— Хочу. Но не любой ценой, — он крепче сжал её ладони. — Почему ты не сказала? Я бы поддержал. Был бы рядом. Ходил бы с тобой в клинику. Держал за руку.
— Я не хотела быть обузой.
— Ты моя жена! — он повысил голос. — Ты не можешь быть обузой! Алина, мы должны проходить это вместе!
Она молчала, глядя на их сплетённые руки.
— А платье, — тихо спросила она, — ты правда отдал?
Максим виновато кивнул.
— Отдал. Кристине.
— Почему ты так поступил?
— Потому что сошёл с ума от ревности, — он потёр лицо ладонями. — Потому что последние месяцы я видел, как ты отдаляешься. И не понимал почему. Думал: она разлюбила. Нашла другого. Скоро уйдёт. И я решил проверить: хоть что-то в тебе осталось от наших отношений? Хоть какая-то привязанность? Вот взял самое дорогое, что связывало нас, и отдал. Думал: если ты разозлишься, значит, ещё не всё потеряно. Если промолчишь — значит, всё.
— Я разозлилась, — Алина слабо улыбнулась сквозь слёзы.
— Да. И я так рад этому, — он обнял её. — Прости меня. Прости за недоверие. За проверку. За платье.
— Платье мне верни, — она ткнула его в плечо.
— Верну. Завтра же поеду, заберу у Кристины. Скажу, что ошибся.
— Она расстроится.
— Пусть. Я куплю ей другое. Но твоё — твоё.
Они сидели, обнявшись, молча. Потом Алина спросила:
— Макс, а если у нас не получится? С ребёнком?
— Тогда не получится, — он поцеловал её в макушку. — Усыновим. Или будем жить вдвоём. Главное — вместе.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Алина, дети — это прекрасно. Но ты важнее. Гораздо важнее.
Она заплакала. Уткнулась ему в плечо и разрыдалась — так, как не плакала все эти месяцы. Максим гладил её по спине, шептал что-то успокаивающее.
Когда слёзы иссякли, Алина подняла голову.
— Я хочу, чтобы ты ходил со мной. В клинику. На приёмы. Если мы попробуем ещё раз.
— Конечно пойду, — кивнул Максим. — Обязательно. Я должен был идти с тобой с самого начала.
— Но ты не знал.
— Потому что ты не сказала. Больше так не делай. Обещай.
— Обещаю, — она вытерла слёзы. — Прости, что скрывала.
— И ты прости.
Они снова обнялись.
На следующий день Максим поехал к матери. Кристина, его племянница, уже примеряла платье.
— Дядя Макс! — она выбежала в коридор, кружась. — Смотри, как красиво! Спасибо огромное!
Максим увидел её в свадебном платье Алины — белоснежном, с кружевом, облегающем. На Кристине, высокой и стройной семнадцатилетней девушке, оно сидело идеально.
— Кристи, — осторожно начал он, — мне очень жаль, но я ошибся. Я не мог отдать это платье. Оно Алины. И оно ей дорого.
Лицо девушки вытянулось.
— Но... но ты же сам сказал...
— Я был глупым. Прости. Я куплю тебе другое. Любое. Какое захочешь. Но это нужно вернуть.
Кристина молча сняла платье, протянула ему. В глазах стояли слёзы.
— Я так хотела быть красивой на выпускном...
— И будешь, — Максим обнял её. — Обещаю. Мы завтра поедем в магазин, выберем тебе шикарное платье. Не хуже этого.
— Правда?
— Правда.
Алина плакала, когда Максим вернулся домой с платьем в чехле.
— Ты действительно забрал...
— Конечно забрал. Это твоё.
Она развернула чехол. Достала платье. Провела рукой по кружеву.
— Знаешь, — тихо сказала она, — Теперь у нас всё будет хорошо.