Пеньки были свежие, влажные на срезе. Пахло лесопилкой. Марина присела на корточки и провела пальцем по шероховатому дереву. Пять пеньков — всё, что осталось от кустов сирени, которые мать сажала двадцать семь лет назад. Рядом, прямо на перекопанный суглинок, была щедро насыпана гравийная крошка.
Дима приехал через два часа. Вытащил из багажника рулоны геотекстиля из «Лемана ПРО» и бодро крикнул от калитки:
— Зацени! Я узбекам тридцать пять тысяч отдал, зато теперь две машины влезут.
Марина стояла у пеньков.
— Это мама сажала.
— Марин, ну ты чего, — он прошёл мимо, не сбавляя шага к крыльцу. — Кусты разрослись, я «Тигуан» постоянно царапаю. Вырастут новые.
— «Красавица Москвы» зацветает на седьмой год.
— Значит, через семь лет полюбуешься. Слушай, я не понял, мне разрешения спрашивать на своём участке? Дача на меня записана. Моё — что хочу, то и делаю.
Участок принадлежал Раисе Петровне, свекрови. Двадцать соток в СНТ «Рассвет» под Серпуховом. В 2003-м, когда они поженились, свекровь сказала: «Стройтесь, это вам».
И они строились четырнадцать лет. Марина работала главбухом, и её годовые премии уходили в этот участок. 2005 год — фундамент, 400 тысяч с её зарплатной карты. 2010-й — коробка и крыша, ещё 800. В 2012-м Дима взял документы и оформил готовый дом на себя. Марина тогда не вникала: муж и жена, бюджет общий.
Её мать, Тамара Ивановна, сажала здесь яблони и ту самую сирень. Дима терпел присутствие тёщи, но регулярно напоминал: «Мы тут не ботанический сад строим».
Открытый конфликт случился в прошлом августе. За обедом Дима объявил, что заказал теплицу и поставит её на южной стороне.
— Там шесть яблонь, — сказала Тамара Ивановна. — Им по пятнадцать лет, только плодоносить нормально начали.
Дима положил вилку.
— Вы тут гости. Дача моя. А яблони я в супермаркете куплю по сто рублей за кило.
Мать промолчала, встала и ушла мыть тарелки. А Марина вечером открыла рабочий ноутбук и достала папки с антресолей. Привычка хранить бумагу осталась с первых лет бухгалтерии. Договоры, чеки из строймагов, банковские выписки — на 2,5 миллиона рублей подтверждённых личных переводов только по крупным статьям. Оригиналы она в тот же выходной отвезла матери на хранение.
В феврале Дима потерял работу начальника логистики. Получил 300 тысяч рублей выходного пособия и плотно осел на диване с телефоном. Ипотеку в 47 тысяч за московскую квартиру, коммуналку и переводы дочери Лизе, студентке питерского Политеха, полностью тянула Марина.
На майские праздники Дима уехал на дачу «подышать», а вернулся злой: над верандой потекла крыша.
— Ринат посчитал ремонт на сто восемьдесят тысяч. Ищи бригаду подешевле, ты же всегда этим занималась, — бросил он, не отрываясь от телевизора.
— Нет, — сказала Марина. — Чини сам. Дача же твоя.
В тот вечер они не разговаривали.
Через три дня Марине позвонила свекровь. Попросила приехать в Чехов одной. Раиса Петровна жила в обычной однушке — диван, шкаф, телевизор, на кухне тихо тикают часы.
Она молча положила на клеёнку стола жёлтую пластиковую папку.
— Димка три раза просил переписать участок на него. Я отказывала. Он думает, раз дом на нём, то и земля его.
Марина напряглась, ожидая упрёков за безработного сына.
— Я дарственную на тебя оформила, — Раиса Петровна придвинула выписку из Росреестра. — Дом он на себя записал, хитрец. Но если я ему землю отдам — он с его замашками всё профукает, пустит по ветру. А так хоть Лизе наследство останется. Забирай. И делай что хочешь.
Развод и суд заняли полгода. Адвокат быстро расставила всё по местам. По закону дом, построенный в браке — совместная собственность, 50 на 50. Чеки и выписки лишь доказали, что стройка шла в период брака. Но земля по договору дарения стала на 100% личной собственностью Марины. Дима оказался владельцем половины дома, к которому у него не было даже законного прохода по участку.
Без работы, без денег на суды за сервитут, он сдался. Марина взяла потребительский кредит на два с половиной миллиона и выкупила его долю. Московскую квартиру тоже поделили: Марина рефинансировала долг на себя и выплатила Диме компенсацию по мировому соглашению. Он забрал деньги и снял жильё.
Май. Земля прогрелась и была тяжёлой. Марина копала ямы лопатой, выбирая руками куски щебёнки от бывшей диминой парковки, и бросала их в ведро.
Вдоль забора, на месте вырубленной сирени, она посадила три саженца рябины. Утрамбовала землю сапогом, обильно полила из шланга. Сфотографировала посадки на телефон и отправила матери в Telegram.
Тамара Ивановна ответила через минуту: «Примутся».
Марина убрала телефон в карман джинсов, взяла лопату и пошла копать четвёртую яму.