Уходи, я чудь — послышалось из колодца, и голос этот был не то детский, не то старческий, будто кто-то шептал сквозь гнилую тряпку, намотанную на горло. Василий Геннадьевич замер, держа в руках ведро с проржавевшей ручкой, которое собирался опустить в глубину. Он не верил в байки, но в тот момент, стоя на краю обвалившегося ограждения, почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной муравей. Колесо на вороте скрипнуло, хотя он его даже не касался. Ветер стих. Птицы умолкли. Даже куры, которые ещё минуту назад орали в курятнике, вдруг затихли, будто их всех перехватило за горло. Василий Геннадьевич — бывший шахтёр, человек с седой бородой и шрамом от ожога на левой щеке — никогда не дрожал. Но сейчас его пальцы, сжимавшие ведро, стали влажными, а дыхание — коротким и частым. Он медленно отступил на шаг. Второй. Третий. И тут из колодца донёсся смех. Не громкий, не злобный, а какой-то… домашний. Будто кто-то сидит там внизу, в пятнадцати метрах тьмы, и потешается над ним, как над дурачком, который забыл, что вода — она не всегда вода.
Он вспомнил, как в 2001-м, только переехав в деревню Красная Пустошь, соседка Анна Петровна, женщина лет семидесяти с лицом, изрезанным морщинами, как корни старого дуба, сказала ему: «Ты, Василий, не лезь к колодцу после заката. Там не вода, а память. А память — она может заговорить». Он тогда рассмеялся, хлопнул её по плечу и сказал: «Я в шахтах бывал, где духи не просто говорят — они воют. А тут, бабушка, колодец». Но Анна Петровна только покачала головой и прошептала: «Шахты — это люди. А тут — Чудь».
Чудь. Слово это он слышал и раньше. В детстве бабка шептала его, когда он не слушался: «Молчи, а то Чудь услышит». Но тогда это было просто пугалом, как Бабай или Баба-яга. А теперь, стоя у края, он вдруг понял: Чудь — это не сказка. Это то, что остаётся, когда люди уходят, а земля помнит.
Он бросил ведро и пошёл прочь, но уже через десять шагов остановился. Потому что услышал своё имя. Не крик, не шёпот — просто: «Василий…». Чётко. Ясно. Как будто кто-то стоял у него за спиной. Он обернулся. Никого. Только колодец, покосившийся, с обломанными ступенями и тенью, лежащей внутри, как чёрная вода.
Авиатехник в Telegram, подпишитесь! Там вы увидите ещё больше интересных постов про авиацию (без авиационных баек и историй, наведите камеру смартфона на QR-код ниже, чтобы подписаться!):
На следующий день он попытался засыпать колодец. Привёз тачку с землёй, начал сыпать. Но каждую ночь земля исчезала. Будто её съедали. Или выгребали. Он поставил ограду, но утром она лежала в луже, перекрученная, как проволока от консервной банки. Тогда он пошёл к батюшке в церковь. Тот выслушал, покачал головой, дал крест и сказал: «Это не бес, Василий. Это нечто, что было до нас. До христианства. До славян. До руси. Это — Чудь».
Через неделю у него начались сны. Один и тот же. Он стоит у колодца, но теперь это не его двор. Вокруг — болото, туман, и по краям стоят люди в шкурах, с глазами, как у рыб. Они поют. А из колодца поднимается тень, высокая, с семью пальцами на каждой руке. И тень говорит: «Мы не ушли. Мы погрузились».
Он просыпался в поту, с криком, но голос не выходил. Будто его горло было залито воском.
В августе 2001-го он увидел её. Ночью, с фонарём. Подошёл к колодцу, не зная зачем. И увидел — из воды медленно поднимается женщина. Белая, как лёд, с длинными чёрными волосами, слипшимися, как водоросли. Глаза — чёрные точки. Рот — без губ. Она смотрела на него и шептала: «Ты пил мою воду. Ты спал над моей тенью. Теперь ты — наш».
Он бросил фонарь и побежал. Упал. Встал. Бежал дальше. На следующий день ушёл из деревни. Продал дом за копейки. Никому не сказал почему.
Но в 2023-м, спустя двадцать два года, он вернулся. Не хотел. Но сны не отпускали. Каждую ночь — тот же колодец, те же люди в шкурах, та же тень. И голос: «Ты обещал вернуться».
Дом стоял пустой. Крыша провалилась. А колодец… колодец был как новый. Очищенный. Огороженный. На вороте — свежая краска. И ведро — чистое, с блестящей ручкой.
Он подошёл. Заглянул.
Вода была прозрачная. Слишком. Как стекло.
И в ней — отражение. Но не его.
Молодое лицо. Девушка. Бледная. С чёрными глазами. Она улыбалась.
И тут он услышал шорох за спиной.
Обернулся.
Никого.
Но на земле — следы. Мокрые. Босые.
Они вели от колодца… к дому.
Он вошёл.
В избе пахло сыростью и чем-то сладким, как труп цветка.
На столе — чашка. В ней — вода.
Он поднёс её к губам.
И услышал: «Пей. Ты теперь наш».
Он выпил.
Вода была тёплая. И сладкая.
С тех пор его никто не видел.
Но местные говорят — по ночам, когда туман сползает с болота, из колодца доносится смех.
И иногда — стук.
Как будто кто-то пытается выбраться.
А иногда — голос:
- Уходи Я чудь!
Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)