Весенний Петербург — северный город, который в марте начинает дышать полной грудью.
Всю зиму он стоял, скованный холодом — задумчивый, графичный, художественный: темное низкое небо, белый снег, серый камень, черные ветви деревьев. Каналы казались застывшим стеклом, подернутым морозной дымкой, а мосты — замершими в своем гордом размахе, ожидающими первого тепла, чтобы распрямиться и вздохнуть.
И вот приходит солнце. Не южное, щедрое и жаркое, а наше, петербургское — крадущееся по карнизам мягко, по-кошачьи, ступающее по крышам с той осторожной грацией, с какой рысь проходит по первому тонкому льду. Оно несмело заглядывает в подворотни, в переулки, в дворы-колодцы, и вдруг город вздрагивает. Просыпается.
Весна здесь начинается не с зелени (до нее еще далеко), а со света. Воздух, который всю зиму был просто промежутком между домами, вдруг обретает плотность, глубину, цвет. В нем появляется что-то хрустальное. Город теряет свою зимнюю неторопливость.
Нева снимает свои ледяные одежды медленно, словно нехотя, с той царственной плавностью, с какой женщина, привыкшая повелевать, дарит свою улыбку тем, кто достаточно терпелив, чтобы дождаться её тепла.
Город медлит, и эта медлительность завораживает. В ней хочется остаться подольше, продлить мгновение, наслаждаясь долгожданными солнечными лучами.
Но мы движемся дальше, заглядывая в залы Корпуса Бенуа (Русский Музей).
Сквозь окна фойе струится тот самый хрустальный свет, не решаясь проникнуть дальше — в галереи с искусством XX века, где в работах Малевича, Филонова или современных авторов форма спорит с содержанием, а знакомый город распадается на тысячи новых смыслов и собирается вновь, как льдины на весенней Неве.
Современное искусство в этих стенах звучит особенно пронзительно. Оно такое же контрастное, как и наш город: то ледяной и монохромный, спокойно и величаво взирающий на спешащих мимо прохожих, то вдруг пронзённый таким внутренним светом, такой отчаянной нежностью, что кажется — ещё миг, и краски выплеснутся за пределы холстов, пройдут сквозь стены музеев и мастерских местных художников и зальют собою набережные и переулки, побуждая каждого человека вздохнуть и почувствовать —
в Петербург пришла Весна!