В мае 1942 года, когда в городе каждый день умирало по несколько тысяч человек, по Неве и Финскому заливу плыли лодки. В них сидели девчонки 19 лет, старики, писатели и заводские рабочие. Сверху падали снаряды, вода взрывалась фонтанами, а они вытягивали сети. В сетях трепетала мелкая серебристая рыбка с запахом свежего огурца .
История сохранила имена. Валентин Эльзенгр — рыбак из Сестрорецка. Его не взяли на фронт из-за ранения, полученного в финскую кампанию. Вместе с такими же стариками и подростками он каждый день выходил в залив. Они гребли вёслами под обстрелами, потому что моторов не было. Лодки тонули, люди гибли, но оставшиеся наутро снова садились на вёсла .
Юлия Елисеева — ей было 19. С бумажной фабрики её мобилизовали в рыболовецкий колхоз и отправили на Ораниенбаумский пятачок. Девчонки жили в сараях для хранения снастей, спали в холоде, а на рассвете лезли в ледяную воду. Там, на пятачке, Юлия встретила своего будущего мужа — он воевал, она ловила рыбу. После войны она никогда не ела рыбу. Не могла.
Весной 1942 года первый секретарь обкома Жданов выпустил распоряжение: ловить рыбу обязаны все. Даже Союз писателей получил разнарядку — 1,8 тонны рыбы в квартал. Поэты и прозаики должны были добывать корюшку. Им разрешили половину улова оставлять себе — для пополнения рациона. Остальное шло в армию и городу .
Но корюшка — только часть истории. Была другая рыба, ещё меньше, ещё незаметнее. Трёхиглая колюшка.
До войны её считали сорной. Ловили для корма птицам или удобряли ею поля. В длину — 5-6 сантиметров, весом с крупную монету. Сквозь сети она проскальзывала, поэтому сети были бесполезны. Её ловили майками, противогазами, сачками для бабочек и просто руками на мелководье .
Восьмилетняя Эмма Лешина из Кронштадта с братом заходили в воду, где мелко, и выуживали колюшку ведёрками для песка. Дома родители пропускали улов через мясорубку и жарили чёрные котлеты в собственном рыбьем жире. По вкусу они напоминали креветки. На одного человека хватало 20-30 рыбок, чтобы быть сытым .
Ихтиолог Олег Юнчис, переживший блокаду ребёнком, вспоминал, как однажды немецкая бомба попала в Неву. Всплыло много рыбы, в том числе колюшки. Мама принесла полведра — это было счастье. Позже он стал главным ихтиопатологом страны и всю жизнь изучал рыб, в том числе ту самую, что спасла его семью .
Из колюшки не только варили уху. Из неё вытапливали жир — витаминная добавка к скудному пайку. А во Втором медицинском институте на основе этого жира разработали препарат для лечения ран и ожогов. Он ускорял регенерацию тканей. Маленькая колючая рыбка работала в госпиталях .
Почему уцелела именно колюшка? К весне 1942-го в Финском заливе, реках и каналах выловили практически всё. Крупная рыба кончилась. А у колюшки как раз случился пик численности — такие циклы бывают в природе каждые несколько десятилетий. Она заходила на нерест на мелководье, где глубина 20-30 сантиметров. Там её и брали .
Биолог Павел Глазков, снимавший фильм о колюшке, называет её "манной небесной". Когда нелюди пытались взять город измором, природа пришла на помощь. У этой рыбы уникальная способность — она выдерживает перепады солёности и температуры. Её организм устроен так, что до сих пор учёные всего мира изучают колюшку в надежде найти лекарство от онкологии .
Есть в этой истории горькая деталь. В блокадный город по Дороге жизни рыбу практически не поставляли. Её считали низкокалорийным продуктом — везти выгоднее было хлеб, мясо, консервы. Но карточки на рыбу в Ленинграде были. И это была рыба блокадного улова. Та самая, которую под обстрелами добывали старики, девчонки и писатели .
В 2005 году в Кронштадте на стенке Обводного канала установили памятник. На табличке — стихи:
Обстрелы смолкли и бомбёжки,
но до сих пор звучит хвала —
Блокадной маленькой рыбешке,
что людям выжить помогла....
Это единственный в мире памятник рыбе, спасшей людей от голода. Рыбаки до сих пор трут её на удачу. А петербуржцы каждую весну встречают корюшку — и вспоминают, что когда-то пахнущая огурцом мелкая рыбёшка была не деликатесом, а жизнью .
Сегодня на фестивалях корюшку жарят, запекают и делают из неё бургеры. И хорошо, что мы можем позволить себе не знать, каково это — жевать чёрные котлеты из перемолотой рыбы с костями, потому что другой еды нет .